На часах четыре утра. Лимузин Императорской Гвардии бесшумно мчит по набережной, и я разглядываю залитую ночными огнями Москву. Любуюсь столичными улицами, чтобы не провалиться в сон, похожий на беспамятство. Я измотан так, будто отработал в боевом модуле много часов без перерыва.
Несколько бокалов шампанского, десяток вальсов с хозяйкой вечера, модные ритмы танцпола, да еще и регулярные посещения спальни турчанки — укатали сивку крутые горки. Опухшие губы саднит от поцелуев, внизу живота разлилась болезненная истома, а карман фрака оттягивает подарок турецкой верноподданной, но о нем думать нельзя.
Кара вручила его во время прощания, после того как пригласила посетить Истамбул, если в будущем представится такая возможность. Положила в карман и шепотом попросила не доставать до тех пор, пока не покину посольство.
Сексуальное возбуждение и разбуженный им романтизм не затуманили мой разум — я ощупал подарок, как только дочь Великого Визиря покинула крыльцо и скрылась внутри особняка. Это было послание Высшего Темного, учинившего бойню в тоннеле — Темный Осколок, в чем я удостоверился позже, уже сидя в лимузине.
Трубецкая была права: я — такое же задание турчанки, как и она — мое.
Ольга покинула бал пару часов назад, и по его окончании я удостоился чести прокатиться в кортеже императорской охраны. Личное распоряжение Цесаревича. Безопасность будущего высшего аристо Фиолетового Рода превыше всего.
Меня высаживают у приватного входа в высотку, и четверо гвардейцев в активированной боевой броне сопровождают меня до самых дверей.
Следую сквозь строй охраны Рода, захожу в лифт и в изнеможении прислоняюсь спиной к зеркальной стене. Едва не сползаю на пол, но в последний момент опираюсь руками на горизонтальный никелированный поручень, опоясывающий кабину.
Играю спектакль, работая на следящие камеры и лично для Берестова, хотя мое состояние недалеко ушло от разыгрываемого.
Пьяно покачиваясь, поворачиваюсь к зеркалу и внимательно осматриваю свое отражение. Корчу немыслимые рожи, демонстрируя наблюдателям гримасы, которым позавидовали бы клиенты заведения Кащенко и приматы Московского зоопарка. Внимание операторов у экранов должно быть сосредоточенно исключительно на моем лице.
Прижимаюсь лбом к холодному зеркалу, касаюсь его языком, а тем временем мои ладони скользят по никелированной трубе поручня. Громко смеюсь, запрокинув голову, и незаметно прячу подарок Кары в выемке под креплением. Думать о нем сейчас нельзя. Ни в коем случае.
Лифт останавливается в жилой зоне, двери бесшумно разъезжаются в стороны, и молодцы Берестова принимают меня в теплые руки. Я пьяно протестую, впрочем, на рожон не лезу — парни в своем праве. Наверняка выполняют приказ безопасника или даже Главы Великого Рода.
В небольшой досмотровой комнате, уже знакомой по первому посещению небоскреба, меня просвечивают, затем заставляют раздеться и проверяют на скрытые электронные устройства и амулеты, разве что в задницу не заглядывая. Веду я себя так, как и должно представителю золотой молодежи в подобной ситуации: пьяно улыбаюсь и отпускаю двусмысленные шуточки, на которые парни никоим образом не реагируют. Образцовые профессионалы.
Берестов встречает меня в дверях приемной Шувалова, старик явно дистанцируется от неблагодарной работы.
— Доброе утро! — приветствует он меня, внимательно глядя в глаза.
— Кому доброе, а кому и не очень, — я продолжаю ломать комедию, награждая безопасника расфокусированным, но наглым взглядом.
— Мозгоправы уже здесь — хотят удостовериться, что вы не подпали под влияние Темных и лояльны Цветным как и прежде, — сообщает Берестов, внимательно отслеживая мою реакцию.
— Всегда готов сослужить службу Империи! — икнув, отвечаю я чересчур громко и торжественно.
— Идем! — коротко бросает безопасник.
Мы поднимаемся на этаж для официальных приемов. Резные дубовые панели и литую бронзу сменяют сталь, серый камень и стекло. Белые полупрозрачные двери бесшумно открываются, и мы оказываемся в малой переговорной комнате.
За длинным серым столом восседают трое уже знакомых мне мужчин все в тех же деловых черных костюмах.
