Как бы мне ни хотелось тут же сойти на берег, я не мог. Вся моя осторожность вместе с паранойей орали на меня, что идти вечером в темноту на неизвестную территорию слишком опасно. Придётся подождать утра, а пока что подготовиться.
Жалко, конечно, что я пропущу ночь, и левиафан в это время не сможет двигаться дальше. Но я и так уже далеко впереди всех остальных. По моим расчетам, расстояние, которое я прошёл, остальные пройдут лишь на 7-й день. То есть я сейчас в трёх днях пути от всех остальных. Спешить некуда.
Вернувшись в желудок, я связался с левиафаном и попросил его никуда не уходить, и остаться на одном месте. К сожалению, это было непросто. Я никогда не укладывал детей спать. Но, скорее всего, это было очень похожее действо. Ребёнок, правда, был на постоянной энергии от сахара и никак не хотел ложиться.
Пришлось развлекать левиафана и придумывать ему активности в надежде его измотать. Сначала мы плавали вокруг острова на максимальной скорости. Однако оказалось, что даже у левиафана может закружиться голова, и пришлось прекратить.
После я попробовал разнообразные упражнения по типу взмахов плавниками. Так я выяснил, что у левиафана 5 плавников: 2 пары по бокам и один на хвосте. Объяснять ему, как взмахнуть тем или иным плавником, было забавно. Пришлось передавать ему образы взмахов руками и ногами.
В процессе я научил его бить всеми конечностями. Мы использовали подводные камни в качестве мишеней, и я говорил, как именно он должен ударить камень. И хоть я не видел самого процесса, левиафан передавал мне образы своего зрения, так что я мог смотреть на последствия.
Отработав несколько ударов, я начал замечать, что левиафану стало скучно. Тогда ко мне пришла идея: учитывая его скорость, он вполне может выпрыгнуть из воды. Возможно, не как обычная рыба, а как кит, но скорее всего это возможно.
Меня захватил азарт, и я начал объяснять все нюансы левиафану. Почувствовав моё настроение, левиафан подхватил мою идею и был в полном восторге. Приплыв к самому дну, он нацелился на водную гладь и разогнался со всей силы.
В этот момент у меня сложилось ощущение, что я о чём-то забыл. Но было уже поздно — левиафан выпрыгнул из воды и ненадолго завис в невесомости. Вместе с ним всё в желудке, включая меня, ненадолго подпрыгнуло и зависло. Время замедлилось, и я почувствовал странное ощущение отсутствие опоры. Но так же внезапно как началось, всё закончилось. Вещи и я пали обратно.
Быстро потеряв радостный настрой, я принялся проверять сохранность своих пожитков. Для начала взглянул на бассейн в надежде, что он не расплескался по всему желудку. К моему удивлению, бассейна не было — его закрывала плоть левиафана, которая медленно расходилась обратно, открывая желудочный сок.
Я сразу понял, что к чему. При боях или интенсивных движениях левиафана возможны и не такие выкрутасы. Логично, что желудочный бассейн закрывается в это время — иначе при любом форс-мажоре левиафан мог буквально переварить своего симбионта или минимум испортить всё, чем он там запасался.
К счастью, всё остальное оказалось в приемлемом состоянии. Некоторые мелкие предметы попадали и закатились. Но основные вещи, такие как ящики, бочки, кровать и так далее, остались невредимы.
Однако я понял, что так дальше дело не пойдёт, и мне нужно срочно исправить этот недостаток. Оставив левиафана, я лишь сказал ему развлекаться, но не выполнять такие интенсивные трюки, как предыдущий. А если проще — попросил его делать лишь то, чем мы занимались до этого.
Сам же я остаток вечера потратил на реорганизацию желудка: складывал вещи в ящики и бочки и привязывал эти хранилища к фундаменту. Потому что сам фундамент вообще не пострадал, казалось, он сросся с самим желудком.
Это я посчитал более важным, чем простукивание желудка, поэтому молоток отправился к остальным инструментам в ящик до того, как у меня появится время.
