Как только Гу Шаотан ушёл, Гу Мянь начала обдумывать, как использовать эту ситуацию, чтобы окончательно лишить Су Бинцин и Су Шаохань всего.
Она повалилась на кровать и отрешённо уставилась в потолок.
«Когда всё это закончится, покину ли я этот мир? Как именно я уйду? И если я уйду, значит ли это, что я больше никогда не увижу людей из этого мира? В том числе и Гу Шаотана?»
Гу Мянь перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в подушку, стараясь больше об этом не думать.
Ван Цзянь сгорал от нетерпения, дожидаясь возвращения Гу Шаотана. Как только тот вошёл, он тут же усадил его рядом и, дождавшись, пока Гу Шаотан перебросится парой слов с клиентами, не выдержал и схватил его за руку: — Та девушка и впрямь твоя невеста?
Гу Шаотан невозмутимо подтвердил: — Хм.
В отличие от спокойного Гу Шаотана, Ван Цзянь выглядел чересчур воодушевлённым. Даже его шёпот дрожал от возбуждения: — Она выглядит совсем юной, сколько ей лет? Но до чего же хороша! Словно куколка: глаза большие, круглые, кожа белая...
Стоило Гу Шаотану бросить на него ледяной взгляд, как Ван Цзянь тут же замолк и неловко рассмеялся: — Да я просто радуюсь за тебя! Нашёлся человек, способный растопить твой лед. Шисюн искренне за тебя горд. Кстати, а что у неё с ногой?
Гу Шаотан жестом напомнил ему, где они находятся: — Поговорим об этом позже.
Ван Цзянь наконец пришёл в себя и поспешил поднять тост за представителей клиентов.
После очередного круга выпивки Гу Шаотан сказал: — Мне нужно уйти пораньше, оставляю всё на тебя.
Ван Цзянь охотно согласился: — Не переживай, со всем справлюсь. Иди на свидание со своей девушкой.
* * *
Гу Шаотан и впрямь вернулся очень рано — в половине девятого.
Гу Мянь только что закончила мыться и сидела на кровати, суша волосы.
Раньше за волосами «Гу Мянь» ухаживали слуги, но нынешняя Гу Мянь не привыкла к такому «обслуживанию», ей приятнее было делать всё самой.
Фен шумел слишком сильно, поэтому она не услышала стука в дверь. Заметив вошедшего Гу Шаотана, она вздрогнула, тут же выключила фен и просияла: — Брат, ты вернулся?
— Хм, — Гу Шаотан подошёл ближе, привычным жестом забрал фен из её рук, включил его и продолжил сушить ей волосы.
Гу Мянь сидела смирно, позволяя ему ухаживать за собой. Она чувствовала, как его пальцы нежно и аккуратно перебирают пряди. Она довольно зажмурилась. Она не была тепличным цветком, скорее дикой травой, выросшей у обочины. О ней никто не заботился, и она с малых лет привыкла полагаться только на себя, присматривая не только за собой, но и за своей хрупкой, робкой матерью. Ей редко выпадала возможность насладиться такой искренней и тщательной заботой.
«Если бы я встретила Гу Шаотана в своём мире и он относился бы ко мне так же нежно, я бы, наверное, сделала всё возможное, чтобы удержать его».
Она открыла глаза, запрокинула голову и одарила его мягкой улыбкой: — Брат, ты такой замечательный.
Гу Шаотан на мгновение замер. В её улыбке сквозила какая-то хрупкость, нечто такое, что могло рассыпаться от одного прикосновения. Почему-то его сердце болезненно сжалось.
Он выключил фен, аккуратрасчесал её волосы, вытащил вилку из розетки и, ровно смотав шнур, убрал прибор в тумбочку.
Наблюдая за каждым его движением, Гу Мянь вдруг начала понимать прежнюю «Гу Мянь». Та, должно быть, тоже жаждала подобной нежности — и от отца, и от Гу Шаотана, но она слишком привыкла к своей гордости и холодности, отталкивая окружающих. Если бы она научилась хоть немного усмирять гордыню и отбрасывать холод, если бы сама попыталась стать ближе, возможно, её финал был бы иным.
Но, как бы там ни было, это не оправдывало тех «мучений», через которые ей пришлось пройти.
Кто-то должен за это заплатить.
Гу Шаотан придвинул стул к кровати и сел, глядя ей прямо в глаза: — Нам нужно серьёзно поговорить.
Гу Мянь поняла: пришло время раскрыть карты.
Она посерьёзнела, выпрямилась и кивнула.
