Глава 8 — Глава 8. Он еще тот бездельник

— Почему у парня такая короткая партия? Зрители в зале, участники, судьи и даже персонал пребывали в легком недоумении. В голове у каждого закралось сомнение. «Неужели он больше ничего не споет?» «Да нет, не может быть. Песня же еще не закончилась. Нужно послушать дальше». Поскольку дуэтов на шоу было очень много, времени на выступление каждому давали в обрез – дебютный номер не должен был превышать двух минут. К тому же Линь Чжихэнь прекрасно понимал: с его нынешними вокальными данными сольные партии он просто не вытянет. Стоит открыть рот – и позор обеспечен. Лучшая стратегия сейчас – просто сачковать и потихоньку прокачиваться. Поэтому он безжалостно урезал мужской рэп, оставив в нем лишь саму «душу» трека. — О-е! Впрочем, даже это короткое «О-е!» нужно было уметь подать. Линь Чжихэнь вставил свои реплики в идеальные моменты. Его голос звучал настолько колоритно и в тему, что стал тем самым завершающим штрихом, который возвысил всю композицию. Жаль только, что партия оказалась чересчур короткой. У слушателей возникло то противное чувство, когда читаешь книгу, и она обрывается на самом интересном месте – аж мурашки по коже от досады. Зазвучал проигрыш. Народные мотивы в нем безупречно переплелись с электронной музыкой, рисуя образ бескрайней степи. На зрителей буквально повеяло свежим ветром и ароматами дикой природы. Песня не дошла и до середины, а многие зрители уже влюбились в нее. Чат прямой трансляции буквально взорвался сообщениями: «Слушаю эту песню, и внутри вспыхивает такая страсть, такое желание свернуть горы! В общем, я перевернулся на другой бок, понял, что зарядка короткая, и перевернулся обратно». «От этой музыки так и тянет сплясать брейк-данс. Сейчас я вам выдам… Ух, упарился! С вас лайк за старания». «Эй, сверху! В комментариях запрещено рисовать с натуры!» … Проигрыш закончился, началась вторая половина песни. «Кто взывает к любви вечной…» «Пусть желания мои плывут белыми облаками…» «На востоке пасти коней, на западе – овец…» «И петь горячие песни о любви до самого рассвета…» Сун Гэ выступала стабильно. Ее голос, обладающий невероятной пронзительностью, покорил зал. Можно было сомневаться в самой песне, но в ее мастерстве – никогда. «Голубка, ну ты даешь! Не подвела, просто гордость берет!» – подумал Линь Чжихэнь. Он вовсю размахивал микрофоном, обеспечивая лайтстик-поддержку и разогревая атмосферу. Сейчас он искренне восхищался напарницей. Решение привязать ее к Системе было самым правильным в его жизни. Глядя на такой расклад, он понял: пока она рядом и Система работает, он может вообще не напрягаться. В прошлой жизни бизнес с танцевальной школой выжал из него все соки, так почему бы в этой не заработать целое состояние, лежа на диване? Сохранить отношения тоже просто. Можно завести ребенка и зажить прекрасной жизнью: она – в поле, она – за станком, она – за водой, а он… Ну, он будет рядом. Такая перспектива казалась просто сказочной. — Как же красиво она поет… — прошептал Лю Хао. Он смотрел на Сун Гэ влюбленными глазами, но стоило ему заметить почти незаметного на ее фоне Линь Чжихэня, как во взгляде тут же вспыхнуло отвращение, а восхищенная улыбка исчезла с лица. … «Сквозь превратности времен – кто будет рядом с тобой…» «Озаряя нежным взглядом сияние ночи…» Завершив длинную, мелодичную ноту, Сун Гэ опустила микрофон и повернулась к Линь Чжихэню. Получив сигнал, он тоже развернулся. Они замерли, глядя друг другу в глаза, и синхронно подняли микрофоны. «Неужели финальный хор?» «Точно, сейчас споют дуэтом!» Ожидание в зале достигло пика. Все взгляды были прикованы к паре на сцене, оператор даже взял их в крупный план. Под пристальным вниманием всего зала они одновременно