Когда я закончил, левиафан наконец утомился или заскучал от игры в одиночку. В таком состоянии его было гораздо легче уговорить поспать. К моей радости, он понимал концепцию сна, так как, видимо, перед тем как я появился, он спал. Заинтересовавшись, я попытался выяснить, что он делал до моего появления. На что получил образы сна и еды. Казалось, это всё, чем он занимался до этого, даже не плавая особо по океану. При этом его образы были смутные и неяркие, похожие на забытые с трудом вспоминаемые картинки.
Не особо рассчитывая на это неожиданное открытие, я и не расстроился, когда оно ни к чему не привело. Проверив статистику сытости, я узнал, что со всеми своими играми левиафан потратил ещё 150 энергии души. Неплохой показатель. Надеюсь, он может увеличивать скорость её траты, иначе нам действительно понадобится даже больше двух месяцев на эволюцию.
Закинув приготовленную ещё днём порцию водорослей в желудок, я не мелочился, так как не знал, сколько нормальной физической энергии он потратил на все эти упражнения. Всё равно у него есть эволюция прожорливый — небольшое переедание вряд ли повредит.
Ложась спать, я предвкушал завтрашний поход на остров и быстро заснул. Сон был намного приятнее, чем предыдущие: я наконец-то мог нормально и продолжительно поспать и ни разу не просыпался посреди ночи. Встав утром, я понял, что немного облажался, так как не поставил никакой будильник или индикатор для пробуждения, как было раньше.
А так как левиафан сам спал, то он не мог меня разбудить тоже. Проснулись в итоге мы гораздо позже обычного. Но я ни о чём не жалел — судя по самочувствию левиафана, ему это было действительно нужно. Не нуждаться во сне и не спать совсем — это, видимо, разные вещи. Мне тоже было намного комфортнее выспаться впервые за эти дни.
Так что собирался я в экспедицию на остров в приподнятом настроении. Взять нужно было многое. В рюкзак я сложил разнообразные инструменты, а также привязал к спине щит с копьём. Не забыл я и книгу выжившего, которую обычно таскал с собой повсюду в желудке.
Одежда на мне была так же новая. Рубаха и шорты из водорослей были какими-то одноразовыми и не выдержали даже ночи, проведённой в желудке — испортились. Они промокли, потяжелели, и верёвки на них стали расходиться. Короче, носить их было невозможно. К счастью, у меня всё ещё были водоросли под рукой, и я мог создать свежие. Брать свою основную одежду я тем более не хотел.
Попросив проснувшегося левиафана открыть проход, я выбрался наружу. Солнца уже стояли достаточно высоко над горизонтом. Я не знал, как по их положению определить время и возможно ли это вообще. Скорее всего — да, но гораздо сложнее, чем в нашем мире.
Приметив остров, я разбежался и прыгнул в воду. Я не говорил левиафану выбираться на берег, так как не знал, может ли он вернуться самостоятельно. Насколько я знал, те же киты при попадании на пляжи умирали без помощи. Хотя левиафан сильно отличался от кита, но его огромный размер и масса могли даже усугубить эту проблему.
Поэтому мне предстояло доплыть до острова самому. Вода была прохладной, а плыть с копьём и щитом за спиной было тяжеловато, в основном из-за непривычности.
Отплыв на достаточное расстояние, я остановился и обернулся. Передо мной предстали два чёрных любопытных глаза. Без зрачков, полностью чёрные и зернистые, по краям они немного светились синим. Глаза смотрели на меня, казалось, с интересом и радостью.
Пока левиафан разглядывал меня, я разглядывал его. У него была квадратная, чуть приплюснутая в челюсти голова. Она была меньше относительно размеров остального тела. Его глаза были ближе к середине лица, что позволяло ему одновременно смотреть вперёд, а также по бокам.
Пару минут мы, забыв про всё, рассматривали друг друга. Не знаю, о чём думал сам левиафан. Но он в этот момент он показался мне особенно живым. У меня в голове наконец-то сложился его полноценный образ.
Неловко махнув ему рукой, я чуть не захлебнулся и развернулся, поплыв к своей цели. Я не видел, что конкретно сделал левиафан после этого, но, скорее всего, подражал мне своими плавниками, из-за чего меня накрыла большая волна.
