Глава 1
Джон очнулся, лёжа лицом вниз на грубой каменной поверхности. Хотя это был не совсем камень. Джон не знал, как это назвать. Словно кто-то рассыпал по земле слой гравия, а затем залил его смолой. Но смолой это быть не могло — та бы нещадно воняла, а здесь… здесь не пахло ничем. Джон сел и усмехнулся.
— Какой странный сон.
Он ущипнул себя за щеку.
— Ай…
Его рука была в перчатке. И не только это — он был облачён в полную кольчугу и плащ. В памяти промелькнуло смутное воспоминание. Он стоит на Стене, всматриваясь на север в поисках белых ходоков или одичалых. Он размышлял, да, теперь он вспомнил, но о чём? С опаской Джон огляделся. Где бы он ни был, это место поражало своей странностью. Похожая на залитый смолой гравий земля уходила далеко вдаль, образуя причудливую дорогу, испещрённую белой разметкой. Пунктирные линии, каждый отрезок длиной с человека. Четыре ряда. Джон стянул перчатку и коснулся одной из них. Краска, не иначе.
— Но зачем красить… дорогу?
Справа от него тянулся каменный барьер высотой в половину человеческого роста. Он уходил вдаль вместе с дорогой и состоял из соединённых друг с другом длинных каменных блоков. Каменная кладка была простой, но в то же время странно сложной и, казалось, совершенно излишней. Верх барьера был закруглён, а вдоль него тянулись две гладкие выемки. Едва Джон решил, что его смятение достигло предела, как он заметил что-то металлическое за барьером. Когда он встал, увиденное ошеломило его до такой степени, что он выронил перчатку. Перед ним стояла странная стальная штуковина со стеклянными окнами вместо стен. Нет, при ближайшем рассмотрении — двери. У неё было четыре колеса, так что это, должно быть, какая-то повозка, но места для лошади не было. Внезапно Джон замер.
— Резина?! Колёса из резины, точно! Но зачем? И как?
Джон подобрал перчатку и перемахнул через каменный барьер. Он присел на корточки и потыкал в колесо голой рукой. Это действительно была резина. Задыхаясь, Джон отступил назад. Таких повозок здесь были сотни. Сотни, сотни и сотни, все брошены вдоль дороги, но только на этой стороне. Ему показалось, что его вот-вот стошнит. Он отшатнулся в сторону и столкнулся с зрелищем, по сравнению с которым его первоначальная паника показалась детской. Вдалеке, очень-очень далеко, высились башни. Не замковые башни, а одинокие строения высотой с горы. Они тянулись к небу, почти касаясь облаков. Джон пошатнулся, упал на колени у барьера и, опёршись на него, изверг из себя свой обед. Один сильный позыв, за которым последовало несколько судорожных всхлипов, и всё закончилось. Джон обмяк, прислонившись спиной к камням, и тыльной стороной ладони вытер рвоту с бороды. Странно, но он почувствовал непреодолимое желание разглядывать это пятно на руке.
