Глава 23. Красавица-сестрица, стань Младшей Матушкой для Папы!
Глядя на прекрасное личико, которое она только что воссоздала, Нин Иньинь радостно рассмеялась.
— Ура! Иньинь наконец-то всё слепила! Лицо сестрицы вернулось!
— Сестрица, наверное, очень рада, да?
Щебеча себе под нос, Иньинь взяла лицо и направилась к телу.
Гогин смотрел на это, оцепенев. Будь он на её месте, он бы и пальцем не посмел тронуть этот ужас, но смелость этого ребёнка граничила с безумием.
— Иньинь, ты уверена, что это лицо… от этого трупа? — неуверенно спросил он.
Ему было трудно сопоставить отвратительное, раздутое тело с этим произведением искусства.
Он боялся, что Нин Иньинь ошиблась.
Девочка лишь покачала головой.
Её маленькие ручки осторожно опустили лоскут кожи на обезображенную голову трупа.
Гогин с изумлением обнаружил, что лицо легло идеально.
Края совпали с миллиметровой точностью. Даже без швов оно прилегало плотно, словно родное, не вызывая ощущения чужеродности.
Гогин остолбенел. Это действительно было её лицо.
Но как? Как в таких условиях, среди хаоса и гнили, она смогла восстановить истинный облик?
Пока Гогин пребывал в прострации, Нин Иньинь снова заговорила:
— Папа говорил Иньинь, что если хочешь найти правильные линии на любом лице, нужно следовать трём шагам.
— Первое — смотреть. Сначала изучи форму черепа. Второе — щупать. Даже на самом разбитом лице можно нащупать остатки мышц и контуры тканей.
— Третье — читать по костям. Обычное лицо всегда оставляет следы на черепе. Если соединить эти три точки, можно легко найти, как выглядела сестрица!
Нин Иньинь говорила об этом так легко, словно объясняла, как завязывать шнурки.
Но услышав её слова, Гогин застыл.
Зрители в прямом эфире замерли. Даже клан Мастеров Посмертного Грима онемел.
Потому что её объяснение было пугающе профессиональным и глубоким!
Чат взорвался:
— Чёрт возьми, у меня такое чувство, будто на меня снизошло озарение!
— Тоже самое! Чувствую, теперь я могу идти работать в морг!
— Офигеть. Неудивительно, что этот ребёнок так легко восстановил лицо. С таким отцом, мне кажется, и я бы смог.
— Жаль, что отец Иньинь не преподаёт.
— Эй, вы там, полегче. Этим трём принципам люди учатся годами, даже с наставником. Не думайте, что это так просто.
— Боже мой, я профессиональный гримёр покойников. Эти три фразы только что сэкономили мне десять лет обучения, я не шучу.
Интернет гудел, как растревоженный улей.
А в это время в старинном особняке.
Старик и его окружение переглядывались в гробовой тишине.
Все они сделали глубокий вдох. Старик выглядел не только потрясённым, но и каким-то обессиленным.
Только по этим словам Нин Иньинь он понял: ему никогда не победить её отца.
Человек, способный так просто сформулировать суть их ремесла, обладал пониманием смерти, недоступным простым смертным.
Старик признал, что сам ещё не достиг такой вершины.
— Дедушка… — тихо позвал юноша, видя, что глава клана застыл соляным столбом.
— Невероятно. Высота, на которой стоит отец этой девочки, для нас недосягаема. Эх, не знаю, смогу ли я когда-нибудь приблизиться к этому уровню, — старик тяжело вздохнул.
Но приказ искать Нин Чэня он не отменил. Даже если он не сможет соревноваться с ним, он просто обязан увидеть, что за человек этот отец Иньинь.
После слов старика никто не проронил ни звука.
Все переваривали сказанное маленькой девочкой.
Эти три простых правила были для них бесценным сокровищем.
На экране Нин Иньинь, закончив лекцию, взяла иглу и нить.
Гогин наблюдал за ней с нескрываемым уважением. Его мнение об этом ребёнке снова изменилось.
