Его ровесник. Совершенно иной, с отточенным до смертельной точности стилем боя. Кунаи, срывавшиеся с его пальцев, без промаха обрывали жизни врагов.
Учиха Итачи, значит.
На миг Мусаши отвлёкся, и вражеский генин тут же сверкнул глазами, ухватившись за возможность. Он рванулся вперёд, занося кунай.
Мусаши уже приготовился вновь исполнить свою коронную технику уклонения, как вдруг перед ним сверкнула сталь!
Дзынь!
Два куная столкнулись в воздухе. Один из них, пущенный с куда большей силой, отбил клинок противника и вместе с ним вонзился в тело генина из Облака, оборвав его жизнь.
«Да чтоб тебя…» — едва не выругался вслух Мусаши. Это был противник, которого он с таким трудом для себя выбрал!
Однако, обернувшись, он увидел, что битва стихла. Враг отступал.
И тогда на лице Риомии Мусаши расцвела юношеская улыбка.
— Спасибо тебе! — он подошёл к Итачи и протянул руку. — Я Риомия Мусаши, можно просто Мусаши. А тебя как?
Учиха Итачи не ответил на рукопожатие.
— Учиха Итачи.
— А, Итачи! Ты меня только что спас, правда! Если бы не твой кунай, мне бы конец! Спасибо.
— Не за что, — ровным тоном ответил Итачи. Он не знал, как реагировать на столь внезапный и горячий порыв дружелюбия, но тут его окликнул кто-то из его клана, и он, развернувшись, ушёл.
Враг отступил. Шиноби Конохи начали приводить себя в порядок: перевязывать раненых, восстанавливать силы. Мусаши тоже обработал свои мелкие царапины. В такой полномасштабной атаке с его нынешними силами он мог лишь отчаянно цепляться за жизнь.
Уставшие ниндзя сменяли друг друга на посту.
Но чего они никак не ожидали, так это того, что перед рассветом Деревня Облака предпримет ещё один ночной налёт.
Крики, лязг оружия, кровь.
Всё повторялось, как несколько часов назад.
Риомия Мусаши, матерясь про себя, снова был вынужден изображать бурную деятельность на поле боя. И в этой суматохе он опять столкнулся с Учихой Итачи.
Но если Мусаши изо всех сил «сражался» со своим противником, просто пытаясь выжить, то Итачи действовал на совершенно ином уровне. Его атаки были быстры и смертоносны. Убив двух вражеских генинов, он привлёк к себе внимание. Враги заметили опасного мальчишку, и вскоре его окружили трое.
Даже для гения Учихи Итачи бой против троих стал серьёзным испытанием. Каким бы гением он ни был, ему было всего четыре года.
После яростной схватки двое врагов сковали его движения, а третий, со зверским выражением лица, начал складывать печати, готовясь прикончить юный талант Конохи.
Глаза Итачи расширились.
Неужели попадусь?
Вжик! Вжик! Вжик!
Несколько… нет, целый рой сюрикенов впился в тело ниндзя Облака. Брызнула кровь. От силы удара его отбросило на полметра в сторону.
Воспользовавшись внезапной переменой, Итачи вырвался из захвата, молниеносно добил врага, готовившего дзюцу, а затем развернулся и покончил с двумя оставшимися.
Обернувшись, он увидел того самого парня, который и метнул сюрикены. Тот по-прежнему с трудом «отбивался» от своего противника.
Когда рассвело, враг окончательно отступил.
Учиха Итачи подошёл к Риомии Мусаши, который, казалось, ждал его. Итачи не стал спрашивать, почему тот, имея силы прикончить врага, не сделал этого.
«Возможно, он просто не хочет убивать», — подумал он.
— За то, что было… спасибо, — сказал Итачи.
Мусаши, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу улыбку, ответил:
— Не за что.
Итачи кивнул.
— Тебе стоит ещё потренироваться с сюрикенами.
Мусаши лишился дара речи. Он никогда особо не налегал на метание сюрикенов, и ему, конечно, было далеко до мастерства Учиха. Его техника сводилась к простой формуле: больше силы, больше снарядов, главное — попасть. Некоторые сюрикены даже не летели, вращаясь, а просто швырялись, как камни.
Техника метания сюрикенов: Авось попадёт.
— Я знаю несколько приёмов. Будет время — могу показать, — добавил Итачи.
— Договорились!
Две внезапные атаки серьёзно проредили ряды защитников Конохи. В тыловых службах тоже было много потерь, и Мусаши пришлось взять на себя больше обязанностей. Например… раздавать еду.
Из-за этого они с Итачи стали видеться чаще.