Наглотавшись морской воды, я постарался передать по связи левиафану сообщение успокоиться. К моему облегчению, он послушался, и я благополучно доплыл оставшуюся часть пути.
Выбравшись на пляж, я первое время не мог нормально стоять. Вестибулярный аппарат просто не слушался, меня буквально качало из стороны в сторону. Присев на песок, я попытался понять, что со мной происходит. Быстро пришло осознание: левиафан много двигался, и мой организм приспособился не замечать этого движения. Теперь, когда движение прекратилось и я встал на нормальную землю, меня начало укачивать.
Что-то подобное, я слышал, бывает у моряков — и теперь видимо у меня. Пока сидел, я осмотрел остров поближе. Деревья были похожи на настоящие пальмы. К сожалению, на них не было плодов. Растительность не была такой густой, какую я бы ожидал от тропического острова.
Отсутствие признаков мелкой жизни было заметно. Обычно в таких джунглях обитает много самых разных насекомых. Сейчас же я не только их не видел, но и не слышал.
Наконец почувствовав, как меня отпускает, я встал. Взяв в руки щит с копьём, я медленно приблизился к зарослям и стал внимательно следить за обстановкой. Чем ближе я приближался к растительности, тем более жуткой была атмосфера.
Я видел всего несколько жуков тут и там. Растений было тоже ограниченное количество. Этот остров не производил впечатление естественного. Не было тех звуков, которых ты ожидаешь в дикой природе — например, я не слышал ни одной птицы. Слышен был лишь морской бриз.
Несмотря на всё это, мне нужно было исследовать остров — времени было не много. Еды для левиафана у меня было недостаточно, и её нужно искать. Так что я осторожно пробирался по зарослям. Они были не особенно густыми, и мне не понадобился нож, но всё равно видно было немного.
Так как остров был относительно маленьким, я не боялся заблудиться. И с осторожностью пробирался вглубь. По пути мне встречались разные растения. Хоть по разнообразию они сильно уступали настоящим джунглям, я приметил несколько разновидностей на потом для изучения.
Наконец заросли закончились, и я увидел пустую поляну с травой. Прямо на ней стоял сундук. Только не обычный деревянный, к которому я привык, а новый — железный. Я сразу насторожился и начал осматривать всё вокруг. И не зря.
В зарослях травы, почти сливаясь с ними, спал зелёный питон. Он неподвижно застыл с закрытыми глазами. Размером он был относительно небольшой — всего 4-5 метров. Не знаю, насколько опасен питон такого размера, но выглядел он очень угрожающе, даже когда ничего не делал.
Осмотрев поляну ещё раз, я примерно понял ситуацию — классическое сокровище со стражем. Скорее всего, если я не подойду близко, он даже не проснётся. Потому что этому парню тут даже есть нечего. Такой маленький остров без мелких животных и птиц не прокормит такого питона.
Вместе с этим фактом и странностями самого острова я окончательно убедился, что это что-то похожее на испытание или, возможно, обучение. Отступление я даже не рассматривал. Лучший сундук стоил всех опасностей. Несмотря на мои периодическое приступы паранои, я прекрасно понимал, что без рисков не бывает достойной награды.
Думая над всей ситуацией, я осознал, что сам этого питона точно не одолею. Мало того что моё оружие может быть неэффективно против него, так ещё и настоящий, огромный питон сильно отличается от мелких неуклюжих трескунов. Скорее всего, он укусит и сожмёт меня прежде, чем я успею ударить его хотя бы второй раз.
В итоге придётся рассчитывать на что-то другое. Благо я быстро составил вполне рабочий план. Достав из рюкзака верёвку и нож, я привязал копьё и щит обратно к спине, а сам взял в руку нож. Далее, идя в обратном направлении, я принялся срубать любую растительность, которая мешала пройти, при этом старался притаптывать тропинку.
Идти было недалеко, а растений немного, поэтому управился быстро и соорудил настоящую тропинку внутрь острова. Дальше было самое опасное. Я снял с себя рубаху с шортами — из-за небольшого заплыва они промокли и стали неудобными. Тут же на песке я сложил щит и рюкзак. В одну руку я взял копьё, а в другую подобрал камень на пляже.