Это была не просто бесстрашная девочка. Это была ходячая энциклопедия, маленький гений с мистическим происхождением.
И за её спиной стояла тень таинственного, всемогущего отца.
Это комбо казалось непобедимым.
Маленькие пальчики Нин Иньинь порхали, словно обладали собственной волей. Игла ныряла в плоть и выныривала обратно с гипнотической скоростью.
Вскоре лицо было полностью пришито к голове.
Шов был настолько тонким, что без лупы его невозможно было разглядеть.
Лицо трупа со слегка прикрытыми глазами и лёгкой полуулыбкой напоминало Спящую Красавицу.
У Гогина даже промелькнула шальная мысль: а если поцеловать её, она проснётся?
*Хлоп-хлоп.*
Звук хлопков вернул Гогина в реальность.
Нин Иньинь отряхнула ладошки и сладко потянулась.
— М-м-м, неплохо! Иньинь теперь настоящий великий мастер! Я могу нарисовать лицо даже без помощи Папы!
Девочка радостно подпрыгнула пару раз на месте.
Гогин перевёл взгляд на труп.
По идее, второе задание выполнено.
«Задания выполнены, почему Игра Ужасов не объявляет окончание?» — подумал Гогин и повернулся к девочке.
— Иньинь, ты знаешь, почему игра ещё не закончилась? — невольно вырвалось у него.
— Может быть, потому что время ещё не вышло? Да и вообще, дядя, ты что, торопишься уйти?
— Сестрица собиралась рассказать Иньинь сказку!
— Дядя, хочешь послушать вместе с нами?
Едва Нин Иньинь произнесла это, Гогин хотел было отказаться, но в следующий миг труп, лежащий на полу, резко сел.
Голова мертвеца медленно, со скрипом повернулась.
Пустые, но теперь прекрасные глаза уставились прямо на Гогина.
Мужчину пробила крупная дрожь.
Какой там отказ? Он закивал головой с частотой отбойного молотка, напоминая китайского болванчика.
В тот же момент на полу начали проступать зловещие кровавые символы.
Нечисть рассказывает сказки. Эта сцена заставила сердца зрителей пропустить удар.
Чат снова ожил:
— Твою мать! Игроки других стран балансируют на грани жизни и смерти, а наши слушают сказки на ночь?
— Эй, предыдущий комментатор, какие к чёрту сказки на ночь? У тебя дома так детям читают?
— Почему Нечисть их не трогает? Это странно.
— Есть вероятность, что Нин Иньинь выполнила задание и не нарушила правила убийства, установленные призраком.
— Возможно. Но видеть Нечисть с такой стороны… это редкое зрелище.
— Не обольщайтесь. Посмотрите на другие страны — там уже несколько трупов. Нечисть не стала доброй.
Зрители спорили до хрипоты.
Действительно, участники из других стран сейчас переживали ад.
Смерть дышала им в затылок.
И только в секторе Государства Ся царила идиллия вечернего чтения.
История Нечисти была проста и трагична.
Она была первой красавицей школы, но зависть отравила сердца других. Её убили, а тело спрятали.
Особую ярость убийцы выместили на её лице — оно пострадало больше всего.
Именно поэтому всё тело сохранилось относительно неплохо, а лицо превратилось в месиво.
После убийства преступники расчленили тело и спрятали его в этой самой душевой.
История была банальной, но Нин Иньинь слушала её со слезами на глазах.
— У-у-у, сестрица такая бедная! Просто за то, что она была красивой, её убили… Эти люди такие злые!
Нин Иньинь шмыгнула носом, а затем, вытирая слёзы, вдруг выдала фразу, от которой у Гогина отвисла челюсть:
— А давай сестрица станет Младшей Матушкой для Иньинь? Папа позаботится о сестрице, он точно не даст тебя в обиду!
Этот поворот на триста шестьдесят градусов застал Гогина врасплох.
Глядя на эту маленькую сводницу, Гогин наконец понял, откуда у Нин Иньинь столько «Младших Матушек».
Эта девчонка гребёт всё, что плохо лежит! Она абсолютно всеядна!
Обновлено: 22.01.2026