Ли Юй опустил взгляд и увидел протянутые ему булочку и коробку молока. Он на мгновение оцепенел, и в его глубоких чёрных глазах под густыми ресницами на миг промелькнула едва заметная искра.
Гу Мянь, не дожидаясь реакции, сама взяла его за руку и вложила в неё продукты.
— Тебя не исключат? — спросила она.
Ли Юй поднял голову, и его губы скривились в саркастичной усмешке:
— Ты разве не знаешь? У меня богатый папочка, один из главных акционеров школы Шэнхуа.
— Ну и славно, — подытожила Гу Мянь.
В этот момент прозвенел звонок на урок.
— Ладно, я в класс, — Гу Мянь махнула ему рукой и побежала в сторону учебного корпуса.
Ли Юй провожал её взглядом, пока она не скрылась из виду. Лишь тогда он посмотрел на булочку и молоко в своих руках. Его пальцы невольно сжались крепче.
К нему подошёл мужчина в чёрном костюме:
— Идёмте. Господин Ли ждёт.
Ли Юй вскинул голову, и его лицо вновь стало холодным и безразличным.
* * *
Весь остаток дня Ли Юй в классе не появлялся.
Ученики бурно обсуждали происшествие в столовой, но классная руководительница на уроках даже не упомянула об этом, словно ничего не случилось. Лишь место в самом углу класса пустовало.
Когда раздавали тетради, их передавали по рядам спереди назад. Парень за партой перед Гу Мянь обернулся, чтобы отдать ей тетрадь. Обидное прозвище уже было готово сорваться с его губ, но, встретившись с прямым взглядом девушки, он осёкся. Раньше она всегда сидела, опустив голову, и не смела смотреть людям в глаза. Теперь же её взгляд был настолько открытым и твёрдым, что привычное ругательство застряло в горле. Он небрежно бросил тетрадь на её стол и поспешно отвернулся, в замешательстве почёсывая щеку. «Почему это вдруг Гу Мянь стала такой... симпатичной?» — подумал он.
После последнего урока ученики начали собираться. Гу Мянь взяла учебник английского и уже собиралась уходить, как вдруг заметила группу парней, окруживших угол класса. Они издавали презрительные смешки и возбуждённые возгласы.
Догадавшись, в чём дело, Гу Мянь подошла ближе и заглянула через их плечи.
Альбом для рисования Ли Юя был открыт на странице, где был изображен обнажённый мужской торс. Парни гоготали, тыча пальцами в рисунок. В этот момент изящная белая рука просунулась между ними и выхватила альбом из рук зачинщика.
Толпа парней вскрикнула от неожиданности и обернулась. Гу Мянь захлопнула альбом и спокойно посмотрела на ошеломлённых одноклассников:
— Ли Юй попросил меня присмотреть за его вещами.
Не дожидаясь их реакции, она вернулась к своей парте и убрала альбом к своим книгам.
Парни переглянулись. Один из них, кудрявый малый, подошёл к ней и, облокотившись на соседнюю парту, с ухмылкой произнес:
— Эй, «Цзиньлянь», ты чего? Дай альбом-то посмотреть.
Чжан Чжипэн был местным заводилой: невысокий, учился плохо, зато обожал сколачивать банды, поднимать шум и давать всем обидные прозвища. Кличка «Цзиньлянь» была его рук делом. Многие тихие девчонки, которым доставались его нападки, предпочитали терпеть и делать вид, что не слышат.
Настоящая Гу Мянь тоже была из таких — она никогда не смела возразить, даже когда её унижали.
Но эта Гу Мянь не была тихоней. И уж точно она не была той прежней «Гу Мянь».
Она повернулась к Чжан Чжипэну и с искренним недоумением спросила:
— Твои родители не учили тебя, что такое вежливость и уважение?
Парни, ожидавшие зрелища, замерли, а затем начали злорадно улюлюкать.
Чжан Чжипэн не ожидал отпора от той, кто раньше и пикнуть не смела. Почувствовав, что теряет лицо, он взорвался:
— Ты о себе возомнила много? Где твой У Далан? Зови его сюда, пусть за тебя говорит! Или Симэнь Цина позови, мне без разницы!
Толпа снова загоготала.
Гу Мянь медленно встала.
Раздался звонкий, резкий звук пощёчины!
В классе мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Даже те, кто спешил домой, остановились и в изумлении уставились на них.