— Доброе утро, господа! — приветствует их Берестов и садится во главе стола.
— Здравия желаю! — добавляю я и растягиваю губы в пьяной улыбке.
Дознаватели с достоинством приветствуют нас в ответ, и снова растекаются в белых кожаных креслах.
— Присаживайтесь, Ваша Светлость! — предлагает руководитель группы, князь Андрей Федорович Грибоедов, и указывает на кресло, стоящее по другую сторону стола.
С облегчением падаю в мягкую кожу и, нарушая все приличия, начинаю беззастенчиво разглядывать хорошо знакомую мне троицу.
— Александр Игоревич, вы догадываетесь, по какой причине мы почтили вас своим присутствием? — спрашивает князь и откидывается на высокую спинку кресла.
— Даже гадать не хочу! — я пожимаю плечами. — Прошу вас закончить нашу встречу как можно скорее, ибо в вертикальном положении я держусь из последних сил!
— Вы в значительной степени облегчите нашу совместную работу и ускорите оную, если признаетесь, что испытали какое-то воздействие магии Темных на себе…
— Не п-п-припоминаю такого, — отвечаю я, пьяно икаю и снова глупо улыбаюсь. — Готов к любым проверкам, господа!
— Мы ограничимся периодом времени с момента вашего прибытия в посольство Османской Сатрапии до момента, когда вы покинули оное…
— Нет проблем! — отвечаю я, отправляя короткое воспоминание о смертельно опасном подарке турчанки в недосягаемые для мозгоправов глубины памяти. — Мне скрывать нечего!
— Вы еще не инициированы, и потому для вмешательства в ваш разум требуется разрешение родителей или опекуна, — заученно произносит Грибоедов. — Игорь Всеволодович его предоставил, и мы в своем праве. Прошу вас не сопротивляться ментальному воздействию, ибо оно может разрушить некоторые фрагменты вашей личности без возможности восстановления. Мы должны проверить вас на предмет незаконного воздействия Темных.
— Валяйте! — простодушно говорю я и закрываю глаза.
Разум проваливается в вязкий и влажный, похожий на туман пульсирующий сумрак. При контакте с ним белесые очертания моей инфернальной сущности плывут и искажаются.
Три черных вращающихся вихря быстро приближаются ко мне, но я не сопротивляюсь. Сознания дознавателей оказываются рядом и превращаются в чернильные, масляно поблескивающие фигуры.
Их раскрытые ладони выстреливают множеством тонких колеблющихся нитей, и они окутывают меня словно ловчая сеть исполинского трехголового паука. Я обездвижен. Черная сущность Грибоедова приближается, перебирая поблескивающую паутину, и я снова, как и в первый раз, непроизвольно передергиваю плечами от отвращения.
Нити проникают в мою виртуальную плоть, и в глубинах разума возникает другой — враждебный и чуждый. Он погружается в мои воспоминания и скользит по ним, словно по кадрам кинофильма, прокручиваемого в ускоренном режиме.
Я выбрасываю чужака из собственного сознания в момент моего выхода из османского посольства и открываю глаза. Неожиданно для себя ощущаю, что стал сильнее и могу сопротивляться мозгоправам гораздо эффективнее, чем раньше.
Бледные лица дознавателей раскраснелись, морщины слегка разгладились, а глаза блестят словно у моих сверстников. Еще бы — они поучаствовали в самом настоящем порно с эффектом полного погружения!
— Вам понравилось? — спрашиваю я, пряча откровенную издевку за маской доброжелательности.
— Признаюсь, юный князь, что некоторые ваши навыки производят неизгладимое впечатление! — отвечает Грибоедов и подмигивает.
— Если понадобится — обращайтесь за консультацией! — с усмешкой предлагаю я склоняя голову.
— Мы не обнаружили деструктивного воздействия Тьмы на ваше сознание, — сообщает Грибоедов деловым тоном, пропустив мою шпильку мимо ушей.
Мне кажется, что в голосе дознавателя прозвучало легкое разочарование, и это мне не нравится. Ловлю себя на мысли, что не доверяю Темным. Ни тем, которые работают на Империю, ни тем, которые работают против нее. Разумного объяснения этому я не могу дать даже самому себе, мои ощущения продиктованы исключительно интуицией, и остается надеяться, что она меня не подводит.