Обед, да, он обедал. Был полдень, солнце пробилось сквозь долгую тьму, и Стена, плача, отсвечивала призрачной синевой. Здешнему солнцу, летнему, не о чем было беспокоиться. На небе не было ни облачка. Оно беспрепятственно светило на него, запекая в толстом чёрном плаще. Снять его, наверное, было бы разумно, но отчего-то он дарил ему странное утешение. Поэтому он оставил его. Теперь, когда жжение от рвоты в горле утихало, Джон решил, что это пошло ему на пользу. Его разум прояснился, и реальность окружающего мира начала проступать всё отчётливее. Королевство, обладающее богатствами для строительства подобных вещей, в это время дня наверняка бы кишело жизнью, но Джон, насколько он мог судить, был один. Окна странных повозок были покрыты толстым слоем пыли и грязи. Их бросили как попало, словно в страхе, как человек роняет оружие, зная, что битва проиграна. Внезапно откуда-то донёсся глухой удар. Джон мгновенно вскочил на ноги, его рука сама легла на эфес Длинного Когтя. На дороге царила тишина. Та самая, что оглушает. Затем — снова удар. Он доносился дальше по дороге, со стороны тех башен. Джон, ступая с носка на пятку, начал красться вперёд. И снова этот глухой удар. Он понял — звук шёл из одной из металлических повозок. За грязным окном виднелось лицо женщины. Она билась о стекло обеими руками и скалила на него зубы, как рычащий волк. Её покрасневшие, широко раскрытые глаза встретились с его взглядом, не мигая. Джон уже было списал всё на безумие, но тут он увидел гниль. Полосы кожи свисали с её лица, в ранах росла плесень, а редкие, как солома, волосы выпали клочьями. Это была не обычная прокажённая, это был ходок. Джон отступил от повозки и выхватил Длинный Коготь.
Но… ходок ли?
Глаза у неё были не синие. Возможно, в этом странном месте и ходоки были странными. Да, должно быть, так. Джон подошёл к повозке, занёс Длинный Коготь и пронзил им окно. Всё стекло разлетелось вдребезги, но как-то неправильно. Тем не менее, острие Длинного Когтя вонзилось ходоку в грудь. Но та не упала. Она лишь глубже насадила себя на клинок в попытке дотянуться до него, царапая воздух коричневыми обломанными ногтями. По борту повозки потекла чёрная кровь. Джон отшатнулся и выдернул меч. Он взмахнул снова, разрубая плечо ходока, пока лезвие не врезалось в металл двери. Несмотря на то, что тварь была рассечена надвое от плеча до груди, она продолжала дёргаться. Из неё хлынул поток чёрной крови, словно опрокинули ведро.
— Сдохни, тварь!
Джон отступил и вонзил меч ей в голову. Наконец, она сдалась и обмякла на разбитом окне. Это не мог быть ходок, каким бы странным ни было это место, ни один ходок не устоял бы перед валирийской сталью. Нет, это было что-то другое. Что-то опасное. Тёмное и неведомое колдовство извратило эту женщину, создав чудовище. Джон отступил от трупа. В конце концов, кто знает, может, она снова оживёт. Он наблюдал за ней, его грудь сжималась от напряжения. Мир снова погрузился в тишину. Порывы ветра свистели в ушах Джона, а за ними последовал звук столь приятный, что он смог отвлечь его от ужаса. Приближался стук копыт. Он резко обернулся и увидел всадника. Человек, как и всё остальное, был странным. Его одежда была слишком хороша для крестьянина, но не походила ни на что, что Джон когда-либо видел на лордах. Светло-коричневая рубашка и грязно-коричневые штаны сидели идеально, сшитые со сложной искусностью. К рубашке была приколота золотая семиконечная звезда. Такая же красовалась на его причудливой широкополой шляпе. Шляпа чем-то напоминала фермерскую, но ни один фермер не мог позволить себе такое золото. Тем не менее, это было самое нормальное, что Джон видел до сих пор. Мужчина с подозрением разглядывал его по мере приближения. Подозрение сменилось страхом, когда Джон побежал ему навстречу. Рука всадника потянулась к ножнам на бедре.
— Эй, ты! Ты здешний?
— Здешний? — Мужчина остановил коня. — Из города? Нет, я из посёлка.
Его голос снова не походил ни на что, что Джон когда-либо слышал. Он растягивал и твердо произносил «р», его гласные звучали протяжно, и всё это вместе походило на невнятную речь. Может, он пьян.
— Хорошо. Тогда что это за место?
— Ты что, головой ударился?
Джон потрогал голову.
— Нет.
Мужчина склонил голову набок и оглядел его с ног до головы.
— Что это за… наряд на тебе?
— Наряд? Ты про мою одежду?
— Да.
— Я… ну… Ты слышал о Вестеросе?