открыли рты и пропели: — О-е! — О-е-е~ Если не считать того, что финальное «О-е» у девушки было чуть длиннее и гармоничнее, это ничем не отличалось от того, что было в начале. Музыка затихла. Линь Чжихэнь и Сун Гэ опустили микрофоны и вместе отвесили низкий поклон зрителям. Тишина… Все сидели как вкопанные, словно картинка в телевизоре замерла. Зато в чате трансляции началось настоящее безумие, сообщения летели сплошным нечитаемым потоком. «И это всё?!» «Даже в финальном „О-е“ девушка подпевала. То есть этот парень за всё время сольно выдал только два звука?» «Мамочки мои, он весь эфир просто сачковал! Вот это я понимаю – уровень бездельника!» «Эта девчонка что, такая важная птица, что выступает с личным телохранителем?» Лишь когда раздались первые редкие хлопки, зрители начали приходить в себя. Постепенно аплодисменты переросли в овацию. «Эти аплодисменты – только для девушки!» «Песня… Ну, как сказать. Немного странная, но чертовски приставучая. В целом – пойдет». «Мне всего восемнадцать, это нормально, что мне такое нравится?» Зрители мысленно выставляли свои оценки. … В секторе участников дуэты переглядывались, пораженные наглостью Линь Чжихэня. Все надеялись по этой песне понять силу пары, занявшей место в «первом ряду», но в итоге оценили только вокал девушки. Потенциал парня так и остался загадкой. — Ну и что тут поймешь по двум «О-е»? — Это что, какой-то «хай-левел» тащит за собой нуба? Разве так можно было?! — Он что, сценический альфонс? — Не стоит так о нем. Слова и музыку-то он написал. Просто разделение труда такое. — Хех. Ли Чжэньчжэнь с презрением смотрела на Линь Чжихэня: — Взрослому мужику не стыдно? Только и умеет, что за бабу держаться. Никакого достоинства. … Вскоре пришло время комментариев от пяти наставников. Наставница Чжао Вэйвэй с милой улыбкой подняла табличку с высшей оценкой: — Мне очень понравилась эта песня! Под такой ритм так и подмывает пуститься в пляс. От вас так и веет уверенностью, и это мне по душе. Мой первый за вечер «первый ранг» – ваш! Линь Чжихэнь и Сун Гэ, приятно удивленные, расплылись в улыбках и поклонились, благодаря наставницу. Появление первого за вечер «первого ранга» вызвало бурю эмоций. Мнения зрителей и участников разделились. «Этой песне – первый ранг? Вы серьезно?» «То, что такая деревенщина вообще попала на шоу – уже невероятно, но высший балл – это за гранью!» «А по-моему, неплохо. Свежо звучит. И то, что дуэт сам пишет материал – большая редкость». Сквозь гул голосов прозвучал отзыв второй наставницы, Шэнь Фэй: — У девушки дыхание ровное, переходы между средними и высокими нотами естественные, легкие, никакой фальши. Очень достойно. — А парень… Ну, текст и музыка написаны недурно. От меня вам – второй ранг! Зал покатился со смеху. «Ха-ха-ха! Наставница Фэй только с виду холодная, а какое чувство юмора!» «Пха-ха! Петь не умеет, так хоть за стихи похвалили!» Вскоре камера переключилась на третьего наставника. Ван Цун мельком глянул в список участников, поднял микрофон и первым делом обратился к Сун Гэ: — Девочка, спела отлично. Полностью согласен с Шэнь Фэй. Люблю исполнителей с такой мощной базой. Главный режиссер Цзи Лэй оживился и скомандовал помощникам: — Ван Цун впервые с начала съемок кого-то похвалил! Обязательно вставьте этот фрагмент в монтаж! Но стоило Ван Цуну перевести взгляд на Линь Чжихэня, как выражение его лица мгновенно изменилось: — Тебя ведь Линь Чжихэнь зовут? — Да, всё верно, — кивнул тот. Ван Цун ткнул в него пальцем и без тени жалости выпалил: — Ты, пацан, чем на сцене занимался?! Постоянно это «О-е», «О-е»… «О-е» тебе в дышло! — Выругался он в своей манере. Зал ахнул. Главный режиссер Цзи Лэй поправил очки и хищно улыбнулся: — И это тоже в монтаж!