— Значит, вы снова приехали зря?! — я поднимаюсь из-за стола, опираюсь на него руками и склоняюсь к серым морщинистым лицам. — Благодарю вас за заботу о моей безопасности и сообщаю, что засим намерен откланяться!
Я выхожу из приемной, а дознаватели, взбешенные моей дерзостью, даже не прощаются. Путь в кабинет Шувалова занимает не больше минуты, и Берестов догоняет меня уже у дверей.
— Зачем вы так? — спрашивает он, укоризненно глядя в глаза. — Дознаватели — люди подневольные, на них обижаться не стоит…
— Я и не обижаюсь, — пожимаю плечами, нехотя признавая его правоту. — Пожалуйста, извинитесь перед ними за меня и сообщите, что мальчишка был пьян и неадекватен.
— Хорошо, Ваше Сиятельство! — Берестов кивает и уходит, чтобы выполнить мою просьбу.
Удивляюсь покладистости безопасника и, дождавшись приглашения Конибродского, толкаю тяжелую дубовую дверь.
Шувалов ожидает меня с неизменным бокалом коньяка в руках. На столе стоит поднос с кофейником, двумя чашками и вазочкой с конфетами. Взгляд старика расслаблен, а на устах застыла ироничная усмешка.
— Восточные сладости и кофе по-восточному, — Князь кивает на вазочку и бросает в рот пару конфет. — После сегодняшней ночи ты, наверняка, стал их горячим поклонником?!
Пропускаю издевку старика мимо ушей и молча подхожу к столу. Сажусь в мягкое кожаное кресло и наливаю себе густую и ароматную черную жижу.
— Как провел время? — спрашивает Великий Князь с деланным интересом. — Чем занимались с турчанкой?
— Стихи читали, — отвечаю я и беру со стола миниатюрную чашечку.
Выпиваю кофе до дна, заедая щедро засахаренными конфетами, и тянусь к кофейнику, чтобы налить следующую порцию, но Шувалов перехватывает мою руку.
— Не стоит! — он качает головой. — С такими нагрузками даже твое молодое и здоровое сердце может не выдержать! После трех то раз!
— Трубецкая доложила? — уточняю я без тени самодовольства и поправляю старика. — Четырех: Ольга покинула бал как раз после третьего…
— Отцом ты, надеюсь, не станешь?
— Не должен, мы были аккуратны…
— Ладно, шутки — шутками, а результат есть? — тон Шувалова становится серьезным.
— Результата нет, операция провалена — я не раскусил ее, а она не раскусила меня. Трубецкая права: турчанка была моим заданием, а я — ее. Девушку направили для знакомства со мной так же, как вы меня — для знакомства с ней!
О подарке, который мне вручила Кара, я не упоминаю, но хотя бы часть правды озвучить должен, иначе старик почувствует мою ложь.
— Любопытно: чем продиктован этот интерес, — задумчиво произносит Шувалов, глядя куда-то поверх моей головы.
— Зачем вы послали меня к османам на самом деле?! — спрашиваю я, отвлекая старика от совершенно обоснованных сомнений.
— Во-первых, государственная необходимость, — отвечает он после короткой паузы. — Во-вторых, личная заинтересованность: думаю, что контакты с османами будут расширяться, и этот их визит — лишь пробный шар.
Старик замолкает, делает глоток коньяка и молча смотрит на меня, перекатывая его на языке.
— А в-третьих?
— Хотел, чтобы ты на собственной шкуре испытал некоторые способности Темных…
В измученном мозгу начинает формироваться смутное подозрение, но Шувалов не дает перерасти ему в понимание и озвучивает еще не оформившуюся окончательно догадку.
— Темные девицы могут не только копаться в мозгах, но и обладают способностью вызывать неконтролируемое желание у мужчин…
Забери меня Тьма! Я вспоминаю строки стихов: «В то, что встреча случайна, как же поверить ты смог?», и все становится на свои места: турчанка явно действовала по заранее разработанному плану. Вряд ли мое совращение — часть операции османских спецслужб по вручению мне подарка, скорее всего, ее личная инициатива. Первая проба пера юной искусительницы.
— Ты расстроен, потому что с тобой переспали по расчету, а не из-за твоего неземного обаяния и сшибающей с ног харизмы?! — интересуется старик иронично улыбаясь
— Нет, подобных комплексов я не испытываю, но ощущать себя использованным немного неприятно…
— Она использовала тебя, а ты — ее. Получил бесценный опыт, свел знакомство с будущей высшей Темной, и этот опыт был весьма приятен, насколько я могу судить по твоему довольному виду!
