Художественная академия Цинъян в городе А была настолько известна, что стоило лишь сказать, что учишься там, и все сразу понимали — перед ними будущий художник. Академия славилась своей сильной подготовкой, занимая второе место среди восьми университетов города, а её живописное отделение, особенно специализация по масляной живописи, считалось лучшим.
Особенностью академии было то, что в отличие от остальных семи государственных вузов, она работала по модели государственно-частного партнёрства, и большинство членов её совета директоров были местными предпринимателями.
Разумеется, в таком престижном заведении учился и Пэй Шумин.
Вскоре они подъехали к академии, и Цзи Линьчуань проводил Пэй Цинъянь взглядом, пока та не скрылась за воротами.
Академия была огромной. Пэй Цинъянь направлялась в мастерскую, когда кто-то вдруг стремительно обнял её.
— Пэй Цинъянь, ты в прошлый раз не пришла из-за этого идиота Пэй Шумина?
Девушка с каре мгновенно отпустила её и забеспокоилась, осматривая подругу со всех сторон, словно ища свежие следы побоев. Убедившись, что в этот раз всё в порядке, она остановилась напротив.
У неё было милое кукольное личико с тонкими чертами, но короткая стрижка придавала ей резкости, а слова звучали совсем не в тон внешности.
— Нет, я просто переезжала, — ответила Пэй Цинъянь.
Девушку звали Бай Юй, и она была её единственной подругой в академии.
Раньше Пэй Цинъянь была замкнутой и мрачной, почти не разговаривала, и друзей у неё не было. Лишь Бай Юй всегда находила для неё время.
Если бы сейчас спросили, почему она раньше была такой, Пэй Цинъянь и сама бы не смогла ответить.
— Переезжала? Значит, теперь тебе не придётся видеть этого придурка Пэй Шумина?
Бай Юй знала, как часто он издевался над Пэй Цинъянь, и как подруга ненавидела его всей душой, неизменно добавляя к его имени «идиот».
Обрадовавшись, она тут же спросила:
— А если снимаешь жильё, денег хватает? У меня есть лишние, можешь взять.
С этими словами она сунула Пэй Цинъянь в руку банковскую карту.
Бай Юй знала, что та подрабатывала, рисуя на заказ, но этих денег едва хватало на жизнь. Что касается клана Пэй... раз уж она с таким трудом оттуда выбралась, вряд ли стала бы брать их деньги.
— Не нужно, Бай Юй. Я сейчас живу у друга, не снимаю квартиру, — Пэй Цинъянь вернула карту. Подруга по-прежнему была такой же отзывчивой.
У друга? Бай Юй вспомнила машину, из которой утром вышла Пэй Цинъянь — с номером, состоящим из одних единиц. Разве у клана Пэй могли быть такие связи?
Прежде чем Бай Юй успела расспросить подробнее, они уже вошли в мастерскую.
У них были занятия на второй паре, а сейчас ещё не было и девяти. В мастерской находились всего три человека, и двое из них, как назло, были теми, кого они недолюбливали.
Точнее, те, кто недолюбливал их.
Раньше Пэй Цинъянь была серой мышкой — молчаливой и нелюдимой, а на её фоне Пэй Шумин с его слащавой манерой общения казался ещё приятнее. В их группе набралось человек семь-восемь, кто по его примеру начал относиться к Пэй Цинъянь с пренебрежением.
Бай Юй злилась от одной мысли об этом. Как же она была права: поступление в университет ещё не гарантировало наличия мозгов.
Когда они вошли, Пэй Цинъянь проигнорировала их взгляды, а Бай Юй в ответ лишь яростно сверкнула глазами, словно наседка, защищающая своего цыплёнка.
Нынешняя Пэй Цинъянь была куда живее прежней, и Бай Юй решила во что бы то ни стало уберечь её от новых издевательств.
С тех пор как они подружились, Бай Юй каждый день защищала Пэй Цинъянь от нападок этого идиота Пэй Шумина, а на прощание получала нежное «спасибо».
Да, именно нежное — так Бай Юй это воспринимала.
Раньше, перед уходом домой, она неизменно видела это прекрасное лицо, слышала тихий, тёплый голос, и после этих слов весь дневной негатив словно улетучивался. Она даже могла с радостью утащить Пэй Цинъянь на прогулку по территории академии.
Сегодня Пэй Цинъянь говорила громче, но по-прежнему мягко.
Бай Юй, вспоминая это, продолжала сверлить взглядом тех двоих, как вдруг Пэй Цинъянь остановилась.
— Кто это сделал? — холодно спросила она, остановившись перед своим мольбертом и испепеляя взглядом двух парней.
— А я откуда знаю? Я тут ни при чём! — заёрзал под её взглядом Чжоу Лэтянь.
Бай Юй подошла ближе. Их с Пэй Цинъянь мольберты и краски всегда стояли рядом, но последние несколько дней они не занимались в мастерской, и Бай Юй не заходила сюда.
Краски на полу были вскрыты, самые используемые цвета полностью выскоблены, а в остальные подмешаны другие, превратившие их в непригодную массу. Всю палитру теперь можно было выбросить.
Рядом лежали кисти — их щетина растрёпана и погнута, явно кто-то ими пользовался.
Мольберт тоже пострадал — его забрызгали краской.
Пэй Цинъянь с раздражением поморщилась: она сама виновата, что оставила здесь свои принадлежности.
Глубоко выдохнув, она сжала губы и шагнула вперёд.
— Эй, ты куда?
Игнорируя возмущённые вопли, Пэй Цинъянь отодвинула парня и взяла с его стола коробку с красками. На мгновение она улыбнулась ему, а затем — шлёп! — перевернула коробку прямо на мольберт. Краски растеклись по поверхности и упали на пол. Затем она схватила его кисти и швырнула их в лужу краски.
— В следующий раз, когда возьмёшь мои вещи, полетит не только кисть.
Пэй Цинъянь подошла ко второму парню. Шлёп! Трах!
Оба опомнились и зашипели:
— Пэй Цинъянь, мой отец в совете директоров! Хочешь, чтобы тебя отчислили?
Закончив с ними, она взяла ещё одну коробку — ту, что принадлежала третьему, который тоже не раз оскорблял её.
Резким движением она бросила её, и коробка с грохотом разбилась у ног парня.
— Ещё слово — и следующая полетит в тебя.
Обновлено: 20.01.2026