Это было последнее занятие на неделе. Завтра — выходные.
После лекции Цзян Линьчуаня засыпали приглашениями.
Кто-то звал на ужин, кто-то из местных хотел показать ему Столицу, кто-то приглашал в гости, а кто-то — в кино.
Он уже жалел, что связался со всеми этими людьми. Лучше бы и дальше притворялся нелюдимым. Теперь от них не было отбоя.
Эх, выпить бы сейчас с парнями разливного пива, поесть шашлычков...
Цзян Линьчуань, вежливо отказывая всем подряд, чувствовал, как у него пересыхает в горле.
— Братик Линьчуань!
Звонкий, мелодичный голос у входа в аудиторию стал для него спасением. Он посмотрел в ту сторону и мысленно воскликнул: «Чертовка, ты лучшая! Обожаю тебя!»
Вслед за ним обернулись и все остальные. И все как один замерли в восхищении.
Сегодняшний образ Шэнь Синьтун был подчёркнуто милым и домашним: волосы, собранные в пучок, белая футболка, чёрный сарафан в складку на тонких бретельках. На изящном носике — очки с простыми стёклами, в руках — несколько книг.
Её прекрасное лицо, без грамма косметики, сияло. Лёгкая улыбка, игравшая на губах, согревала, как весеннее солнце. Обнажённые руки и икры были гладкими, как нефрит.
— Я пошёл, — Цзян Линьчуань быстро собрал вещи и попрощался с друзьями.
— Иди, иди. Дверь на ночь запирать не будем, — с ехидной ухмылкой помахал ему рукой Юй Сювэнь.
Цзян Линьчуань споткнулся и чуть не упал. Над ним ещё долго смеялись после того случая.
Подойдя к Шэнь Синьтун, он заглянул в её кристально чистые глаза.
— Ты как здесь?
Шэнь Синьтун убрала книги в пространственное кольцо и, как ни в чём не бывало, взяла его под руку.
— Пришла забрать тебя на ужин.
Сказав это, она с гордым видом окинула взглядом всех «расфуфыренных куриц» в аудитории. Это был откровенный вызов.
Девушки кипели от злости, но ничего не могли поделать. На фоне Шэнь Синьтун они все выглядели блёкло.
Глядя на удаляющуюся парочку, они чувствовали себя так, словно съели по лимону.
— Что сегодня на ужин? — спросил Цзян Линьчуань.
«Только о еде и думает», — Шэнь Синьтун надула свои алые губки и фыркнула.
— К тётушке Му пойдём.
— Хорошо, — Цзян Линьчуань достал телефон и отправил матери сообщение, что ужинать будет с Тун-Тун.
Ван Сюэцин в последнее время редко видела сына и очень беспокоилась. Если не отчитаться, она устроит ему звуковую атаку.
Лёгкий ветерок пробегал по поверхности искусственного озера, поднимая лёгкую рябь. Рыбки, высунув головы из воды, дышали.
На скамейках под плакучими ивами сидели люди: кто-то тренировался, кто-то читал, а некоторые парочки, укрывшись за деревьями, шептались.
Эта картина умиротворения и спокойствия вызвала в душе Цзян Линьчуаня тёплый отклик.
— На что смотришь? — Шэнь Синьтун проследила за его взглядом. Чёлка упала ей на глаза.
Цзян Линьчуань протянул руку и, убрав её чёлку за ухо, провёл по волосам с такой нежностью, словно прикасался к самому ценному произведению искусства.
Глаза Шэнь Синьтун изогнулись в полумесяцы, и она сладко улыбнулась.
— Неплохо, братишка, умеешь ухаживать. Сегодняшний ужин за счёт сестрички.
— Давай лучше я. Ты так намучилась за это время. Считай, это тебе награда, — Цзян Линьчуань, вспомнив её измождённый вид, почувствовал укол совести.
