— Так скажи, брат Цзян, у тебя к этой девушке вообще есть чувства?
Они болтали всю дорогу до ресторана, и даже когда блюда уже были заказаны, разговор всё крутился вокруг Сакураны.
Цзян Хуай растерялся от таких вопросов. Он и не подозревал, что эти двое такие сплетники.
— Чувства… конечно, есть, — Цзян Хуай помешал чай в своей чашке, его голос стал тише. — В конце концов, за эти два месяца в Японии она всё время была рядом со мной, просто…
— Твою ж мать, о чём тут говорить! Просто признайся ей, и дело в шляпе!
Чжан Бинь всё больше распалялся и даже вскочил, ударив по столу!
И потребовал у официанта добавить в заказ порцию широкой лапши!
Сюй Цзе закатил глаза и посмотрел на задумавшегося Цзян Хуая.
— Брат Цзян, не слушай его бред. У вас же всё только начинается, куда так торопиться? Нужно действовать постепенно, шаг за шагом, так надёжнее.
— А мы не можем быть просто друзьями?
Сказав это, Цзян Хуай и сам почувствовал неуверенность.
Сидевшие напротив друзья ему тем более не поверили и даже переглянулись и рассмеялись.
— В чистую дружбу я верю только у «Феникс Легенд». [П.П.: Популярный китайский дуэт мужчины и женщины, которых постоянно принимали за пару, но они всегда утверждали, что они просто друзья и коллеги.]
— Хватит уже мемов, а?
Цзян Хуай закатил глаза и сменил тему:
— Кстати, как у вас сейчас с оценками? В какой университет собираетесь?
Ужин прошёл очень шумно. Давно не видевшиеся друзья, собравшись вместе, не могли наговориться.
Они вспоминали школьные казусы, рассказывали о своей жизни и даже не заметили, как за окном стемнело. После ужина друзья потащили Цзян Хуая в караоке. В кабинке мерцали огни, Сюй Цзе и Чжан Бинь во всё горло орали старые песни, атмосфера была невероятно зажигательной.
Но почему-то Цзян Хуай был не в своей тарелке. Слова друзей, словно камешек, брошенный в воду, вызвали в его душе круги на воде. Он то и дело доставал телефон, смотрел на экран, разблокировал, включал подсветку, снова блокировал, повторяя это снова и снова…
К тому моменту, как они разошлись, Сакурана так и не написала ему.
Это немного расстроило Цзян Хуая.
Что с ней такое?
Перед посадкой в самолёт всё было по-другому. А он ещё боялся пропустить её сообщение и специально не отключал VPN.
«Динь-дон!»
Телефон внезапно пиликнул. Цзян Хуай остановился, быстро достал телефон, разблокировал и инстинктивно проверил чат с Сакураной.
Но новых сообщений не было.
Только тогда Цзян Хуай заметил, что это сообщение от его отца.
«Завтра в шесть, я за тобой заеду. Не опаздывай».
К разочарованию Цзян Хуая примешивалось раздражение.
Он хотел написать Сакуране, но не знал, что сказать. Вернее… у него в голове крутились только слова Сюй Цзе и Чжан Биня.
Он хотел знать, что думает Сакурана, но не мог спросить напрямую.
По крайней мере, он считал, что нельзя задавать такие серьёзные вопросы по телефону, находясь за тысячи километров.
После долгих колебаний Цзян Хуай отбросил телефон в сторону и пошёл в душ.
Ему нужно было остыть.
А в это время Фудзивара Сакурана, умывшись, лежала на своей кровати, уткнувшись щекой в мягкую подушку, и не сводила глаз с экрана телефона. Она бессознательно обновляла чат с Цзян Хуаем. Экран то загорался, то гас, но новых сообщений так и не появлялось.
— Сэмпай… так и не написал, — прошептала Сакурана, её голос был полон разочарования. Она легонько коснулась пальцем аватара Цзян Хуая. — Может, он занят? Если я сейчас напишу, не помешаю ли ему?
Сакурана была расстроена. Дневной разговор с Риккой лишь усугубил её тревоги.
Если сэмпаю суждено уйти из её жизни, стоит ли вообще признаваться в своих чувствах?
Или лучше похоронить их в глубине души, списав на юношескую ошибку, и позволить времени постепенно всё стереть…
«Какой подарок хочешь? Я сейчас в торговом центре, могу заодно и тебе что-нибудь купить». — Цзян Хуай шёл по магазину со своим отцом, выбирая подарки для дедушки и бабушки на Праздник середины осени, и одновременно писал Сакуране.
