Глава 15 — Глава 15

2070 год, Санто-Доминго, Найт-Сити Дела семьи Мартинес шли неважно. На самом деле, Глория сказала бы, что они впали в нищету. С тех пор как она поместила таинственного мужчину в клинику на другом конце города, постоянные больничные счета истощили её сбережения, пока те не повисли на волоске. Она ожидала, что он очнётся от комы через несколько дней, недель или, в крайнем случае, через месяц. С тех пор прошло три месяца. Пропустить Рождество было тяжело для неё, особенно для Дэвида, но она пообещала ему новый БД-венок, как только получит следующую зарплату парамедика. Вздохнув и откинувшись на спинку стула, она взглянула на свой банковский счёт на компьютере. Прикинув в уме, она поняла, что следующая зарплата уйдёт на мужчину, лежащего в клинике, и с подарком придётся подождать. — Этот мужчина лучше бы заплатил… иначе я не знаю, что ещё смогу сделать… — Если он вообще когда-нибудь очнётся. Врач подключил к коматознику аппарат ЭЭГ и сообщил, что мозговые волны активны, но, тем не менее, он всё ещё находился в глубоком сне. — Его мозговые волны случайным образом сходят с ума. О чём бы он ни видел сны, это, должно быть, что-то очень напряжённое, — сказал ей врач. Показания говорили о том, что внутри он был невероятно активен, но казалось, будто что-то мешало ему проснуться. — Я могу давать ему питательные вещества и витамины, всё, чтобы его тело поддерживало гомеостаз. И могу продолжать наблюдать за ним. Остальное… если честно, будет зависеть от него самого. Лгать Дэвиду тоже было тяжело. Сказать ему, что она выплачивает долг за что-то, что сломала на работе, казалось приемлемым оправданием. «Но это было ради высшего блага и его защиты», — убеждала она себя. Она не хотела, чтобы он был втянут в ситуацию с таинственным мужчиной, какой бы она ни была. Чем меньше людей знало, тем меньше был шанс, что какая-нибудь корпа или семья этого человека пронюхают о местонахождении их проекта/члена семьи. Единственным человеком, который окажется под прицелом мегакорпорации, была она и врач, которому она доплатила эдди за молчание. Теперь она сомневалась в себе. Её банковский счёт был на рекордно низком уровне, электричество и воду отключали в случайные промежутки времени для экономии денег, а её рацион сократился до одного контейнера изибифа в день. Она не знала, сколько времени ему понадобится, чтобы очнуться, или как долго она сможет так жить. Часть её даже ненавидела себя за то, что она ввязалась в этот полусырой план. И всё же она верила, что всё получится. Должно было получиться. Ради неё и ради Дэвида. Это было всё, во что ей оставалось верить. Дверь открылась, и вошёл её маленький мальчик, которому теперь было двенадцать, с хмурым выражением на лице. — Hola, mijo, как прошёл твой день? — она устало улыбнулась ему. Дэвид бросил рюкзак на диван и сел напротив Глории, скрестив руки на груди и уткнувшись лицом в стол. — …Намальна, — тоном, который вовсе не подразумевал, что всё было в порядке. Глория хорошо знала все его манеры и понимала, что что-то беспокоило её сына. — …Что-то случилось, mijo? Ты можешь рассказать маме, ты же знаешь, — ответила она, протянув руку и коснувшись его плеча. Дэвид отстранился и встал. Подойдя к окну, он бросил гневный взгляд на улицы внизу, а затем повернулся к матери. — Мам, я устал так жить! Устал есть только изибиф и помои из автоматов изо дня в день! И видеть тебя такой я тоже устал! — выплеснул он, указывая на неё раскинутыми руками. Глория моргнула и посмотрела налево, где стояло зеркало в полный рост. Её глаза были налиты кровью, а под ними висели тяжёлые мешки. Волосы растрепались, хвост был завязан небрежно и слабо. Губы потрескались, сухие, как пустыня. Другими словами, выглядела она хреново. — О, Ди… не волнуйся за меня… хочешь сегодня где-нибудь поесть? Я могу завтра взять дополнительные часы, чтобы наверстать… — После её слов самообладание Дэвида рухнуло, и он сполз по стене, садясь на пол. Он обхватил себя руками, впиваясь пальцами в плечи, а его правая нога начала быстро отбивать дробь. Его взгляд то фокусировался, то расфокусировался на полу под ним. — Mijo? — Глория встала со своего места, не в силах выносить, как её единственный сын срывается из-за стресса в столь раннем возрасте. Сев рядом, она обняла его, прижалась к нему головой и крепко обхватила руками. Дэвид замер от прикосновения, но потом медленно подался навстречу, и напряжение, скопившееся в его теле, отступило. Они так и сидели, слушая приглушённый гул Города за окном. Дэвид выдохнул и обнял мать в ответ. «Так больше продолжаться не может», — подумал он. — Я не могу сейчас здесь сидеть. Надо что-то с этим делать… — Дэвид принял решение. Высвободившись из её объятий, он встал и взял её лицо в свои ладони. — Не надо, мам. Слушай, я сейчас выйду, может, поспрашиваю у соседей, не нужна ли кому работа. Подзаработаю немного эдди, — сказал он, выдавив из себя улыбку. Глория открыла рот, чтобы возразить, но слова замерли на губах, когда она увидела выражение его лица. Полное решимости и несгибаемой воли. Такое же лицо было когда-то у его отца… — Я… Хорошо, mijo. Береги себя, — сказала она почти шёпотом. Дэвид снова улыбнулся, на этот раз менее натянуто. — Ладно. А ты ложись