Глава 19 — Глава 18

Мы с Камарой находились в глубине океана, совсем недалеко от нашего острова. Прозрачная голубизна окружающих вод отливала необычными оттенками изумруда и бирюзы, а лучи солнца, проникающие сквозь толщу воды, вырисовывали на морском дне волшебный узор из света и тени. Слабое течение ласково обтекало нас, словно приглашая вглубь, к тайнам, которые ещё предстоит открыть. — Не могу поверить, что ты всё-таки уговорил меня на эту дурость, — недовольно проворчала Камара, безуспешно пытаясь скрыть лёгкое волнение. Я с улыбкой пожал плечами, продолжая любоваться странными завихрениями, которые окутывали её тело. Её магия позволяла нам легко слышать друг друга даже под водой, словно мы стояли рядом на берегу. — Никак не привыкну к твоим фокусам, — признался я, не отрывая взгляда от магического поля вокруг неё. — Восхищаюсь тем, как ты умудряешься управлять самой стихией. При упоминании о её способностях, в моей памяти всплыли прошлые разговоры. ***** Воспоминания Это произошло через несколько дней после нашей первой встречи. Мы сидели на берегу, где полуденное солнце отражалось в спокойной глади моря. — Расскажи, пожалуйста, а какими силами обладаешь ты сама, — попросил я, не отводя глаз от прекрасной морской принцессы. — Ты знаешь о моих умениях, а я о твоих почти ничего. Камара задумчиво приподняла бровь, будто взвешивая, стоит ли раскрывать свои тайны. Но вскоре лёгкая улыбка тронула её губы: — Хорошо. Думаю, могу поделиться. Ты мне рассказал о своей природе и способностях, так что будет честно, если я сделаю то же самое. Она чуть приподняла ладонь, и в тот же миг вокруг её пальцев начали возникать крошечные капли воды, словно рождённые прямо из воздуха. Они росли, переливаясь нежным мерцанием, а затем слились в небольшую сферу, размером с яблоко. Шар завис над её ладонью, вращаясь и поблёскивая, точно живое существо. — Физическая сила у меня от отца, — негромко продолжила Камара, смотря на водяной шар. — Ты уже знаешь, что он сын земного человека и принцессы Атлантиды. Этот союз сделал его существом, объединяющим в себе мир суши и мир океана. Он сильнее и быстрее любого человека и даже большинства атлантов. Мне передались многие из его умений. Она взмахнула рукой, и водяная сфера послушно взмыла выше, продолжая плавно кружиться в воздухе. — Моя физиология не такая, как у обычных людей. Я дышу и под водой, и на поверхности, легко переношу давление огромных глубин, а мои мышцы достаточно крепки, чтобы я могла крошить камни руками. В воде я двигаюсь быстрее почти всех морских созданий. Течения, волны — всё это не властно надо мной. Я слушал её не перебивая, стараясь не упустить ни одного слова. Было видно, что для неё это далеко не просто вопрос силы — это часть её жизни, её мира. — Но самое важное для меня — магия, — добавила Камара и резко сжала ладонь. Водяной шар мигом распался в дымчатую пелену, которая растаяла в воздухе. — В отличие от моего отца, у меня есть особый дар. В нашей семье он передаётся редко, и я одна из немногих, кто им владеет. Это магия воды. Словно подтверждая её слова, тонкая струйка воды вырвалась из призрачного облачка, повторяя движение её руки. Она рисовала узоры, и каждое плавное касание воздуха превращалось в сложную фигуру, состоящую из текучих капель. — Я чувствую воду повсюду. От солёных вод океана до крупиц влаги в воздухе. Могу собирать её в любую форму, перенаправлять течение, изменять плотность. Для меня это не просто умение — это связь с живой стихией. Вода по её велению сформировала изящное подобие клинка, искрящееся в лучах солнца и переливающееся, словно драгоценный камень. — Однако это лишь часть моего наследия, — продолжала Камара. — Гораздо