На следующее утро, закончив с макияжем и прической в салоне красоты, я вместе с руководителем группы Ким Намгю прибыл на телеканал SAS и направился в гримерку ведущих.
Когда мы открыли дверь и вошли, главного ведущего, Кан Хвадона, кажется, еще не было.
Стоило мне закрыть дверь пустой гримерки и обернуться, как сзади раздался знакомый голос:
— О-о! Намгю, сто лет не виделись! Ты чего это с самого утра? Вчера звонил директор Чхве, так это ты, значит, пришел?
Кан Хвадон искренне обрадовался Ким Намгю. В этот же момент я вежливо поклонился и поприветствовал его:
— Здравствуйте, сонбэ. Меня зовут Чу Сиху.
— А-а. Видел тебя в трендах поиска. Ты же тот самый пацан, который постоянно на первом месте висел?
Этот огромный мужчина, говоривший на кёнсанском диалекте, выглядел точь-в-точь как на экране.
— Хён-ним, как поживаете? Этот парень сегодня пришел на замену в качестве гостя для программы «Создание звезды».
— А, вот оно что. Слышал, Дохён попался на пьянке, вот и вылетел. Сиху, говоришь? Слышал, ты трейни. B&M Энтертейнмент в своем репертуаре — сразу в регулярное шоу пропихнули.
— Ну что вы, хён-ним! Мы его не просто так засунули. Сиху — парень, который умеет всё. Попробуйте дать ему любое задание во время записи. Сами удивитесь, честное слово, — Ким Намгю расхваливал мои таланты так воодушевленно, будто сам видел их воочию.
Глаза Кан Хвадона блеснули, и он с любопытством уставился на меня.
— Красавчик, ничего не скажешь. В программах, где много гостей, нужно действовать на опережение и быть напористым, чтобы выжить. Веди себя настолько активно, чтобы все думали: «Чего это он так лезет из кожи вон?». А я тебе помогу, так что постарайся.
— Спасибо, сонбэ! Я буду очень стараться.
Довольный моим ответом, Кан Хвадон кивнул и прошел вглубь гримерки.
— Слушайте, руководитель Ким. А откуда Кан Хвадон-сонбэ знает вас лично?
— А, раньше Хвадон-хён был в нашем B&M Энтертейнмент. В те времена он вел штук двенадцать программ одновременно. Компания постоянно подсовывала новичков в его шоу, и ему приходилось несладко, вытягивая их на себе. Хоть он и выглядит сурово, сердце у него мягкое.
Впечатление он и впрямь производил сильное. Бывший спортсмен с крепким, массивным телом, короткими волосами и узким разрезом глаз — его легко можно было принять за бандита.
[Гримерка для гостей А]
Когда я вошел в гримерку со своей фамилией на двери, там уже сидело несколько знаменитостей, которых я видел только по телевизору. Они оживленно беседовали на диванах.
— Здравствуйте. Я Чу Сиху. Прошу вашей поддержки.
Я склонился в поклоне. Каждый раз, приходя на телеканал, моя спина и шея не знают отдыха.
— О! Чу Сиху-сси. В жизни вы еще красивее. Я с удовольствием смотрела эфир на прошлой неделе, — улыбнувшись, поприветствовала меня телеведущая Ким Хэна.
— Сиху-сси, вы ведь были в центре? Я видел ваше выступление, — подхватил комик Сон Джихун.
Там было еще несколько знаменитостей, и все они тепло приняли мое приветствие, отчего у меня на душе стало немного спокойнее.
— Начинаем съемки! Всем пройти в студию.
По зову помощника режиссера все собравшиеся в гримерке поспешили в студию и заняли свои места в рядах экспертов.
* * *
— Национальное развлекательное шоу, дарящее яркое веселье и трогательные эмоции — «Создание звезды». Хорошо ли вы провели неделю? Сегодня в честь семилетия программы нас ждут герои куда более впечатляющие, чем обычно. Позвольте представить нашу звездную команду экспертов, которые будут давать свои беспристрастные оценки.
Как только вступительная речь ведущего Кан Хвадона закончилась, камера переключилась на наши места.
Каждого представляли быстро, перемежая это короткими репликами о последних новостях. И вот камера остановилась передо мной.
— Недавно он занял первое место в трендах поиска. Мы пригласили Чу Сиху-сси, который стал первым центром в программе-челлендже другого канала. Он настоящий красавец. Сегодня его первое появление в развлекательном шоу, давайте послушаем его боевой настрой.