Сегодня был тот самый праздник, главная причина, по которой они проделали такой долгий путь.
Сакурана долго не отвечала. Только когда Цзян Хуай с отцом уже выбрали подарки и направились к кассе, телефон наконец вибрировал.
Цзян Хуай, стоя в очереди, открыл сообщение.
«Хочу панду! Сэмпай, можешь купить мне живую? (≧∇≦)ﾉ»
Увидев её сообщение, Цзян Хуай невольно улыбнулся и начал печатать ответ.
«Если я куплю тебе живую, то сэмпай, скорее всего, умрёт».
«Что-о-о!? Всё так серьёзно?» — Сакурана ответила мгновенно, прикрепив испуганный стикер. — «Тогда… тогда не надо! Сэмпай, ни в коем случае не умирай!»
Цзян Хуай улыбнулся и убрал телефон.
Он посмотрел на очередь из десятка человек впереди, сказал что-то отцу и быстрым шагом направился вглубь торгового центра.
Он помнил, что где-то видел…
Цзян Хуай пошёл по памяти и не ошибся. Завернув за угол, он увидел полку, увешанную круглыми брелоками в виде панд. Чёрно-белый мех был мягким и пушистым, они выглядели невероятно мило. Цзян Хуай взял один и уже собирался идти к кассе, как телефон снова вибрировал.
«Сэмпай, сэмпай! Можно мне завтра приехать к тебе? У меня есть кое-что очень важное, что я хочу тебе сказать!»
«Хм… но если я завтра приземлюсь, то это будет уже поздно. Может, послезавтра в школе?» — Цзян Хуай был немного озадачен. Он шёл к кассе, держа в руках брелок, и продолжал печатать. — «Что за важное дело, сейчас нельзя сказать?»
«Нельзя!» — ответ Сакураны был категоричен, она даже добавила серьёзный стикер. — «Нужно сказать это лично сэмпаю, и немедленно!»
От этих слов у Цзян Хуая что-то ёкнуло в груди, он даже на мгновение замер. Подумав, он напечатал ответ: «Хорошо, тогда приезжай. У тебя ведь ещё есть запасной ключ от моей квартиры? Только в этот раз не жди у двери, как в прошлый раз».
«Хорошо! Сэмпай, жду твоего возвращения!»
«Угу».
Цзян Хуай убрал телефон и сжал в руке мягкий брелок-панду. В его душе зародилось необъяснимое чувство предвкушения…
— Дедушка, бабушка, мы приехали.
Во дворе уже собралось немало родственников, подарки были сложены в аккуратную гору. Двое стариков сидели на плетёных стульях, грелись на солнышке и болтали с роднёй. Увидев их, морщины на их лицах разгладились, а улыбки стали такими широкими, что, казалось, вот-вот выплеснутся наружу.
— Ой, Хуай-хуай приехал! — бабушка первой встала и, подойдя, взяла Цзян Хуая за руку. Она оглядела его с ног до головы, в её голосе звучала нежность. — Устал, наверное? Так долго летел. На сколько дней в этот раз?
Цзян Хуай, держа тёплую руку бабушки, с улыбкой ответил:
— Бабушка, в Японии не празднуют Праздник середины осени, я специально взял отпуск, чтобы приехать. Завтра уже улетаю обратно.
Услышав «завтра уже улетаю», улыбка на лице бабушки померкла. Она легонько коснулась его щеки, в её голосе послышался упрёк:
— Ну и отец у тебя! Только и знает, как тебя мучить. Такой дальний путь, туда-сюда, разве так отдохнёшь? — говоря это, она строго посмотрела на стоявшего рядом Цзян Чанчжоу.
Цзян Чанчжоу стоял молча, не возражая. На работе он был боссом, чьё слово — закон, но дома, перед родителями, он мог только послушно выслушивать упрёки.
Подошёл и дедушка. Он похлопал Цзян Хуая по плечу и сказал его отцу:
— Мы с твоей матерью ещё в добром здравии. И ты у нас не один сын, вон, твоя сестра, твой брат — все приехали. Не нужно так надрываться.
— Папа, это другое.
На лице Цзян Чанчжоу появилась беспомощная улыбка. Он знал, что родители хоть и жалуются, что он мотается туда-сюда, но в глубине души они счастливее всех.
Полный дом детей и внуков — какой старик не будет рад?
Обновлено: 23.01.2026