сложнее — прикасаться к глубинной магии океана. Атланты всегда знали, что вода хранит в себе память: пережитые события, яркие эмоции, энергию былых столетий. Мне подвластно считывать эти образы. Прикоснуться к древним течениям — значит прикоснуться к истории, увидеть то, что случилось много веков назад. Она позволила магическому клинку растечься между её пальцев и тихо заструиться по запястью, а затем вода испарилась бесследно, будто её никогда и не было. — Но и это ещё не всё, — Камара приблизилась ко мне и понизила голос. — У меня есть способность к магической телепатии, связанной с океаном. Прозвучавшая фраза заставила меня насторожиться. — Обычные телепаты в состоянии читать мысли или передавать их, — продолжила она. — Моя телепатия иная. Я слышу «голос» воды и тех, кто живёт в ней. Могу уловить зов кита, поющего в дальних глубинах, почувствовать тревогу дельфина, ищущего свою стаю, или страх крошечной рыбки, что пытается спрятаться от хищника. Могу ощутить любые эмоции, которые рождаются в океане. Я наблюдал, как в её глазах вспыхнуло настоящее благоговение к водной стихии. — И не только живых существ, — добавила она с мягкой улыбкой. — Океан помнит всё, что с ним происходило. Любая битва, любое кораблекрушение, любой миг радости или печали — всё сохраняется в воде, хотя люди этого не подозревают. Я могу коснуться этих воспоминаний, прочесть их. Камара замолчала, и мы несколько секунд смотрели друг на друга, осознавая масштаб её слов. — Это не просто дар, — произнесла она наконец, — это моя ответственность. Перед океаном, перед моим народом, перед теми, кто полагается на меня, как на хранительницу подводной памяти. Я молчал, всё ещё переваривая услышанное. Столько нового, столько потрясающих открытий — всё это переворачивало мои представления о мире. — Итак, — подытожила Камара, легко улыбнувшись, — теперь ты знаешь, почему мои возможности выходят за рамки банальной силы и скорости. Я могу дышать под водой, быть быстрее и сильнее, но настоящая моя сила — в том, что я владею магией океана. ***** — А я никак не могу привыкнуть к тому, что на тебя совсем не действует телепатия, — жаловалась Камара, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь найти поддержку в безмолвных глубинах. — Из-за этого мне приходится изворачиваться, чтобы мы могли разговаривать под водой. Но, скажи на милость, как ты ухитряешься издавать звуки и говорить здесь, в глубине? И ведь никакой магии в этом нет! Это же абсурд! Она сердито всплеснула руками, словно подчеркивая абсурдность ситуации, а мелкие рыбёшки, вспугнутые её резким движением, тут же бросились прочь во все стороны. Я чуть усмехнулся, глядя, как волны её темных волос колышутся в воде. — Меньше слов, больше дела, — отозвался я с невинным видом, прекрасно понимая, что тем самым ещё больше её бешу. — Ты ведь говорила, что можешь «общаться» с водой и через это узнавать прошлое. Так вот, есть ли поблизости затонувший корабль с сокровищами? Камара тихо фыркнула, но в глазах её заиграл любопытный огонёк: — И кому рассказать, не поверят? — проворчала она, начиная изящно водить руками в толще воды. — Я использую древних магию глубин для того, чтобы узнать, где и когда затонул человеческий корабль. Ты же понимаешь, что это кощунство. Однако при всей своей кажущейся возмущённости она принялась творить сложный ритуал: тонкие синие линии, сотканные из водяной магии, потянулись за её руками, вырисовывая замысловатый рисунок прямо во мраке глубины. Световые нити вибрировали и мерцали, будто живое сияние, с каждым мгновением становясь ярче. Я наблюдал за этим, чувствуя, как внутри меня растёт восхищение. Зрелище завораживало и волновало. Когда узор