**Глава 25. Анонимные биографии**
Шмига вокруг «Праха» быстро утихла, сменившись серыми буднями. Клуб «Друзья Света и Тени» стал для Линь Яня вторым домом. Ежедневные упражнения по импровизации превратились в нерушимый ритуал. У Лу Чжэ была неисчерпаемая фантазия на каверзные задания.
— Сегодня без психологии, — бросил он, кидая Линь Яню две холодные металлические палки. — Поработаем руками.
Он очертил мелом крохотный квадрат.
— Наемник-отступник и старший ученик, пришедший покарать его за предательство. Места мало. Бой насмерть.
Лу Чжэ играл старшего брата-наставника. В его взгляде не было ни капли сострадания — только железная воля организации. Его атаки были стремительными и мощными, каждый удар рассекал воздух со свистом, целя в уязвимые точки. Это не было похоже на игру — это была настоящая схватка. У Линь Яня не было опыта в боевых сценах, поэтому ему приходилось лишь отступать, чувствуя, как немеют руки от жестких блоков.
Позже он взял у Лу Чжэ несколько уроков техники, и дело пошло куда быстрее.
В один момент, едва успев отразить опасный выпад, Линь Янь кувыркнулся назад, разрывая дистанцию. Тяжело дыша, он посмотрел на Лу Чжэ, и его взгляд изменился. Это больше не был испуг младшего ученика — это была решимость человека, прижатого к стене. Он понял: тот, кто стоит перед ним — первое и самое сложное препятствие на его пути к свободе.
В следующую секунду он атаковал сам. Его движения больше не были защитными — он шел на размен, готовый получить рану, лишь бы нанести удар. Тан Исяо, наблюдавшая со стороны, невольно затаила дыхание. Линь Янь превзошел все ожидания.
Бой закончился тем, что палка Лу Чжэ уперлась в горло Линь Яня, а кончик палки Линь Яня замер напротив сердца Лу Чжэ. Ничья. Или обоюдная смерть.
— Черт, — Лу Чжэ отбросил оружие и выругался, но на его лице сияла широкая улыбка. — Ты, парень, не просто талант, ты настоящий псих.
Линь Янь, растирая ноющее запястье, лишь усмехнулся в ответ. Тан Исяо подошла к ним с полотенцами.
— Лу Чжэ, ты слишком рано выпустил жажду крови, дал ему время подготовиться. Линь Янь, твоя контратака была блестящей, но если бы ты в конце добавил секунду колебания, персонаж стал бы объемнее.
Она всегда била в самую суть. Их троица спаивалась в единый механизм в этих бесконечных разборах и пробах.
Помимо тренировок, Линь Янь завел себе еще одну привычку. Каждый день он проводил время у бесконечных стеллажей со сценариями, выискивая героев, которые задевали его за живое. А затем писал для них биографии. Он не подписывал их и никому не показывал. Написав, просто вкладывал листок обратно в сценарий. Это был его тайный диалог с бумажными душами.
В один из дней тяжелая железная дверь клуба отворилась. Вошел мужчина средних лет в очках с черной оправой и со слегка растрепанными волосами. На нем был костюм из дорогой ткани, но весь в складках и заломах — весь вид гостя выдавал крайнюю степень нервозности. Это был Хэ Цзянь, довольно известный в узких кругах кинопродюсер и сценарист.
— Лао Гу, — бросился он к барной стойке, за которой стоял администратор. — Спасай.
Лао Гу протирал стакан, даже не подняв глаз.
— Господин великий сценарист, я предоставляю помещение, а не лечу нервные срывы.
— Я скоро с ума сойду, — Хэ Цзянь рухнул на высокий табурет и вцепился в волосы. — Новый фильм, «Девять небес». Главный злодей прописан как полный идиот: ничего не умеет, только хочет уничтожить мир. Режиссер не спит три дня, инвесторы поставили ультиматум.
Он понизил голос:
— У тебя тут нет чего-нибудь... эдакого? Нужен кто-то по-настоящему жуткий, умный, чтобы зритель и ненавидел его, и сочувствовал. Дай мне хоть какую-то зацепку.
