Глава 13. Ручная работа
Ночь в подвале кафедры жила своим, вязким ритмом. Сверху давно исчез топот сотен ног, затихли голоса и лай лифта. За узким, забранным решёткой окном под потолком стих шум машин. Остались только ровный, гипнотический гул серверных стоек за тонкой перегородкой и тихое шуршание паяльного фена.
Артём сидел, сгорбившись над монтажным столом. Единственным источником света была кольцевая лампа лупы, отбрасывающая резкие, хирургические тени на зелёный антистатический коврик. Перед ним лежал разобранный iPhone 7. Внутренности — шлейфы, крошечные винтики, экраны, похожие на крылья жуков, — были аккуратно разложены по ячейкам магнитного коврика.
Активный навык: [Ремонт электроники (Ур. 1)]
Теория, полученная из симуляции ценой ста рублей, была простой и ясной. Артём *знал*, что нужно делать. Под лупой зелёная плата выглядела не хаосом деталей, а логичной схемой. Вот контроллер питания, вот обвязка, вот белёсый налёт окисления от пива, сожравший дорожку к кнопке громкости.
Знание было чётким, как чертёж.
А вот руки — по‑прежнему его собственные: не привыкшие к такой ювелирной работе, уставшие, человеческие.
Он задержал дыхание, подводя жало паяльника к контакту размером с песчинку. Глаза слезились от напряжения. Спина, согнутая знаком вопроса уже третий час подряд, ныла тупой, нудной болью. Пальцы предательски дрогнули.
— Чёрт, — прошептал он, отдёргивая инструмент.
Капля припоя легла чуть криво, задев соседний керамический конденсатор и спаяв их вместе.
«Навык даёт понимание *как*, — с досадой подумал Артём, беря медную оплётку, чтобы убрать лишнее олово. — Но моторику он не заменяет. Мозг — как у мастера с месячным стажем. А тело — как у студента, который тяжелее мышки ничего не держал».
Работа была каторжной.
Он вычищал окислы изопропиловым спиртом и старой зубной щёткой, пропаивал подозрительные контакты, восстанавливая цепи. Заменил сгоревший предохранитель подсветки, сняв его с мёртвой донорской платы, которую выудил из коробки с хламом Бориса Борисовича (с молчаливого одобрения завхоза).
К четырём утра он закончил сборку первого аппарата. Подключил к лабораторному блоку питания, выставил 4,2 вольта, нажал кнопку включения. Стрелка амперметра дёрнулась, показала потребление, подпрыгнула… и замерла на нормальных значениях.
На разбитом, но живом экране загорелось белое яблоко.
— Живой, — выдохнул Артём, откидываясь на спинку жалобно скрипнувшего кресла.
Чувство было странным: смесь инженерного торжества и глубокого физического удовлетворения. Он взял кусок мёртвого пластика и металла, от которого уже отказались, и вдохнул в него жизнь. Своими руками. И немного — заимствованным опытом.
Хотелось спать, есть и просто лежать. Но в коробке оставалось ещё четыре телефона.
— Нет, — сказал он себе. — Взялся — делай.
К семи утра, когда глаза стали красными, как у вампира, а пальцы мелко подрагивали от перенапряжения, итог был таким:
Из пяти телефонов:
— два ожили полностью (чистка, пропайка, замена мелочёвки);
— один подавал признаки жизни и вибрировал, но требовал замены дисплейного модуля — экран был в крошку;
— два остались трупами: у одного треснула плата, у другого сгорел процессор — для них нужен был уже другой уровень оборудования и навыков.
Три из пяти для «утопленников» — результат не просто хороший, а отличный.
Артём протёр лицо ладонями, аккуратно сложил телефоны в коробку, выключил паяльную станцию и погасил свет.
***
Он проспал пару часов прямо в кресле, укрывшись пуховиком. Проснулся от грохота ведра в коридоре — уборщица вышла на боевую. Шея затекла так, что голову приходилось поворачивать всем корпусом.
Кофе из растворимого порошка показался божественным нектаром. После ледяного умывания в туалете он поплёлся на пары. День прошёл в тумане недосыпа: лекции сливались в один монотонный гул, но мысль о предстоящей сделке грела лучше батарей в аудитории.