был завершён, в ушах у меня возник лёгкий гул, всё нарастая и становясь громче. — Ну что, получилось? — спросил я с нетерпением, взглянув в её сторону. Камара чуть тяжело вздохнула, словно этот магический акт потребовал от неё большой концентрации и сил. — Да, всё вышло, — произнесла она, и на лице заиграла хитрая улыбка. — Более того, я не просто узнала, где корабль, — я попросила океан доставить нас туда. — Попросила… что? — не успел я договорить, как вокруг меня вода закружилась с неистовой силой, образуя подобие тунеля. Словно подхваченные невидимой бурей, мы оба полетели вперёд. Меня резко потянуло вглубь; я ощутил, как тело обдаёт прохладой и меняет направление, будто нас нёс какой-то подводный ураган. Всё вокруг смешалось, и я испытывал нечто вроде того, что бывает на самых экстремальных «русских горках». При этом на краткий миг даже понял, что откуда-то издалека доносится смех Камары: она явно получала удовольствие. Внезапно нас буквально «выплюнуло» — другого слова я не нашёл. Поток исчез, словно растворился в окружающей толще воды, и по инерции мы оба продолжили двигаться вперёд ещё несколько сотен метров. В конце концов мы плавно замедлились, чувствуя, как течение смягчилось и стало привычно-ровным. — Похоже, мы на месте, — проговорила Камара, её голос звучал удовлетворённо и чуть взволнованно. Оглядевшись, я заметил, что яркое голубоватое сияние её магии начало потихоньку угасать, но всё ещё мерцало в воде прожилками странных узоров. И почти сразу предо мной предстал вид, от которого у меня перехватило дыхание: прямо в глубине, покоился остов древнего корабля. Он лежал на песчаном дне, словно заброшенное свидетельство давней эпохи. Часть обшивки уцелела и всё ещё сохраняла форму, хотя большая часть корпуса разрушилась от неумолимого влияния морской стихии. Я осторожно приблизился к колоссальным обломкам, стараясь не потревожить мелких обитателей морских глубин, которые облюбовали эти места для жизни. На старом дереве виднелись многочисленные наросты раковин и колонии водорослей, словно природные украшения. Где-то в стороне, меж рухнувших мачт, плавали любопытные стайки рыб, а в затенённом трюме медленно скользил осьминог, лениво перебирая щупальцами. — Это… испанский галеон, — вдруг проговорила Камара, в её голосе слышались нотки воодушевления и силы магии. Взгляд её был словно светился сиянием изнутри. — Он плыл из Нового Света в Манилу. Если верить потоку энергии, он затонул более четырёхсот лет назад. — Четырёхсот лет? — переспросил я, мысленно предвкушая. — И ты всё это сейчас выяснила… просто так? — Океан помнит всё, — Камара слегка улыбнулась, и её улыбка была полна тайного знания. — Я всего лишь задаю правильные вопросы. Она протянула руку в сторону галеона, и вокруг её запястья вновь заструились сверкающие нити магии. Они мягко обвили древний корпус судна, образуя тонкую, почти призрачную сеть. Казалось, что глубины заговорили в унисон с её движениями. Я даже на миг ощутил, как по воде проходит тихий звон, словно далёкое эхо колоколов. — Этот корабль назывался «Сан-Хосе», — прошептала Камара, прикрывая глаза. — Он перевозил золото, пряности и драгоценности. Но самое важное… Её глаза на мгновение вспыхнули, и реальность вокруг будто изменилась. Я увидел, как в прозрачных волнах проступает сцена из прошлого: свирепый шторм, вздымающий яростные валы, экипаж, с перепуганными криками отчаянно цепляющийся за снасти. Огромные волны обрушивались на судно, ломая мачты и смывая людей за борт. Вода захлёстывала палубы, и галеон с отчаянным скрипом погружался в пучину, пока, наконец, не исчез под пенящейся поверхностью. Я моргнул, и видение рассеялось, словно морской мираж. Сердце