— Я часто смотрел ваше шоу по телевизору, и раз уж это мой первый выход в эфир в таком качестве, я постараюсь получить от процесса гораздо больше удовольствия, чем когда был зрителем.
Я мельком взглянул на пролетающую мимо камеру: по ощущениям, ракурс задержался на мне секунды на три, а затем резко сместился. Это сложнее, чем кажется. Чтобы получить достаточно экранного времени, нужно держать ухо востро.
— Наш первый участник на сегодня…
Первый герой дня появился, прижимая к левой руке маленькую собачку, а в правой неся птичью клетку. Сразу видно — главными героями тут будут животные.
— Это доктор Пак Хонгын, который общается с животными и дрессирует их.
Так и есть! Иногда попадаются совершенно невероятные участники, но программе уже семь лет, так что таланты неизбежно начинают повторяться.
Участник по имени Пак Хонгын, которому на вид было за шестьдесят, спустил на пол трехлетнего померанского шпица и продемонстрировал стандартный набор команд: «Сидеть!», «Встать!», «Дай пять!», «Кругом!». Затем он объявил, что покажет свое секретное оружие, и бросил фрисби.
Однако собака отреагировала вяло и просто улеглась на пол студии пузом кверху. Глядя на хозяина, который отчаянно звал питомца, и на шпица, не проявлявшего ни малейшего интереса, я почувствовал жалость. Тоже мне, «доктор животных».
Настоящее общение должно быть беспрепятственным обменом мыслями и чувствами. А здесь же был очевиден результат простых многократных тренировок. Видя, как участник обливается потом от неловкости, я незаметно призвал силу Божественного зверя 7-го ранга — «Бога малых зверей» Раниолиса, заключенную в Кольце.
«Эй, мелкий! А ну вставай. Не доводи хозяина до инфаркта».
Глаза собаки тут же округлились, и она вскочила со скоростью света. Озираясь по сторонам, шпиц, видимо, нашел обладателя голоса и зафиксировал взгляд на мне.
«Не пялься!»
Собака послушно опустила голову и лишь изредка косилась в мою сторону.
* * *
Участники сменяли друг друга. Кажется, это уже восьмой?
Обещали невероятных героев в честь семилетия, но пока шла череда довольно заурядных выступлений. Наконец, последний участник. После него — долгожданный конец рабочего дня.
Потягиваясь в перерыве, я перевел взгляд на того, кто поднимался на сцену. И поведение этой девочки показалось мне необычным.
Она крепко держалась за руку бабушки и осторожно нащупывала путь ногами. «Она не видит?»
Девятилетняя участница, представленная как Ким Соволь, была намного меньше своих сверстниц. У нее была печальная история: в прошлом году она потеряла родителей в автокатастрофе. Но говорили, что она — юное дарование в игре на пианино.
На сцене подготовили инструмент, и девочка, ведомая бабушкой, подошла к нему.
— Помните молодую пианистку Чхве Хвахон? В прошлом году ее часто показывали по ТВ…
— Да, знаю Хвахон-сси. Она была знаменита как красавица-пианистка. Ее называли чувственным артистом наравне с Ирумой…
— Это её дочь.
В рядах экспертов послышались приглушенные разговоры. Трагическая история о гибели супругов и ослепшей дочери сжимала сердце. Маленькая девочка села за пианино и с закрытыми глазами, с бесстрастным лицом начала играть. Я не мог оторвать от нее взгляда — она отрешенно ударяла по клавишам, которые, должно быть, нажимала вместе с мамой, когда та была еще жива.
Безусловно, уровень игры для девяти лет был превосходным. Казалось, слепота почти не мешала ей. Единственным минусом был выбор композиции. Из нее убрали всю виртуозность, из-за чего создавалось ощущение «половинчатого» исполнения, будто это всего лишь аккомпанемент. Если бы она выбрала что-то более глубокое, она бы точно засияла.
Студию заполнили аплодисменты и восторженные крики, но лицо девочки осталось неизменным. Никаких эмоций.
В этот момент глаза Кан Хвадона блеснули, и он задал вопрос:
— Соволь-ян, а что это за футляр у тебя за спиной?
После его осторожного вопроса все взгляды устремились на спину девочки. Та, не открывая глаз, молча перекинула футляр вперед и прижала его к себе.
— Отец Соволь занимался кугаком. После его смерти, особенно когда она играет на пианино, она всегда носит инструмент отца с собой, — ответила за девочку ее учительница по пианино.
— Учительница, и насколько хороши навыки Соволь на данный момент?