Связавшись с левиафаном, я подозвал его поближе. За время моего исследования он отплыл на приличное расстояние, начав снова наматывать круги вокруг острова. Когда он наконец был около пляжа, я начал объяснять ему план.
Хотя конкретику было трудно передать, общие мазки он мог понять и разразился эмоциями типа решительности и нетерпения. Я не должен был умиляться огромным морским существом большего размера, чем настоящий дом. Но я всё равно умилялся. Так как левиафан не представлял для меня опасности, то из разряда больших и опасных, он перешёл в разряд больших и милых.
Мысленно подбадривая себя, я в одном нижнем белье, с копьём в одной руке и камнем в другой, по тропинке неспеша добрался до поляны и напряжённо уставился на питона. Тот всё ещё был неподвижен и умиротворён. Ненадолго, решил я, и зарядил по нему камнем.
Промахнуться было трудно. Хоть он был и на достаточном отдалении, сами размеры его тела и форма свернувшейся в кольца змеи предполагали большую площадь попадания.
Камень был небольшой, но его было достаточно, чтобы привлечь внимание питона. Издав шипение, он поднял свою голову и уставился прямо на меня. Не теряя времени, я кинул в него копьё и, даже не став дожидаться результата, бросился бежать.
Я не мог обернуться и посмотреть, гонится ли он за мной, а из-за морского бриза питона не было слышно. Сердце быстро стучало, и несмотря на наготу и ветер, мне было жарко. Ноги несли меня по созданной мной дороге, и я ни на секунду не сбавлял темп. Скорость бега я специально взял не спринтерскую, чтобы не устать. Мне нужно экономить силы для следующего этапа.
Выбежав на пляж, не останавливаясь, я сиганул в воду и поплыл. То, что меня преследует противник, я смог понять только потому, что был на связи с левиафаном всё это время, и он передал мне, что видит цель.
Я чуть-чуть расслабился — самая опасная и рискованная часть плана была выполнена. Теперь всё зависит от самого левиафана. Я лишь поддерживал скорость плавания. По моему плану мне нужно было заплыть достаточно далеко, чтобы левиафан смог ударить питона плавниками или укусить его. Оба варианта были хороши.
К сожалению или к счастью, видимо у нас произошло некоторое недопонимание. Хотя, как посмотреть, возможно именно я не понял левиафана, а не он меня. За спиной я услышал натуральный взрыв. Испуганно обернувшись, я увидел настоящую струю воды, прямо на которой летел питон.
Большее офигевание, наверное, испытывал только сам питон, падая обратно на остров. Покрутив головой, я увидел источник этой атаки — чуть в отдалении всплыл головой вверх левиафан. Не знаю, как я смог считать его мимику, но могу поклясться, что он был самодовольным.
В основном потому что в эмоциях он передавал именно такие чувства. Обратившись к нему, я попытался спросить что-то типа «ты всегда так умел?». Но он меня не понял, и, вздохнув, поплыл обратно. Перед этим, не забыв образно похлопать левиафана по голове, хваля его. Всё-таки он заслужил.
Вернувшись на остров, я быстро нашёл питона. Повезло, что он улетел недалеко, так как искать место его десантирования по всему острову я не хотел. Подойдя поближе, я насторожился, потому что питон ещё дёргался. Кинув на пробу в него пару камней, я не получил никакой реакции.
Решив, что даже если он жив, то явно слишком ослаблен, я облачился в одежду и с щитом и ножом осторожно подошёл к нему ближе. Уже вплотную к нему я всадил нож ему прямо в голову. Нож шёл тяжело, но я постарался и для верности ударил пару раз. Несмотря на это, змея не перестала дёргаться.
Поняв, что это лишь рефлекторные движения после смерти, я отвёл от питона взгляд прямо на остров. Победив «стража», теперь я мог забрать отсюда всё, что хочу, в том числе и новый сундук. Запомнив местоположение пиона, я вернулся к дорожке и уверенно двинулся вглубь острова.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 20.01.2026