моё бешено колотилось — пусть это было всего лишь воспоминание, но мне показалось, будто я и сам на миг ощутил всю безысходность того бедствия. — Офигеть… — только и смог выговорить я, когда дыхание немного восстановилось. Камара устало опустила руку, и мерцающие нити погасли, оставляя нас в обычном полумраке океанского дна. — Не самая лёгкая смерть, — тихо сказала она, и на лице её отразилось сочувствие к давним жертвам шторма. Я снова перевёл взгляд на корабль. Теперь я воспринимал этот ветхий остов не как кучу старых досок и ржавого железа, а как мемориал погибшим, символ трагедии, навеки запечатлённой на дне океана. Однако внутренняя часть судна всё ещё таила сокровища. Мы подплыли ближе, осторожно заглядывая в разломы корпуса. Сквозь покрытый илом настил пробивалось тусклое мерцание, похожее на отблеск чего-то металлического. И действительно, вскоре перед нами вырисовались несколько больших сундуков, наполовину заваленных песком и обломками. Один из них был приоткрыт, и сквозь щель я заметил, как оттуда проглядывает редкий в этих местах золотистый свет. — Золото. Я перевёл взгляд на Камару, ощущая внутри себя азарт, словно мы наткнулись на некий забытый клад из легенд: — Похоже, мы нашли сокровища, — сказал я, не скрывая довольной улыбки. — Как будем делить? Девушка вскинула брови и выразительно поджала губы, в её глазах вспыхнул упрёк: — Фу, таким быть, — фыркнула она, разводя руками. — Тебя совсем не волнует, что это, по сути, могила десятков людей? А ты уже думаешь, как её «разграбить»? Я пожал плечами, стараясь не выглядеть чересчур циничным: — Ну, им эти сокровища точно уже не пригодятся. Если они тебе ни к чему, я могу забрать всё себе. От моих слов Камара лишь закатила глаза: — Все вы, люди, одинаковые. Жадные и беспринципные. Золото для Атлантов не имеет никакой особой ценности — всего лишь металл. Это вы, сухопутные, возвели его в культ. — Хорошо, а как насчёт драгоценных камней? — уточнил я, заглядывая в ещё один сундук и подцепляя крышку. Внутри оказались россыпи самоцветов, среди которых попадались сияющие сапфиры, изумруды, рубины. Зрелище было впечатляющим: десятки искрящихся камней мерцали и блестели. Глаза девушки тут же блеснули, и она на миг приблизилась ко мне, почти прижимаясь плечом к плечу. Тонкая рука нырнула внутрь, выхватив горсть камней. Несколько из них выскользнули из пальцев и закружились в воде, словно перламутровые пузырьки. — Хорошо, — наконец призналась Камара, смягчившись, — камни мне нравятся. Особенно сапфиры и изумруды. У них своя энергия, более живая и интересная, чем тусклый металл золота. — А сколько было гордости минуту назад, — ехидно отметил я, не упуская шанса поддеть её. — Но раз так, давай доставим все это на наш остров и там разберёмся, что кому достанется. Девушка нахмурилась, разглядывая груды богатств перед нами: — Не думаю, что это окажется просто. Видишь, сколько здесь всего? Мы не унесём это за один раз. Я усмехнулся и смерил её насмешливым взглядом: — У тебя, кажется, память, как у золотой рыбки. Я же рассказывал о своих силах. — Ты не о … — начала было Камара, но тут же осеклась, обнаружив, что трюм вдруг опустел. Там, где ещё мгновение назад громоздились сундуки, теперь пустовало лишь обветшалое дно корабля. — Куда всё делось?! Я отвёл от неё невинный взгляд: — Уже перенёс на наш остров, пока мы говорили. Зачем ждать, если можно сделать всё сразу? Несколько секунд Камара смотрела на меня во все глаза, словно пытаясь убедиться, что у неё не галлюцинации. Потом нахмурилась, осознав, что на этот раз я её превзошёл. — Ты действительно непостижимая загадка, — вздохнула она, качая головой. — Даже для меня. — Ладно, — усмехнулся я, — не