— Цзян Чуи, ты что, идешь на деревенский рынок? А? Ты смотришь на своего спящего возлюбленного, а не на случайного прохожего! Взгляни на муравьев! — режиссер кричал ей в мегафон. — Ты должна чувствовать себя, как муравей под Луной. Смотри на Линь Сянъюаня с таким же ощущением!
Цзян Чуи помолчала несколько секунд, а затем осторожно спросила:
— Как муравей?..
Режиссер ответил:
— Совсем как лягушка!
П/п: вероятно, режиссер отсылает к выражению «лягушка хочет съесть лебедя», что говорят о человеке, который желает заполучить то, что не в силах достать.
Цзян Чуи:
— ... Давайте попробуем еще раз.
Цзян Чуи посмотрела на Цзун Е и стала медленно входить в роль.
Если бы она подглядывала за кем то, кого страстно желала, но не могла заполучить, это было бы жестокостью к самой себе.
Она должна смотреть на него, будто сдерживается. Будто боится разбудить, будто знает, что не может оставаться дольше, но не находит сил уйти.
Пока Цзян Чуи погружалась в такие противоречивые эмоции, все вокруг стихло. Она внимательно смотрела на Цзун Е.
Она изо всех сил старалась следовать указаниям режиссера, пристально вглядываясь в лицо Цзун Е, словно не желая с ним расставаться. Её жадные глаза дюйм за дюймом приближались к его лицу.
Пока…
они не встретились взглядами.
Она вздрогнула, мгновенно выйдя из образа.
Почему он проснулся???
Почти одновременно режиссер прокричал вопрос, которым мысленно задавалась Цзян Чуи:
— Цзун Е, зачем ты открыл глаза??!!
— Извините, режиссер. Я думал, что камера направлена не на меня.
— Не на тебя? Думаешь, мы воздух снимаем? Открывая глаза вот так, ты можешь сбить с толку других актеров!
Цзун Е сказал:
— Теперь я это понимаю.
Слушая, как режиссер безжалостно отчитывает актеров, сотрудники съемочной площадки не смели издать ни звука. Даже на лицах продюсеров и координаторов появилось сочувствие.
В конце концов, знаменитый режиссер есть знаменитый режиссер, такие люди не дают поблажек, кем бы ты ни был.
Даже руководители IM, вероятно, не посмели бы повысить голос на BloodXGentle. Однако сейчас Цзун Е отчитывали на съемочной площадке, будто школьника.
Цзян Чуи быстро вернулась в роль. Когда сцена была отснята, всех позвали к монитору, чтобы посмотреть на результат.
Спустя некоторое время просмотра режиссер внезапно указал на раздельные экраны, на которых отображался единый кадр.
Одна из камер четко запечатлела момент, когда Цзун Е открыл глаза.
Его веки медленно поднялись, ресницы слегка задрожали и полностью открылись спустя несколько секунд.
Режиссер наклонился ближе к экрану, чтобы рассмотреть эту сцену повнимательнее, а затем сказал:
— Чуи, тебе следует поучиться этому у Цзун Е к следующему разу.
Цзян Чуи пришла в замешательство.
— Чему?
— Тому, как быть лягушкой.
Окружающие рассмеялись над неожиданной шуткой режиссера.
Никто не воспринял его слова всерьез. Но Цзян Чуи ответственно относилась к актерскому мастерству и внимательно изучила этот эпизод, длившийся всего несколько десятков секунд.
Честно говоря, она не увидела в нем ничего особенного.
Но режиссер не мог сказать это без причины.
Наблюдая и анализируя, Цзян Чуи послушно раз за разом пересматривала видео. В конце концов, она смогла уловить следы глубокой эмоции.
Наконец, Цзян Чуи пришла к выводу:
—Таким взглядом Цзун Е мог бы выразить нежность даже к бревну.
Когда он смотрел на героиню, в нем чувствовалась уязвимость, будто одним взглядом он говорил: «Можешь причинять мне боль, если захочешь».
Он очень подходит для роли второстепенного мужского персонажа-пушечного мяса, томящегося от любви в корейских дорамах.
На самом деле, Цзян Чуи нравилось работать с такими режиссерами.
Хотя в глубине души все понимали, что это была всего лишь коммерческая съемка, ориентированная на то, что фанаты BloodXGentle станут скупать билеты на фильм, режиссер все равно требовал от актеров самоотдачи, не прощая ошибок, насколько бы опытными актеры ни были. Он считал себя ответственным за качество проделанной им работы и за результат, который в конечном итоге получит аудитория.
Еще немного обсудив эту сцену, они перешли к съемке следующей части, в которой Фан Цин должна была тайно взять Линь Сянъюаня за руку, а Сяо Сюэлин должна была случайно застать эту сцену.
Прозвучала хлопушка, и Цзян Чуи медленно подняла руку, приблизив её к кисти Цзун Е, свисавшей с кресла.
Сначала её рука зависла в воздухе, а затем осторожно попробовала дотронуться до тыльной стороны его ладони.
В момент, когда Цзян Чуи слегка сжала ладонь Цзун Е, наряду с прохладой его кожи, она почувствовала, как кончики его пальцев слегка дрогнули.
В этот момент режиссер внезапно крикнул «Снято».
— Синь Хэ? Почему ты витаешь в облаках? Где твои эмоции?
За время съемки всего двух сцен они останавливались уже несколько раз.
Сегодня Синь Хэ была немного не в форме. Спустя несколько неудачных дублей режиссер лично вышел, чтобы направить её, но им так и не удалось достичь желаемого результата. Потеряв остатки терпения, он начал ругаться на кантонском диалекте.
Режиссер часто отчитывал актеров на съемочной площадке. Синь Хэ, которой никогда не приходилось беспокоиться о таком, ведь её баловали и обожали везде, куда бы она ни пришла, растерялась, когда на неё накричали.
Никто не говорил ни слова, боясь навлечь на себя гнев режиссера.
Цзян Чуи, не осмеливаясь шевелиться, продолжала сидеть на корточках.
Возможно, из-за детского опыта, она очень боялась, когда режиссеры выходили из себя на съемках.
Поругавшись ещё немного, режиссер потерял терпение и велел осветителям начать подготовку съемочной площадки к следующей сцене, сказав Синь Хэ:
— Подумай об этом и не трать чужие усилия и время.
Цзян Чуи тихо выдохнула от облегчения.
Придя в себя, она осознала, что Цзун Е смотрит на неё.
Озадаченная, Цзян Чуи спросила:
— Что-то не так?
Посмотрев в её глаза ещё некоторое время, Цзун Е опустил ресницы и жестом предложил ей посмотреть вниз.
Опустив голову, Цзян Чуи поняла, что все еще сжимает руку Цзун Е. Тут же одернув пальцы, будто их ударило током, она сказала:
— Извини, я отвлеклась.
— Все в порядке.
За годы съемок Цзян Чуи часто приходилось держаться за руки с коллегами-мужчинами. И все же, сейчас она смутилась без всякой на то причины. Чтобы побороть неловкость, Цзян Чуи добавила:
— Кажется, у тебя вспотели ладони. У меня есть салфетки, хочешь вытереть руки?
— Спасибо. — Сев прямо, Цзун Е согласился. — Мои ладони всегда легко потеют.
Цзян Чуи понимающе кивнула и протянула ему салфетку.
Взяв её, Цзун Е наклонился вперед, вытирая ладони, и непринужденно заметил:
— Возможно, я слишком сильно разнервничался.
Цзян Чуи застыла.
Он мягко рассмеялся:
— Я впервые так долго держался с кем-то за руки.
Обновлено: 02.02.2026