Случилось ли что-то, пока Ли Юй был рядом с ней?
В тот день, когда они были в комнате, тон его матери казался мягким, словно она боялась его обидеть.
— Мянь-Мянь, о чём ты задумалась? — Цзян Сичэнь прервала её мысли. — Не переживай, с Ли Юем ничего не случится. Может, они и правда уехали развлечься. Хотя он, конечно, даёт... — Цзян Сичэнь понизила голос. — Вы же встречаетесь, он должен был позвонить и предупредить.
До сих пор Цзян Сичэнь казалось это невероятным.
Ли Юй.
Тот мрачный парень, который только и делает, что спит или рисует, неужели он способен на отношения?
Ещё более невероятной была сама Гу Мянь.
То, что она встречается с Ли Юем.
— Кстати, ты так и не рассказала, как вы начали встречаться, — Цзян Сичэнь придвинулась ближе, подперев подбородок рукой, и с любопытством уставилась на подругу. — Как тебе вообще мог понравиться Ли Юй?
Гу Мянь улыбнулась:
— Разве ты не находишь его очень красивым?
Цзян Сичэнь задумалась. Честно говоря, она никогда особо не разглядывала Ли Юя. От его взгляда ей становилось не по себе, но изредка, когда их пути пересекались, она ловила себя на мысли, что он действительно чертовски хорош собой. Каждый раз, видя его, она думала: даже если он всегда будет последним в рейтинге, с голоду он не умрёт — с таким лицом можно и на жизнь заработать.
Если судить только по внешности, он был настоящим «красавчиком школы» в Шэнхуа.
Куда симпатичнее того парня из баскетбольной команды.
Но, увы.
Ли Юй был белой вороной, да ещё и с придурью.
Никто не хотел признаваться в симпатии к «психу».
Были, конечно, смелые младшеклассницы, которые, соблазнившись его красотой, подкладывали любовные письма ему в стол. Те так и лежали там мёртвым грузом. Ли Юй мог случайно коснуться их пальцами, когда доставал альбом для рисования, но никогда не вынимал их наружу.
— Красивый-то он красивый, но характер у него такой странный...
— А я не считаю его странным. По-моему, он замечательный, — с улыбкой ответила Гу Мянь.
— Это потому что ты сама тот ещё монстр, — фыркнула Цзян Сичэнь. — Поверить не могу, как ты умудрилась так быстро подтянуть оценки. А ну, колись, в чём секрет!
Гу Мянь поджала губы, не отрываясь от нового теста по английскому. Она быстро вписывала ответы:
— В учёбе нет никаких секретов. Разве ты не видишь, как усердно я занимаюсь?
Цзян Сичэнь заглянула в её работу и сказала:
— Ты хоть знаешь, что стала местной знаменитостью?
— М-м? — Гу Мянь даже глаз не подняла.
— Учитель физики ставил тебя в пример нашему классу. Ты заняла второе место в параллели по физике! Последнюю задачу решили только ты, отличник из нашего класса и ещё один парень из седьмого.
— Понятно, — Гу Мянь продолжала изучать вопросы. — Скоро я стану ещё известнее.
— В смысле? — не поняла Цзян Сичэнь.
Гу Мянь улыбнулась:
— Потому что я собираюсь попасть в Красный список.
Красный список?
Цзян Сичэнь в изумлении уставилась на неё.
— Ты так в себе уверена?
Один раз прыгнуть выше головы — это удача, но Красный список... Туда попадают только десять лучших учеников со всей параллели.
Хоть Гу Мянь и стала второй в своём классе, их класс не был элитным. В общем рейтинге её результат был в районе тридцатой позиции. Удержаться на этом уровне уже было бы достижением, но метить прямиком в Красный список?
Это было... слишком амбициозно.
Разве это возможно?
— Вот поэтому я и стараюсь. Получится или нет — узнаю, когда попробую, — небрежно бросила Гу Мянь, вписывая английское слово в пропуск.
Цзян Сичэнь смотрела на неё и впервые так отчётливо осознала: Гу Мянь действительно стала совершенно другим человеком.
Прозвенел звонок, и Цзян Сичэнь поспешила в свой класс.
Только тогда Гу Мянь подняла голову. Глядя в спину уходящей подруге, она окончательно успокоилась.