знаю, как тебе, а мне уже не терпится посмотреть, что именно попало в наши руки. Прежде чем она успела ответить, я мгновенно сократил дистанцию и, подхватив её на руки, устремился к поверхности. Камара успела лишь слегка ахнуть, когда мы в одно мгновение переместились в привычную атмосферу дневного света. Ещё через долю секунды я уже стоял на пляже нашего острова, бережно опуская её на мягкий тёплый песок. — Ого… — растерянно проговорила она, переводя дух и осматриваясь по сторонам. — Это было… невероятно круто. Её лицо выражало смешанные чувства: от искреннего восхищения до лёгкого смущения. — Рад, что тебе понравилось, — отозвался я с тенью самодовольства. — Ну а мне пора разбираться, что мы там насобирали. Рядом с нами возвышалась целая куча сундуков и ящиков, ещё отсыревших после долгого пребывания в морской пучине. Некоторые выглядели ветхими и подгнившими, другие были заперты на полуразрушенные замки. Отдельные ящики лопнули, и из них высыпалось золото или драгоценные камни, образуя фантастический блеск на солнце. Я приступил к сортировке, осторожно выуживая из-под гнилых досок монеты и сверкающие ккамни. Камара, немного переведя дыхание, тоже принялась рыться в одном из сундуков, всё ещё выглядя немного ошеломлённой произошедшим. Так мы и провели время до самого вечера — погрузившись в это неожиданное приключение, перебирая сундуки и обсуждая находки, что оказались в наших руках. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки розового и оранжевого. Камара, заметив, как быстро вечерние краски становятся всё глубже, печально вздохнула и указала на заходящее светило: — Солнце уходит… — тихо проговорила она. — Сегодня ведь последний день, когда мы можем побыть вместе. Завтра ты улетаешь обратно к себе, а мне тоже пора возвращаться домой. Я и так задержалась здесь намного дольше, чем предполагалось. Боюсь, скоро меня начнут искать. Я повернулся к ней, отметив в её голосе грустные нотки: — А чего ты расстроилась? Разве я не просто какой-то невоспитанный, неотёсанный человек? Никак не ожидал, что тебе будет грустно расставаться со мной. Камара приподняла брови и сделала вид, что возмущена: — Ну, насчёт «неотёсанного» ты прав. Таких наглых, как ты, я ещё не встречала. Не понимаю, как тебя земля вообще носит. Однако излучаемый ею задор придавал её словам особое лукавство, а в глазах плясали весёлые искорки. — Но всё же я буду скучать, — признался я, позволив голосу звучать мягко и тепло. — Я очень рад, что мы познакомились и провели это время вместе. Её щеки слегка порозовели, будто она смутилась собственной откровенности: — Я тоже буду скучать, Брюс. Ты порой невыносим, но иногда и очень хороший. А в некоторые моменты… хочется тебя придушить, — призналась она с лукавой усмешкой. Я засмеялся, прекрасно понимая, что в этих словах скрывается искренняя симпатия. И всё же расставание нависло над нами, как тень. Я вздохнул и выдал идею, которая пришла мне в голову спонтанно: — Слушай, раз так, давай сделаем вот что. Ровно через год встретимся здесь же, на этом самом пляже. Если что-то нам помешает, перенесём встречу ещё на год. И так до тех пор, пока, наконец, у нас не получится встретится. Согласна? Она задумалась на несколько мгновений — словно перебирала в уме все возможные последствия такого обещания, — и затем решительно кивнула: — Я согласна. Ровно через год я буду ждать тебя на этом месте. С этими словами Камара подошла ко мне вплотную. Сняв изящный жемчужный браслет со своего запястья, она осторожно надела его мне на руку: — Пусть это будет мой подарок тебе, — тихо сказала она и, привстав на цыпочки, нежно коснулась губами моей щеки. Я удивлённо прикоснулся к тому месту, куда