Ещё когда Гу Шаотан просил её подождать его вечером, она предвидела этот разговор, а потому не волновалась. Она ждала его вопросов — например, когда к ней вернулась память, или же она вообще не страдала амнезией и всё это время притворялась. У неё уже были заготовлены ответы, состоящие наполовину из правды, наполовину из лжи.
— Что ты задумала? — спросил Гу Шаотан.
Гу Мянь слегка опешила. Она ожидала этого вопроса, но думала, что он прозвучит в самом конце.
Гу Шаотан словно пропустил все второстепенные темы и сразу перешёл к сути.
Она раздумывала добрых десять секунд.
Если бы этот вопрос задали в конце, у неё было бы время подготовить почву, чтобы ответ выглядел логичным. Но Гу Шаотан решил играть не по правилам и сразу перешёл к главному.
— Тебе разве не любопытно, когда ко мне вернулась память? — решила она перехватить инициативу и задать ритм беседе.
— Это не имеет значения, — отрезал Гу Шаотан.
Гу Мянь снова удивилась.
Гу Шаотан пристально смотрел на неё, словно пытаясь пробиться сквоз любой туман: — Я лишь хочу знать, что именно ты собираешься делать.
Длинные ресницы Гу Мянь дрогнули, но она не отвела взгляда.
Она беспомощно улыбнулась: — Что ж, хорошо.
Похоже, ей придётся выложить козыри раньше времени.
— Подожди секунду.
Она отклонилась назад, дотянулась до телефона, лежащего на другом конце кровати, разблокировала его, зашла в фотоальбом и протянула мобильный Гу Шаотану:
— Посмотри сначала вот это.
Гу Шаотан взял телефон, перевернул его, и его взгляд тут же застыл.
Заметив знакомый интерьер заведения, он нахмурился: — Это сегодня?
Гу Мянь усмехнулась: — Скажи, какое совпадение? В один и тот же день, в том же самом месте, будто по договорённости.
— И что ты планируешь делать? — Гу Шаотан поднял голову и посмотрел на неё.
Гу Мянь замялась, раздумывая, стоит ли открывать ему свои «коварные» замыслы.
Вдруг она спросила: — Кто мы сейчас друг другу?
Гу Шаотан не ожидал такого поворота и на мгновение растерялся.
Гу Мянь моргнула, слегка склонила голову набок, и на её губах заиграла улыбка: — Мы парень и девушка?
Когда в ресторане она представилась шисюну как его девушка, Гу Шаотан не стал этого отрицать.
Прошлой ночью он сам обнимал и целовал её.
Но этого было мало.
Ей нужно было его личное признание.
Она увидела, как на благородном и холодном лице Гу Шаотана постепенно проступает неловкий румянец, и даже кончики его ушей начали алеть.
Тем не менее он не отвёл глаз, продолжая пристально смотреть на неё, хотя в его спокойных чёрных очах заволновались чувства.
— Вчера вечером я был в трезвом уме, — произнёс он.
Он имел в виду те объятия и поцелуй перед сном.
«Какой же чистый и сдержанный мужчина».
Гу Мянь внезапно подалась вперёд. На этот раз она не стала быстро клевать его в губы и отстраняться, а приближалась медленно, давая ему время отпрянуть. Но он не шелохнулся. Он лишь замер, наблюдая за её приближением, пока её мягкие губы не коснулись его собственных, пропуская по телу едва уловимый разряд, отозвавшийся приятным покалыванием в самом сердце.
Задержавшись на мгновение, Гу Мянь слегка отстранилась и посмотрела на него. Её кошачьи глаза сияли пленительным блеском, а влажные алые губы безмолвно манили.
Его кадык судорожно дёрнулся.
Сердце забилось часто-часто.
Дыхание стало тяжёлым.
В глубине тёмных глаз Гу Шаотана за тенью густых ресниц вспыхнуло страстное чувство.
Он невольно протянул руку к её щеке, запустил пальцы в волосы за ухом и, придерживая её лицо, закрыл глаза и сам приник к её губам. Его сухие, горячие губы осторожно и робко коснулись её нежных губ в поцелуе.
Уголок рта Гу Мянь слегка приподнялся.
Его влажный, шероховатый язык нежно коснулся линии её губ, а затем осторожно проник внутрь, сантиметр за сантиметром покоряя её, сплетаясь с её языком в ласковом и уверенном поцелуе.
Он обхватил Гу Мянь за талию, пересадил её с кровати к себе на колени и крепко прижал к себе, окончательно теряя голову и углубляя поцелуй.
Ему казалось, что она на вкус сладкая — единственная сладость в этом мире, которая пришлась ему по душе.
Сердце Гу Мянь тоже пустилось вскачь.
Обновлено: 03.02.2026