А еще получил подарок, который способен изменить мою судьбу, мог бы добавить я, но благоразумно помалкиваю.
— У меня есть для тебя кое-что! — загадочно произносит Шувалов.
Князь открывает верхний ящик стола, вытаскивает небольшую серебряную шкатулку и ставит ее передо мной. Я поднимаю тяжелую крышку и смотрю внутрь. На фиолетовом бархате лежит Осколок и титановая цепочка с держателем. Осколок ничем не отличается от переданного мне Карой, оба они бесцветны и похожи на куски обычного стекла.
— Наденешь его в Храме во время Инициации, здесь не рискуй — Родовой Кристалл слишком близко! — Шувалов направляет взгляд фиолетовых глаз на потолок.
— Спасибо, Игорь Всеволодович! — благодарю я старика.
— Иди отсыпайся, ловелас, — с усмешкой говорит Князь. — Коньяк на сон грядущий не предлагаю — в тебе алкоголя по самую макушку плещется…
Следую совету старика, но иду не к себе, а к Трубецкой. Сейчас точно не лучшее время для встречи, но меня мучает чувство вины. Мучает несмотря на наши договоренности о свободных отношениях.
Ольга открывает дверь после первого же тихого стука. К моему удивлению, на лишенном косметики лице нет гнева, презрения или агрессии.
— Цветы принес?! — спрашивает она.
— А должен был?
— Как и всякий мужчина, сходивший на сторону! — мягко поясняет Трубецкая без толики иронии или сарказма.
— Прости меня! — начинаю я, собираясь в качестве оправдания рассказать об успешно опробованных на мне способностях Темной, но Ольга решительно меня прерывает.
— Не стоит! — она прикладывает к моим губам указательный палец, призывая заткнуться. — Я хочу внести дополнение в наш договор: ты не обязан извиняться передо мной после каждой интрижки на стороне!
А это уже по-взрослому: деловито и продуманно, но меня почему-то корежит от такого подхода.
— Ты тоже могла найти себе симпатичного парня, их в посольстве было достаточно несмотря на заверения Князя…
— Откуда ты знаешь, возможно, я так и поступила?! — игриво спрашивает она.
— Поздравляю! — говорю в ответ и чувствую неожиданный укол ревности: я тот еще собственник.
— Я шучу, Саша! — Трубецкая улыбается, берет меня за рукав и тянет в комнату. — Возможно, в будущем я последую твоему совету, а сейчас… Сейчас мне хочется быть только с тобой…
Чувство вины растет и ширится, и даже мой всепоглощающий цинизм противостоять ему не в состоянии.
— Ты была права: я был ее заданием, — признаюсь, все же пытаясь подсластить горькую пилюлю. — Видимо, первым — потому что все свелось к простому знакомству и разговорам ни о чем…
— Темные знают о тебе что-то, — задумчиво произносит Ольга и добавляет, помолчав какое-то время. — Знают что-то важное, что-то неизвестно даже тебе самому…
— Мне уже не по себе от внимания сильных мира сего!
— Тебе с ней понравилось? — спрашивает Ольга, неожиданно меняя тему разговора.
— Ты хочешь узнать, кто из вас лучше в постели?
— Зачем?! — она пожимает плечами. — Ты всегда будешь говорить, что лучшая — я…
— Понравилось! — честно отвечаю я, снова чувствую возбуждение и тут же корю себя за неуместную искренность. — Во многом это интригующий эффект новизны…
— Все мужчины предсказуемы…
— Можно подумать, вы, женщины, от нас отличаетесь?!
— Можем проверить прямо сейчас! — Ольга нежно проводит ладонью по моей щеке. — Ты останешься?
— Если не прогонишь…
— Тогда иди в душ! — Трубецкая разворачивает меня и легко подталкивает в спину.
Этой ночью я принимал душ четыре раза, но чего не сделаешь ради красивой девушки!
— И зубы почисти как минимум трижды! — доносится до меня, когда я захожу в ванную.
Снова намечается секс, а все мои мысли о подарке турчанки — Темном Осколке, который она вручила мне перед самым прощанием, и о возможностях, которые он сулит.
Обновлено: 18.01.2026