— Конничива, Итачи, снова ты!
— Давай, я тебе побольше положу. Ешь как следует, расти большой!
— Итачи, сегодня вечером у меня есть к тебе пара вопросов. Давай зажжём пламя нашей юности вместе!
— Итачи, сегодня попадались сильные враги? Вид у тебя какой-то потрёпанный.
— Эй, сопляк! Кто дал тебе право так разговаривать с сыном главы нашего клана?! — Внезапный враждебный окрик застал Мусаши врасплох.
За спиной Итачи стоял ниндзя из клана Учиха с повязкой на голове и злобно сверлил его взглядом. Мусаши мельком оценил его форму… ага, генин. Чунины ели в другой столовой.
Видя, что Мусаши не спешит испуганно лебезить, Учиха-генин помрачнел ещё больше.
— Проклятый мальчишка! Простой мужлан, не знающий даже элементарного уважения к господину Итачи!
— Хватит, Дайсё! Возвращайся! — лицо Итачи стало суровым.
— Но, господин Итачи…
— Возвращайся! И не заставляй меня повторять.
— …Хай!
Мусаши проводил взглядом их удаляющиеся спины.
«Так вот что ты так ненавидишь, Итачи. Эта спесь клана Учиха».
После того, как Деревня Облака начала тактику внезапных налётов, Коноха, естественно, ответила тем же. Ты нападаешь на меня, я нападаю на тебя. Иногда бои шли одновременно в обоих лагерях, иногда атакующие отряды сталкивались на полпути и тут же вступали в смертельную схватку.
Постепенно Мусаши начал чувствовать оцепенение и усталость. Жить в постоянном напряжении было невыносимо.
Всё дело было в его слабости. Справиться с вражеским ополченцем или самым последним генином, чтобы просто выжить, он ещё мог. Но от любого, кто был хоть немного сильнее, приходилось держаться подальше. А если бы его случайно зацепило мощным дзюцу какого-нибудь джонина, его карьера ниндзя могла бы закончиться, так и не начавшись.
Спустя несколько дней закончилась очередная кровавая бойня.
Это было самое масштабное сражение с момента прибытия Мусаши. Сражались не только ниндзя Конохи и Облака, но и шиноби из Деревни Камня.
От непрекращающихся криков звенело в ушах, а нос настолько привык к запаху крови, что уже перестал его замечать. Три стороны сошлись в смертельной схватке, и каждую секунду кто-то погибал.
Когда всё закончилось, измотанные Мусаши и Итачи сидели рядом, прислонившись друг к другу, чтобы перевести дух.
Возможно, тот факт, что Мусаши сумел выжить, принёс ему своего рода признание. А может, Итачи по своей натуре не был таким уж холодным. После нескольких разговоров он, хоть и сохранял внешнее спокойствие, перестал сторониться Мусаши.
Из груды тел неподалёку донёсся стон. Итачи пошёл на звук и обнаружил ещё живого врага.
На глазах у изумлённого Мусаши он достал флягу и дал раненому попить.
Взгляд врага сменился с затуманенного на изумлённый, а затем он внезапно и решительно атаковал!
Чвак!
Вжик! Вжик! Вжик!
Кунай и рой сюрикенов одновременно поразили его. Враг снова безжизненно рухнул на землю.
Итачи поднял голову. В его глазах читалось недоумение.
— Мусаши, я хотел спасти его. Почему он попытался меня убить?
Мусаши покачал головой.
— Не знаю. Может, он и сам не понял: он хотел убить тебя, так почему ты пытался его спасти? Ладно, не забивай себе голову. Пойдём, не заставляй отца волноваться.
— Он не будет.
Они шли по земле, усеянной телами. Вдруг Итачи заговорил.
— Мусаши… куда мы идём?
— Куда? Обратно в лагерь, ужинать.
— Нет, я о другом. Этот мир шиноби… эти бессмысленные битвы… в чём смысл нашего существования? Что нас ждёт в будущем?
— Миска рамена, приготовленного лично сестрой Аямэ.
Итачи промолчал.
— Да ладно, не думай о всякой ерунде! — Мусаши по-свойски приобнял Итачи за плечи. — Слушай сюда. Ниндзя — это инструменты. А битва — это просто работа. Мы с тобой даже не генины, так, в лучшем случае, смазка для этих инструментов. Смысл нужно искать не на работе, а после неё. Вот закончится война, я отведу тебя в «Ичираку Рамен», и ты всё поймёшь! Говорю тебе, новый рамен с морепродуктами от дяди Теучи — это просто нечто! Одна ложка — и голова ясная…
Обновлено: 01.02.2026