— Я уже отдала тебе твою награду! — Шэнь Синьтун вдруг прикрыла рот рукой, и её лицо залилось румянцем.
Чёрт! Проговорилась!
Услышав слово «награда», она инстинктивно вспомнила, что обещала ему награду за возвращение. Но тогда он был без сознания, и об этом знала только её подруга.
— Какая награда? Что ты мне отдала? — не понял Цзян Линьчуань. — Это же я тебе награду обещал.
Шэнь Синьтун на мгновение замялась, но всё же решила рассказать. Слишком много девушек вилось вокруг Цзян Линьчуаня, и она чувствовала себя неуверенно.
«Это ведь был мой первый поцелуй. Если я не скажу, откуда он узнает?»
Она моргнула, глубоко вздохнула, набралась смелости и прошептала:
— Я отдала тебе свой первый поцелуй.
Сказав это, она покраснела ещё больше. Румянец залил её щёки, уши и шею. Сердце бешено заколотилось.
— А? — опешил Цзян Линьчуань и указал на уже побледневший след на своей шее. — Ты про это?
— Не про это.
— Тогда когда ты укусила меня за шею? — наугад спросил он.
— И не тогда.
— Так когда же?! — Цзян Линьчуань невольно повысил голос. Что Чертовка с ним делала, пока он был без сознания?
Он начал судорожно перебирать в памяти все их встречи.
— Да что ты так кричишь?! — свирепо посмотрела на него Шэнь Синьтун и ткнула его пальцем в грудь. — Это был мой первый поцелуй! А у тебя такой вид, будто тебе гадость предложили!
— Если бы я не заботилась о тебе, не сидела с тобой днём и ночью, не поила тебя, не меняла тебе повязки, не обтирала тебя, не переодевала...
Чем больше она говорила, тем тише становился её голос. Она сболтнула лишнего. Какой стыд!
— Я виноват, — Цзян Линьчуань поднял руки, сдаваясь.
— Хмф! — Шэнь Синьтун, надув губки, гордо вздёрнула подбородок, словно белый лебедь.
— Пачка желе! Со вкусом личи! — Цзян Линьчуань применил свой козырь.
В детстве обе их семьи жили небогато. Карманных денег было мало, а Шэнь Синьтун обожала желе, причём только одной марки и одного вкуса.
Денег на него не хватало, поэтому Цзян Линьчуань, выпросив у родителей немного «на учебники», тайком покупал ей желе со вкусом личи. Они прятались на холме за их домом и уничтожали «улики».
Желе было редкостью, поэтому Шэнь Синьтун всегда ела его медленно: сначала облизывала, высасывая сок, а потом уже съедала.
Как бы она ни злилась, пачка желе всегда решала проблему.
И правда, услышав про желе, Шэнь Синьтун тут же просияла.
— Я тебя прощаю.
На самом деле, она уже не злилась, а лишь пыталась скрыть своё смущение. Только Цзян Линьчуань знал, что она любит желе. И только он его ей покупал.
Сейчас у неё было много денег и много тех, кто готов был купить ей что угодно. Но некоторые люди в сердце были незаменимы.
«Раньше повозки были медленными, а дороги — длинными. И жизни хватало лишь на то, чтобы любить одного человека».
— Не злишься? — он ласково ущипнул её за носик.
Шэнь Синьтун провела рукой по его рельефному прессу, вызывавшему зависть у всех девушек.
— Хорошо, что шрамов не осталось. А то было бы некрасиво.
— Лекарства семьи Тао — лучшие, — похвалил он.
Шэнь Синьтун закатила глаза и, подпрыгивая, побежала вперёд.
Её лёгкая фигура, развевающийся на ветру подол платья... этот образ навсегда врезался в память Цзян Линьчуаня.
Вдруг она остановилась, обернулась и, склонив голову набок, тихо спросила:
— Ты ведь ещё не был в Башне Ста Битв?
Обновлено: 22.01.2026