Лао Гу замер, на мгновение задумался. Он провел Хэ Цзяня в самый дальний, запыленный угол библиотеки.
— Здесь лежат истории о монстрах, которых не понимает общество.
Глаза Хэ Цзяня загорелись. Он начал лихорадочно перебирать тома. «Эхо бездны», «Танец узника», «Монолог конца света». Он листал быстро, но хмурился всё сильнее. Всё не то. Слишком шаблонно.
Его взгляд упал на иссиня-черную обложку. «Вопросы демону».
— Владыка демонов? — Хэ Цзянь скривился. — Кто сейчас такое смотрит...
Ворча под нос, он всё же вытянул сценарий. Из него на пол плавно спикировал исписанный лист бумаги формата А4. Хэ Цзянь раздраженно нагнулся, чтобы поднять его и бросить на стол, но его взгляд зацепился за аккуратные, полные скрытой силы строки. Это была не распечатка — текст был написан от руки.
«Владыка демонов Е Вангу. Родился в деревне Ванчуань на востоке. В три года всё его поселение — три сотни душ — было принесено в жертву “праведными сектами” для создания очищающего алтаря. Единственный выживший: мальчик спрятался в дупле засохшей старой акации у входа в деревню...»
Хэ Цзянь замер. В сценарии о происхождении злодея упоминалось вскользь, но эта биография давала ему кровавое, осязаемое начало.
Он читал дальше:
«...Он не родился демоном. Его столкнули в бездну те, кто называл себя “праведниками”. Он ненавидит не мир, а правила этого мира, разделившие его на Свет и Тьму. Он создал свой Дворец не для завоеваний, а чтобы дать дом всем отверженным душам. Пусть даже этот дом выстроен на костях. За всю жизнь, убив тысячи, он не тронул лишь ту самую засохшую акацию. Для него это не дерево, а последний и единственный надгробный памятник его прошлого».
Хэ Цзянь читал, затаив дыхание. Эта биография вмиг оживила картонного злодея. Она дала ему причину, следствие, боль и ту самую извращенную нежность. Когда он дошел до последней фразы, у него по затылку пробежал холодок.
«Он не был неспособен любить. Просто прежде чем он узнал, что такое любовь, мир научил его ненавидеть».
— Это оно! — воскликнул Хэ Цзянь. Со скомканным листком в руках он подлетел к стойке, его голос дрожал. — Кто это написал?! Лао Гу, мне нужен этот человек! Немедленно!
Администратор глянул на листок и покачал головой.
— Без понятия. У нас тут негласное правило: писать можно, но имен оставлять не принято.
Восторг на лице Хэ Цзяня сменился отчаянием.
— Но... он часто бывает здесь?
— В последнее время — каждый день, — этот ответ подарил продюсеру надежду.
— Я буду ждать! — отрезал Хэ Цзянь.
Он тут же занял место в самом незаметном углу, превратившись в охотника, выслеживающего добычу. Он внимательно наблюдал за каждым. Вот Лу Чжэ и Тан Исяо репетируют сцену — он сразу отмел их. Слишком известные, вряд ли они стали бы анонимно писать такие вещи. Вот группа молодых актеров массовки зубрит текст — тоже не то. Слишком зеленые, в глазах нет той глубины.
Время шло. Люди приходили и уходили, сердце Хэ Цзяня опускалось всё ниже. Неужели сегодня не придет? Или он ошибся, и это был не актер, а какой-то заезжий сценарист?
Когда он уже готов был сдаться, тренировка троицы подошла к концу. Лу Чжэ, приобняв парня за плечи, со смехом направился к выходу.
— Бывай, Янь-цзы! Завтра продолжим!
Молодой человек по имени Линь Янь улыбнулся, кивнул и подхватил свой рюкзак. Хэ Цзянь мазнул по нему взглядом и разочарованно отвернулся. Слишком молод. Слишком чист. Такое лицо — для айдолов и романтических комедий, на нем нет ни следа жизненных бурь. Не мог такой человек написать текст, пропитанный кровью и слезами.
Но Хэ Цзянь не собирался сдаваться. Завтра он вернется снова.
Обновлено: 23.01.2026