Цзян Сичэнь «ожила».
Значит, и Ли Юй обязательно выживет.
Другого выхода не было — оставалось только ждать.
Спустя два дня она наконец дождалась его. Но не в школе, а у себя дома.
* * *
Коридор VIP-отделения одной из частных больниц города А.
— Он по-прежнему отказывается от еды?! — Ли Цзяньхан и Линь Сюэмэй стояли в больничном коридоре, допрашивая сиделку.
Та сокрушённо посмотрела на них:
— Да, его даже разбудить не получается.
Разве его нельзя было разбудить? Невозможно разбудить того, кто притворяется спящим.
Ли Юй не ел уже два дня, его жизнь поддерживали капельницами с питательным раствором. Большую часть времени он спал, а когда просыпался — просто молча смотрел в окно, игнорируя посетителей.
Он и так был худым, а за эти два дня и вовсе осунулся, от него веяло какой-то безжизненной серостью.
Сиделке было больно смотреть, как такой красивый мальчик увядает, подобно цветку не в сезон. Она хотела помочь, но была бессильна.
Ли Цзяньхан помрачнел. За эти два дня он успел немного остыть. Его чувства к Ли Юю были крайне противоречивыми. Когда он только забрал его, в душе шевельнулось чувство вины. Но вспоминая своего выдающегося старшего сына, он никак не мог полюбить этого угрюмого младшего, выросшего где-то на стороне. Ему казалось, что тот во всём уступает брату. Даже внешне они не были похожи. Если бы не экспертиза, которую он заказал лично, он бы засомневался, что это его кровь.
Старший сын был его копией — и внешне, и по характеру. К первой жене он не питал особой привязанности, но в сына вложил всю душу, готовя его в преемники.
Кто же знал, что судьба распорядится иначе и он потеряет всех близких, оставшись в одиночестве? Только тогда он вспомнил, что у него есть ещё один сын.
И кто знал, что Линь Сюэмэй вырастит его таким?
Но как бы Ли Цзяньхан ни презирал его, как бы жестоко ни высказывался, это был его единственный оставшийся сын.
Пусть бесполезный, но это лучше, чем ничего.
С этими мыслями он, нахмурившись, толкнул дверь в палату.
На кровати лежал юноша с закрытыми глазами. Его иссиня-чёрные волосы контрастировали с мертвенно-бледным лицом. Губы побелели, на правом виске белела марлевая повязка. Под тонким одеялом его тело казалось хрупким и беззащитным.
Ли Цзяньхан впервые за три дня зашёл в палату.
При виде Ли Юя его сердце всё же дрогнуло.
Этот вид напомнил ему об их первой встрече много лет назад.
Когда Линь Сюэмэй впервые привела мальчика к его порогу, Ли Цзяньхан, глядя на щуплого ребёнка, тоже почувствовал жалость. Тот был маленьким и худеньким, но очень симпатичным. Его чёрные глаза, не мигая, смотрели на отца с нескрываемым обожанием и надеждой.
Зов крови взял своё, и он тогда действительно хотел забрать его. Семья Ли была немногочисленной, жена родила только Ли Сюаня и больше не могла иметь детей. У него было много любовниц, но только Линь Сюэмэй родила ему сына. А тот взгляд ребёнка был таким...
Но Ли Сюань тогда заявил: если отец признает Ли Юя, то он с матерью уедет из дома.
Конечно, старший сын был ему дороже. Ему пришлось сделать вид, что Ли Юя не существует. После этого Линь Сюэмэй приходила ещё несколько раз, но он даже не выходил к ней, приказывая слугам прогнать её.
И вот сейчас, глядя на Ли Юя, Ли Цзяньхан невольно вспомнил того малыша, полного надежды. Его сердце смягчилось.
В этот момент Ли Юй медленно открыл глаза и перевёл взгляд на отца.
К разочарованию Ли Цзяньхана, в этом взгляде больше не было ни капли обожания или надежды. Только бескрайний, ледяной холод.
Столкнувшись с этим равнодушием, Ли Цзяньхан вновь ожесточился. Он угрюмо спросил:
— Ты что, решил уморить себя голодом?
Обновлено: 03.02.2026