— Это в Англии?
— Нет. Я не из… Англии.
— Ну, по-моему, у тебя британский выговор.
— Бри- Слушай! Скажи мне, где мы!
Мужчина посмотрел на него как на сумасшедшего.
— В Атланте.
— А это где?
— В Джорджии.
— Джорджия… Это на востоке?
— Да.
Мужчина кивнул на Длинный Коготь.
— Эта штука настоящая?
Внезапно осознав, как он выглядит со стороны, Джон вытер Длинный Коготь о плащ и вложил его в ножны.
— Прошу прощения, я не желаю тебе зла. Я просто заблудился. И, честно говоря, совершенно сбит с толку.
— Похоже на то. Как ты здесь оказался?
— Я очнулся, вон там.
Подозрительность во взгляде мужчины смягчилась. Он подвёл коня к барьеру между ними и протянул руку.
— Меня зовут Рик.
— Джон.
Джон пожал руку Рика, и на лице того появилась улыбка.
— Ты помнишь что-нибудь до того, как очнулся?
— Да, я был… ну, я был там, где и должен был быть. А потом внезапно — перестал.
— Ясно, — кивнул Рик.
Он посмотрел мимо Джона на тварь.
— Им нужно мозги разносить, по крайней мере, по моему опыту.
— Что это за существо?
================================================================================
Глава 2
— Что это за существо?
— Человек, или, по крайней мере, был им. А сейчас? Чёрт, не знаю.
— Трагедия.
— Это точно.
— Какое колдовство за это в ответе?
— Колдовство? Не, думаю, это какая-то болезнь. Наверное, вирус.
— Наверное? Ты не знаком с этим недугом?
— Нет. Я в той же лодке, что и ты, очнулся всего несколько дней назад.
— Но ты сказал, что ты здешний?
— Так и есть, я был в коме.
— Тогда тебе повезло. Мой брат страдал от того же недуга, нужна сильная воля, чтобы его побороть.
— Сочувствую.
— Спасибо.
Взгляд Джона упал на ножны Рика. Рукоять клинка была изогнутой и толстой, со странным металлическим кольцом внизу, которое, как предположил Джон, было нужно, чтобы его вращать. Он указал на него.
— Твой клинок, почему у него такая рукоять?
Рик с недоумением посмотрел вниз. Он похлопал себя по поясу, прежде чем положить руку на рукоять.
— Ты про мой ган?
— Ган? Его так зовут? — Джон рассмеялся. — Полагаю, я слышал имена и похуже!
Рик рассмеялся и вытащил оружие.
— Нет, это пистолет. Кольт? Револьвер?
Когда Рику стало ясно, что ни одно из этих слов ничего не значит для Джона, он снова оглядел его с ног до головы.
— Это… как лук и стрелы, но стреляет маленькими металлическими штучками, которые летят очень быстро.
— То есть… как праща?
— Вроде того, — рассмеялся Рик. — Я бы показал, но это напугает лошадь.
— Почему?
— Он громкий.
Джон с изумлением разглядывал оружие. Если это правда, то оно представляло собой грозную силу. Мощное, как удар молнии, и при этом не тяжелее добротного кинжала.
— Ты знаешь, где твои родители? Кто-нибудь из знакомых? — спросил Рик.
Тон вопроса озадачил Джона. Рик говорил так, словно он был потерявшимся ребёнком. Он был мужчиной семнадцати лет, лордом-командующим, пережившим войну. Он выпятил подбородок и расправил плечи.
— Мои родители мертвы, и я один.
Сожаление и печаль омрачили лицо Рика.
— Я бы предложил тебе пойти со мной, но там, куда я направляюсь, может быть небезопасно.
— Судя по всему, здесь нигде особо не безопасно. Кроме того, есть те, кто на меня надеется. Струсить сейчас — значит обречь их всех.