она меня поцеловала, ощущая приятное тепло. Камара, заметив мою реакцию, весело улыбнулась. — А мне нечего дать тебе в ответ… разве что плавки, — пошутил я, делая вид, что собираюсь стянуть их. — Ох, дурак ты, Брюс, — фыркнула Камара, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать смех. — Твои плавки мне ни к чему. Зато у тебя впереди целый год, чтобы придумать подарок посолиднее мне. Улыбнувшись, она подхватила средних размеров сундук с добытыми сокровищами и направилась к океану. Уже заходя в воду, в последний раз обернулась и посмотрела на меня сквозь легкую рябь волн: — До встречи, Брюс! — До встречи, Камара… принцесса Атлантов, — ответил я и проводил её взглядом, пока она не скрылась под водой. Некоторое время я стоял на берегу, не в силах оторваться от задумчивого созерцания океанской глади. И лишь когда лёгкая прохлада вечернего ветра коснулась моих плеч, я встряхнулся и оглядел груды сундуков, которые превратились теперь в мою собственность. Улыбнувшись про себя, быстро оценил предстоящую работу: нужно было как-то переправить все это на нашу ферму. — Ладно, Брюс, пора за дело, — пробормотал я, с лёгкостью поднимая тяжёлый ящик. Обладая своей необычайной скоростью, я принялся за транспортировку всего, что нам досталось со дна океана. Потоками воздуха я мелькал туда-сюда, перенося груды золота, сундуки с самоцветами и старинными монетами в надёжное место. ***** Наконец мы вернулись домой. Мама, переступив порог дома, от души потянулась и с облегчением вздохнула: — Как же хорошо быть дома! Никогда не думала, что от отдыха можно настолько устать, — с улыбкой сказала она, аккуратно ставя чемодан у стены. Отец, едва занёс свой багаж, тут же подошёл к ней сзади и обнял: — И не говори, дорогая. Дома всегда лучше. Я, следуя за ними, поставил свой чемодан в прихожей и, слегка подавшись вперёд, сообщил: — Ну что, не буду мешать вашим умиротворяющим объятиям. Пойду к себе, разберу вещи. Сам, честно говоря, вымотался и мечтаю поваляться. — Беги, беги, дорогой, — улыбнулась мама, повернувшись ко мне. — Я позову тебя к ужину. Отдыхай, сколько захочешь. Я побрёл к себе на второй этаж, ощущая приятную истому после дороги и событий последних дней. Едва успел распаковать часть багажа, как снизу, из кабинета отца, донёсся громкий возглас: — Брюс! Срочно иди сюда! Мгновенно напрягшись, я активировал свои способности и посмотрел сквозь приоткрытую дверь. Внизу, в кабинете, отец с удивлением разглядывал внезапно возникший там беспорядок: посреди комнаты громоздились сундуки с сокровищами, которые я накануне успел припрятать. — Упс… — прошептал я и поспешил спуститься, уже придумывая, как объяснить родителям это «достояние». Войдя в кабинет, увидел, как и мать, и отец с изумлением осматривают груды золота и драгоценных камней, заполняющие сундуки до краёв. Отец обернулся ко мне, на лице отражалась целая гамма чувств — от лёгкого шока до сдержанного любопытства: — Откуда, это, Брюс? Я развёл руками, потом небрежно махнул в сторону имущества, которое мы с Камарой «позаимствовали» у затонувшего галеона: — Нашёл клад во время путешествия. Решил, что добру нечего пропадать. Так что… всё это моё. Ну, точнее — теперь уже наше. — Я кивнул на сундуки. — Сможешь ведь всё это реализовать? Половина прибыли для тебя. Отец оглядел драгоценности, перевёл взгляд на меня и ухмыльнулся: — Смогу, конечно. А насчёт денег… Думаю, отец с сыном всегда найдут, как договориться. Он сказал это с лёгкой улыбкой, и мама тут же улыбнулась ему в ответ. Я понял, что, несмотря на явную неожиданность, отец отнёсся к ситуации с пониманием — как, впрочем, и ко многим другим причудам, что время от времени происходили в нашей семье.