Глава 25 — Глава 11.1

В первый учебный день все без исключения учителя были напуганы. Те, что покрепче, оставались хотя бы внешне спокойными, но, как правило, относились к своим урокам серьёзнее, чем обычно, а несколько более эмоциональных даже запнулись в конце урока, когда прощались. Возвращение блудного сына всегда чувствуется острее, чем постоянное следование правилам. Когда очередной учитель покидал класс с красными глазами, ученики девятого класса почувствовали что-то в своих сердцах. Дети из этого «отстающего класса» привыкли быть всегда в контрах со своими семьями и учителями, и со временем бунтарство превратилось в защитный механизм, о котором они даже не подозревали. Сегодня они просто были совсем чуточку сдержанней, просто потому что их простимулировали. И всё же мир, казалось, перевернулся с ног на голову. Старик, преподававший математику, обычно хмурился, когда приходил к ним на урок. Сегодня же он очень долго смотрел на них с нежностью в глазах и, уходя, со всей серьёзностью произнёс: — До свидания, ученики. Учительница английского, которая обычно просто пересказывала ученикам содержание книги, казалось бы, вообще не имела никакого желания оставаться в классе дольше положенного, и каждый раз, стоило звонку прозвенеть, быстро собирала вещи, чтобы в тот же момент уйти из этого класса. Но сегодня, во второй половине урока, она с удовольствием рассказывала им истории и анекдоты на английском. Всё плохое отношение внешнего мира вдруг стало таким мягким, таким нежным, что всех этих ребят, которых редко хвалили, захлестнуло с головой невероятной лавиной. На задних партах девятого класса, в самой дальней зоне, где обычно была своя тусовка, независимо от того, идут занятия или нет, группа подростков, которые называли своих учителей головной болью, не слонялись без дела, как это бывало обычно. На их столах лежали книги, открытые на нужных страницах, исписанные от руки разнообразными красивыми английскими словами. Только в этом классе учительница английского для каждого из них называла английские имена, и от руки записывала их. Не желая пачкать оригинальный текст, Янь Чжиян специально откопал в рюкзаке какой-то листок, чтобы как на черновике проследить и потренироваться несколько раз, чтобы понять, как именно это пишется. Прежде у него не было опыта в таком. Внезапно почувствовав, что выглядит очень по-детски, он отложил ручку и спокойно огляделся по сторонам, обнаружив, что ученики рядом с ним тоже притворяются, что произносят свои новые имена. Парень почувствовал себя самую малость неловко. Но это чувство… Ох, оно было таким приятным. * * * Му Сянсян подумала про себя, что двенадцатая средняя школа вовсе не такая страшная, как о ней рассказывал Цяо Нань. На самом деле Цяо Нань очень любит преувеличивать, как она поняла. Вот, например, до этого он говорил, что редко общается со своей семьёй, и Му Сянсян решила, что их отношения слишком холодные и вообще не похоже на то, как было в семье Му. Но мачеха Цяо Наня тоже специально вставала рано утром, накрывала на стол завтрак и специально ждала, пока парень поест. Потом он говорил, что отношения между их классом и учителями немного напряжённые, никакого хорошего поведения нет, и вообще в классе могу даже играть в карты и даже драться. Му Сянсян ничего такого не увидела! Уровень преподавания учителей действительно был немного хуже, чем она привыкла, но все они были очень добрыми, а одноклассники не творили ничего странного, если не считать их собственные плохие оценки. Развёл её, как маленькую! Му Сянсян почувствовала себя немного беспомощной, ведь, рассказывая о своей жизни и учёбе Цяо Наню, она вообще не приукрашивала. Зато Цяо Нань умудрился над ней подшутить так, что в критический момент она могла ошибиться в своих суждениях. Она подумала, что ей следует хорошенько поговорить с Цяо Нанем, но тот вовсе не чувствовал себя виноватым, и, выслушав её жалобу, просто спросил: — Ты чего, истерики мне тут устраиваешь? Му Сянсян даже сказать ничего не успела, как с другой стороны трубки донеслось сварливое ругательство Цяо Наня. Сразу же после этого собеседник быстро сказал: — Давай потом поговорим, а? Я тут занят. На этом он положил конец так и не начавшемуся разговору. Му Сянсян не оставалось ничего другого, кроме как просто сдаться, и вместе с группой одноклассников, которые считались знакомыми, попрощалась и села в автобус, чтобы отправиться домой, во время чего в очередной раз разыграли отличный характер трёх хороших учеников, уступив своё место одному из пассажиров. Когда она вернулась в дом Цяо, мачеха Цяо Наня Ло Мэйшэн сидела на диване в гостиной и разговаривала по телефону. Но как только она увидела пасынка, сразу потупилась и подскочила как ошпаренная. Как если бы она приветствовала своего начальника, когда тот вошёл. — Хорошо, хорошо. Я знаю, что нужно спешить, ребята. Будьте, пожалуйста, внимательны, безопасного пути, — она поспешно завершила разговор и вышла из-за журнального столика, снова остановившись в нескольких шагах от него с таким видом, будто хотела подойти, но не решалась. — Уже вернулся? Му Сянсян всё ещё сильно сомневалась по поводу того, не обманул ли её Цяо Нань. Так что всё ещё не была уверена, как она должна себя вести. Так что она просто односложно ответила: — Угу. Но даже этого простого «угу» было достаточно, чтобы Ло Мэйшэн обрадовалась. Она нервно потёрла руки, немного подалась вперёд, а потом сразу же отступила. Её глаза уставились на школьную сумку в руках пасынка, а на лице застыла нерешительность. Не сразу разгадав её намерения, Му Сянсян немного замешкалась, перед тем как передать в её руки школьную сумку. Ло Мэйшэн с удивлённым и растроганным видом осторожно приняла сумку в руки и стала быстро озираться по сторонам, словно хотела найти стол, на который можно было бы эту сумку водрузить. И только когда Му Сянсян уже собралась подняться наверх, женщина вырвалась из этого волнительного оцепенения и посеменила следом за ней к лестнице. — Кстати, Наньнань, твой отец и брат уже вернулись и сейчас находятся в городе B. Они говорят, что скоро смогут закончить и дела, и вернутся домой уже к вечеру. Му Сянсян подумала, что этот гнусный лжец Цяо Нань действительно снова обманул её, когда сказал, что они с отцом и братом могут не увидеться чуть ли не до следующего года. Она не была уверена в том, что многое из того, что ему рассказал собеседник о характере её отца и старшего брата, соответствует действительности, поэтому ей оставалось только кивнуть и, подумав, снова обратиться к Ло Мэйшэн. «И вот тут встал вопрос. Как к ней обращаться. Этот вопрос был самым сложным. Называть «мамой» точно нельзя, «тётей» — тоже не пойдёт». Так что, чувствуя себя немного виновато, Му Сянсян решила называть её просто по имени. Хотя, на её взгляд, это было не очень-то вежливо. Однако Ло Мэйшэн, похоже, не показалось это каким-то странным или плохим. Напротив, она очень охотно спросила: — Что-то случилось? Му Сянсян вспомнила утренний завтрак, из которого она съела всего несколько кусочков, а остальному было суждено просто пропадать. Экономный образ мышления, который она выработала с детства, обитая в бедной среде, был совершенно не в состоянии с этим смириться. Она покачала головой, выражение её лица было спокойным: — Ничего. В будущем не стоит покупать так много всего на завтрак.