— Она определенно прогрессирует быстрее сверстников. У нее отличная обучаемость — ей достаточно пару раз услышать мелодию, чтобы почти идеально ее повторить. Ее уровень сейчас сопоставим с абитуриентами музыкальных вузов, которые учились с раннего детства. Я занимаюсь с ней с пяти лет, и, как ни странно, после потери зрения ее рост только ускорился. Если так пойдет и дальше, во взрослом возрасте она станет великой пианисткой. Но… — Учительница посмотрела на девочку и тяжело вздохнула. — Эта малышка, которая сидит сейчас перед пианино, обнимая футляр почти в свой рост, не проявляет интереса ни к чему, кроме дуэта, который они с родителями готовили для совместного выступления и репетировали каждый день до аварии.
Когда Кан Хвадон подошел к девочке и спросил, может ли она показать инструмент отца, Соволь после недолгого колебания достала его из футляра.
«Тэгым?»
Мои глаза загорелись, когда я узнал инструмент. Заметив мой интерес, Кан Хвадон не упустил момента:
— Чу Сиху-сси, вы знаете, что это за инструмент?
Он подошел к экспертам и встал прямо передо мной.
— Да. Это тэгым.
— О, значит, вы хорошо разбираетесь в тэгымах?
— Немного знаю, так как интересовался этой темой.
— В таком случае, приглашаю Чу Сиху-сси на сцену к Соволь-ян.
Когда я вышел на сцену, на лице девочки, до этого остававшемся бесстрастным, промелькнуло мимолетное выражение. Кажется, она навострила ушки: мои слова о знании тэгыма ее заинтересовали.
— Сиху-сси, не могли бы вы объяснить нам, что такое тэгым?
Поднявшись на сцену, я подошел к девочке, стоявшей рядом с Кан Хвадоном и бабушкой.
— Можно мне взглянуть на него?
Девочка помедлила, но протянула мне тэгым. Осматривая инструмент, я заметил чхон, наклеенный на чхонгон.
— Ты сама наклеила этот чхон?
— Да-а. Когда папа ушел на небо, там появилась дырочка. Бабушка сказала, это потому, что я постоянно его трогала. Поэтому мы с бабушкой приклеили его заново.
Девочка говорила спокойно, но у слушавшего ее Кан Хвадона на глазах выступили слезы.
— Вот как. Значит, ты очень скучала по папе, — проговорил он с покрасневшими глазами, похлопывая девочку по спине.
Я помнил, что Кан Хвадон на телешоу всегда отличался особым отношением к детям. В программе «Создание звезды» он часто плакал, когда слышал трогательные детские истории. Видимо, как отец, безумно любящий свою дочь, он принимал это близко к сердцу.
Быстро моргая, чтобы прогнать слезы, Кан Хвадон тихо спросил меня:
— Там совсем все плохо наклеено? Ты умеешь это делать?
Я кивнул, и тогда он обратился к девочке:
— Соволь-ян, а у тебя есть еще запасной чхон?
— Да-а.
— Этот оппа сказал, что после записи приклеит его правильно.
На губах девочки впервые появилась улыбка, и она кивнула. Кан Хвадон продолжил расспросы как ведущий:
— Мы тут всё говорим про «чхон», но что это вообще такое? Какую часть называют чхоном?
Он взял тэгым из моих рук и начал быстро перебирать пальцами, спрашивая, о каком отверстии идет речь.
— С той стороны, где много отверстий, инструмент держат вправо при игре — эти отверстия называются «чигон». На них кладут пальцы. Противоположная сторона — это «чвигу», отверстие, в которое вдувают воздух. А ниже находится отверстие, называемое «чхонгон».
— А-а. Но зачем на чхонгон наклеивают эту бумагу?
— Обычно для чхонгона добывают тонкую пленку изнутри стебля тростника — это и есть чхон. Когда в инструмент вдувают воздух, эта мембрана вибрирует, создавая характерный дребезжащий звук тэгыма.
— Вот оно что. А когда лучше всего заготавливать этот тростниковый чхон?
«Ого, посмотрите на него». Кажется, он задал этот вопрос, точно зная, что заготовка чхона возможна не круглый год.
— Примерно в течение недели в период праздника Тано.
— Чу Сиху-сси, раз уж вы так много знаете о тэгыме… Может быть, вы и играть на нем умеете?
— Да. Немного умею.
После моих слов Кан Хвадон тихо шепнул мне на ухо:
— Он хоть звук-то издаст? Ты же сказал, там все в кучу наклеено?
Глядя на чхонгон, я видел, что наклеенная мембрана выглядит плачевно, но не настолько, чтобы инструмент совсем не звучал.
Обновлено: 08.04.2026