Вечером он снова постучал в 305‑ю.
На этот раз Женя открыл почти сразу — видно, ждал.
— Ну что, Кулибин? — сказал, пропуская его внутрь. В комнате играл модный рэп, пахло пиццей. — Спалил мою технику или как?
Артём молча подошёл к столу, сдвинул коробки с пиццей и выложил два работающих айфона. Экраны засветились.
— Эти два — в идеале, — спокойно сказал он. — Отвязаны от аккаунтов, чистые, батареи живые. Прогнал тестами — всё ок.
Рядом лёг третий.
— Этому нужен новый дисплей. Плата живая, звонки проходят. Закажешь экран с «Горбушки» или с Али рублей за тысячу — продашь за семь-восемь.
И, наконец, два трупа.
— Эти — только на запчасти: камеры, корпуса, шлейфы. Тоже денег стоят.
Женя взял один из живых телефонов, повертел, открыл камеру, посвайпал меню.
— Слушай... — присвистнул он. — А ты реально маг. Этот, — он кивнул на чёрную «семёрку», — в пиве плавал неделю. Я думал, там внутри всё мхом поросло.
Взгляд изменился. В лаборанте перестали видеть просителя — теперь это был ресурс, с которым желательно не ссориться.
Женя открыл ящик стола, достал пухлую пачку наличных, стянутую резинкой, и быстро отсчитал купюры.
— Рыночная цена за эти два в таком состоянии — около двадцатки, если сливать быстро. Третий я сам добью, экран валяется где‑то... Короче.
На стол лёг оранжевый прямоугольник.
— Твоя доля, — сказал Женька. — Пять тысяч. Чуть больше сорока процентов, за скорость.
Пять тысяч за одну ночь. Месячная зарплата лаборанта. Две его стипендии.
Купюра приятно шуршала в пальцах.
— Идёт, — кивнул Артём, убирая деньги в карман. — Когда следующая партия?
— Не гони лошадей, — усмехнулся Женька. — Сбыт — дело тонкое, их ещё продать надо. Но если руки у тебя правда из плеч... Есть тема.
Он наклонился ближе, понизив голос:
— У архитекторов плоттеры дохнут пачками. А диплом на носу, печатать надо рулонами. Ты ж завхозу такой гроб оживил? Могу свести. Поедешь на выезд, там совсем другие деньги. За один выезд можно и двушку поднять. Мне — процент за контакты.
Артём задумался. Выездная работа: чужие люди, чужие помещения, чужие риски. Но опыт с Борисом Борисовичем показал — ремонт крупной техники приносит не только деньги, но и репутацию. А репутация здесь начинала стоить почти как наличка.
— Узнай детали, — осторожно сказал он. — Если техника мне знакома — возьмусь. Но предоплата — пятьдесят процентов.
— Договорились, — кивнул Женька.
***
В комнате никого не было — Виталик, скорее всего, опять «закрывал хвосты» или где‑то тусил. Артём сел на кровать, достал деньги, пересчитал всё, что у него было.
С учётом остатка на карте и новой купюры выходило: 11 273 ₽.
Впервые в жизни он перешагнул психологический барьер в десять тысяч свободных денег.
Телефон привычно лёг в ладонь. Иконка [Черновик] мигала из фона.
[Тариф следующей сессии: 200 ₽]
Теперь он мог позволить себе заплатить эти двести уже не ради куска хлеба, а ради развития. Но тело ныло: спина болела, глаза резало так, будто в них насыпали песка.
Одна мысль стала кристально ясной:
Система даёт знания. Но не даёт выносливость.
Если он хочет зарабатывать больше, придётся либо искать помощников (опасно), либо заниматься «апгрейдом» самого себя — не через таланты, а обычным, скучным способом.
«Мне нужно кресло получше, — подумал он, растирая поясницу. — Лампа нормальная. И, чёрт возьми, витамины. Иначе загнусь раньше, чем разбогатею».
Он отложил телефон и закрыл глаза.
Сегодня он победил бедность ещё на один шаг. Завтра предстояло победить собственную усталость.
Обновлено: 03.02.2026