и отдохни, хорошо? Я вернусь. Обещаю. — Дэвид вышел за дверь. Глория ещё некоторое время сидела на полу, мысли разъедали её, как муравьи гниющий фрукт на муравейнике. О том, как рушились её тщательно выстроенные планы на будущее Дэвида. О том, как бедность могла легко склонить его к преступной жизни. О том, как совершенно незнакомый человек лежал в клинике, по сути, забирая все их деньги. О том, что им оставалась одна зарплата до жизни на улице. О том, что Дэвид всё ещё верил её лжи, что она не делала ничего настолько аморального, как использование человека в коме. И теперь её маленький ангел брал дело в свои руки, чтобы обеспечить их в таком юном возрасте. Она винила во всём себя. Она была никудышной матерью. Перебравшись на диван, она распустила хвост и легла, отгоняя опасные мысли. «Отдохни. Решай проблемы по мере их поступления. Это первое, что ты можешь сделать для Дэвида». *** Глория проснулась от звука вызова. Сонно сев, она протёрла глаза и взглянула на время — 20:45. Громко зевнув, она нахмурилась и снова легла. — Mierda, кто звонит мне в такой час… Раздосадованная тем, что её смена начинается через два часа, она проигнорировала звонок и повернулась на бок, уютно устроившись на диване. Кто бы это ни был, он мог подождать час. Прошло пятнадцать секунд, и раздался ещё один звонок. Глория застонала от раздражения и села, настроение теперь было окончательно испорчено. Сосредоточившись на том, кто ей звонил, она чуть не подпрыгнула на месте, теперь уже полностью проснувшись от осознания. Это был врач из клиники. Он никогда раньше не звонил, и ей всегда приходилось самой приходить, чтобы узнать новости о состоянии её пациента. Тот факт, что он звонил ей сейчас, означал одно. Она немедленно ответила, сердце билось всё быстрее и быстрее от предвкушения. — Алло, доктор, всё в порядке?! — с энтузиазмом спросила она, прежняя сонливость покинула её тело. — Здравствуйте. Да, мисс Мартинес, у меня новости касательно вашего… пациента. — Он… очнулся? — с надеждой спросила она, всё крепче сжимая подушку в руках. — Вы будете рады узнать, что да, похоже, он скоро очнётся. Его мозговые волны подскочили до уровней, наблюдаемых в аналогичных состояниях у пациентов в коме, которые выздоравливали. — Глория не могла поверить своим ушам. Три долгих месяца мучительного напряжения и долгих часов вот-вот окупятся. Её план вот-вот осуществится. Она снова увидела свет в конце тоннеля. — Он должен скоро очнуться. Глория немедленно встала и снова собрала волосы в хвост. Накинув куртку, она отправила сообщение Эстебану, сказав, что отменяет свою смену на сегодня. — Я сейчас буду! *** ??????????????????? «............................» «.............................?» «…Как долго… я здесь…?» — Вергилий брёл по лабиринту, опустив глаза и устремив пустой взгляд в никуда. Его шаги отдавались эхом в пустых коридорах, лишённых каких-либо других звуков. Весь лабиринт был тёмным, словно художник взял свои самые тёмные краски, смешал их все в одном чане и выплеснул на холст. Чёрные скалы и фиолетовые прожилки, перемежающиеся с синим, пролегали по земле и стенам. На самом деле, он уже видел это место раньше. Когда он ещё был человеком Ви и должен был собрать себя воедино, используя собственные кошмары. Он не знал, что произошло, но казалось, будто он вернулся в то же место, что и раньше, только на этот раз пространство было заполнено зданиями различной архитектуры, в основном викторианской. Жуткие шпили возвышались в небо, пронзая горизонт своими острыми концами, а адские, похожие на упырей, горгульи ревели, их каменные лица были высечены в гримасе гнева. При ближайшем рассмотрении многие здания оказались точными копиями архитектуры, которую он видел на протяжении всей своей жизни. Остров Маллет, Темен-ни-гру, Фортуна… и даже некоторые разрушенные и обветшалые здания Ред-Грейв-сити украшали таинственный пейзаж. Он шёл с тех пор, как очнулся в этом месте. Шаг за шагом. Сцены из его прошлого проигрывались в многочисленных зеркалах, которые он встречал. «…Мама, Данте не отдаёт мне мою книгу!» «Мама! Папа!... Данте! Где вы! Мама?...» «…Глупость, Данте, глупость». «Она принадлежит Сыну Спарды…» «Ты не достоин быть моим противником…» «Залечи свои раны, Данте… стань сильнее…» «Спасибо, Неро». Покачав головой, он продолжил свой путь. Спустя неопределённое количество времени дорога начала казаться знакомой… Тёмная и каменистая тропа постепенно расчищалась, пока он не оказался на мощёной булыжником мостовой. — Не может быть… — произнёс Вергилий, постепенно ускоряя шаг. Дорога была до боли знакомой. Той, которую он видел много раз… Он уже ходил по этой тропе. Много раз. И не так давно, прямо перед тем, как разделил себя надвое. Он возвращался в свой старый дом. Особняк Спарды. Тропа расчистилась, и знакомые очертания его дома предстали перед его глазами. Эмоции хлынули через край, впервые с тех пор, как он прибыл в этот… ментальный пейзаж? Стиснув зубы и нахмурившись, он двинулся вперёд, сердце колотилось в груди. Мысли теперь были пусты, за исключением предвкушения того, что ждало его в старом доме. Сделав глубокий вдох, он положил руку на искусно украшенную ручку массивной дубовой двери. — Посмотрим, что скрывается за ней…