Самодовольное выражение лица Чжан Чжипэна застыло. Его щека горела огнём. Он неверяще уставился на девушку:
— Ты... ты меня ударила!
Гу Мянь смотрела на него так, словно видела перед собой ничтожного шута, каких в её жизни было немало. Она встречала слишком много таких людей: они без всякой причины, лишь бы скрыть собственную никчёмность и привлечь внимание, готовы были бесконечно издеваться над другими. В её глазах застыло ледяное отвращение.
— Ты хоть понимаешь, на кого похож? — холодно произнесла она в полной тишине. — Думаешь, ты популярен? Думаешь, тебя все любят? Нет. Никто тебя не любит по-настоящему. Знаешь, кем они тебя считают? Жалким клоуном, который из кожи вон лезет, чтобы на него посмотрели.
Слова Гу Мянь ударили точно в цель, в самое уязвимое место, скрытое за маской дерзости. На глазах у всего класса Чжан Чжипэн почувствовал себя раздавленным. Его лицо пошло пятнами от ярости и унижения, он выглядел так, будто готов был вцепиться ей в горло.
Парни, которые только что подстрекали его, притихли. Теперь они смотрели на него со странным, неловким выражением.
Чжан Чжипэн кожей чувствовал их взгляды. Ему казалось, что с него сорвали одежду, обнажив всю его внутреннюю убогость. С диким криком он бросился на Гу Мянь, но стоявшие рядом ребята, испугавшись последствий, тут же навалились на него и оттащили в сторону.
— Не надо, остынь!
— Успокойся, Чжипэн!
— Не лезь в драку!
Его с трудом вывели из класса.
— Гу Мянь, тебе стоит извиниться перед Чжан Чжипэном, — подала голос девочка, сидевшая неподалеку.
Чжан Чжипэн, которого всё ещё держали, продолжал яростно сверлить Гу Мянь взглядом.
Но та даже не вздрогнула. Она лишь холодно усмехнулась:
— Извиниться? За что? Значит, он может раздавать оскорбительные клички и безнаказанно высмеивать людей, а когда с ним поступают так же — это внезапно становится невыносимым?
Гу Мянь перевела взгляд на девочку, предложившую извиниться, и её слова резанули, как лезвие:
— Когда он унижал меня, ты хоть раз вышла и потребовала, чтобы он извинился передо мной?
Одноклассница густо покраснела и не нашла, что ответить.
Гу Мянь обвела класс ледяным взглядом. Все те, кто раньше поддерживал травлю, кто смеялся за компанию или молча наблюдал со стороны, поспешно отводили глаза.
Возможно, только в этот момент они начали осознавать, что на самом деле творили.
Никто из них не считал себя плохим человеком.
Никто не хотел быть злодеем.
Они просто «следовали за большинством», просто «шутили», просто хотели, чтобы всем было «весело». Они никогда не задумывались, что из-за их веселья кто-то может заработать тяжелую психологическую травму или даже захотеть расстаться с жизнью.
Но каждый из них был частью этой школьной травли.
Чужая боль для них не имела значения. Они молчаливо согласились строить своё счастье на чужих ранах, получая удовольствие, посыпая их солью.
Каждый из них заложил по кирпичу в ту дорогу, которая вела прежнюю «Гу Мянь» к смерти.
Гу Мянь снова посмотрела на побледневшего Чжан Чжипэна:
— Если кто-то и должен извиняться, то это ты — передо мной.
С этими словами она подхватила альбом Ли Юя и учебник английского и, не оборачиваясь, вышла из класса.
На лестничной площадке она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, словно выталкивая из груди всю ту тяжесть и горечь, что годами копились в сердце настоящей «Гу Мянь».
С чувством небывалой легкости она спустилась вниз и отправилась домой.
Вечером она, как обычно, немного помогла родителям у прилавка, а затем пошла в школу на вечерние дополнительные занятия.
Чжан Чжипэн больше не пытался доставить ей неприятностей.
Ли Юй на вечерние занятия так и не пришёл.
Те ученики, что пропустили дневное «представление», заметили, что атмосфера в классе стала пугающе тихой. Когда еще в их классе стояла такая тишина?
Даже обычно гиперактивный Чжан Чжипэн весь вечер пролежал на парте, делая вид, что спит.
После первого урока те, кто не знал подробностей «суда», пытались выспросить их у одноклассников. Но, к их удивлению, многие ребята, словно сговорившись, наотрез отказались рассказывать о том, что произошло днём.
Обновлено: 03.02.2026