— Что ж, я направляюсь в город. Ищу жену и сына, скорее всего, они в какой-то момент пришли сюда.
Джон перелез через барьер. Даже если Рик и считал его ребёнком, всё в нём — от манеры говорить до осанки — говорило Джону, что на этого человека можно положиться.
— Тогда наши одиночества закончились.
Лёгкая улыбка тронула губы Рика. Он мягко сжал бока коня ногами и продолжил свой путь. Джон заметил у него за спиной какую-то сумку, из которой торчал громоздкий кусок металла. Судя по такому же круглому отверстию для пальца, это был ещё один из этих ганов.
Долгое время они шли по дороге в молчании. Тишина, располагавшая к размышлениям. Под палящим летним солнцем этой земли не было ни снега, ни льда, ни мокрого снега. Ни единой белой крупинки. Воздух был влажным, и когда налетал ветерок, он был мирным, не кусал и не пытался заморозить сопли в носу Джона. За дорогой в сухой земле росла трава, чего Джон по-настоящему не видел уже очень давно. Он почти забыл, как она выглядит без снега. Жара продолжала запекать его в кольчуге и мехах, но Джон всё равно отказывался с ними расставаться. Рик нарушил молчание.
— Твой наряд, что он означает?
— Чёрный цвет носят мои братья, чтобы показать, что мы — часть Ночного Дозора. Мы защищаем наш дом от угроз. — Джон указал на шляпу Рика. — А твой… наряд? Зачем золотые звёзды? Ты поклоняешься Семерым?
— Чёрт, после всего этого я уже не знаю, верю ли я хоть в одного бога. Звёзды… ну, они как твой плащ, полагаю. Я помощник шерифа.
— И что это значит?
— Я защищал свой дом. Не только свою семью, но и всех, кто там живёт.
— Этот отряд шерифов звучит весьма благородно.
Рик усмехнулся и кивнул.
— Как и Ночной Дозор.
— Мы стараемся.
Дорога закончилась, разветвляясь на несколько меньших, которые были разделены линиями лишь пополам. Они пересекались, образуя своего рода сетку. По их краям, между гигантскими башнями, пролегали тротуары из гладкого камня. Даже самые маленькие из башен внушительно возвышались над ними. Джон свободно разглядывал их, но на настоящих гигантов он не смел поднять глаз. Он совершил эту ошибку однажды, и от того, как закружилась голова, ему показалось, что ему снова четырнадцать, и он впервые видит Стену. Хотя по сравнению с этими башнями Стена выглядела довольно скромно. Улицы города, как и дорога, которую Рик назвал хайвеем, были безжизненны. Металлические повозки, называемые машинами, также были брошены повсюду. Лицо Рика было мрачным, как грозовая туча. Он смотрел на покинутые улицы с высоты своего коня со взглядом, слишком знакомым Джону. Он слишком часто его видел. Он застывал на лицах людей после битвы и следовал за ними с поля боя. Ужасы войны любили задерживаться.
— Ты всё ещё дышишь, — сказал Джон.
— А, ч-что?
— Этот мир рушится, неподвластный людям. Не сокрушайся о гнили, пока ты ещё стоишь на ногах.
— Может быть. Но как же Лори и Карл? Как я могу не беспокоиться, не зная, в порядке ли они?
— Они способны за себя постоять?
— Карлу десять.
— С ним его мать, не так ли? Она боец?
— В каком-то смысле, да.
— Тогда тебе нечего бояться.
Когда они повернули за угол, Рик внезапно осадил коня. Широко раскрыв глаза, он уставился туда, куда не смел смотреть Джон. Слова застряли у него в горле.
— Господи…
Неохотно Джон проследил за его взглядом и увидел обугленный бок башни. Огромная, почерневшая от огня дыра зияла в ней. Соседние здания носили похожие раны, как и улицы внизу. Это напомнило Джону истории, которые рассказывала ему Старая Нэн о Харренхолле. Гигантские каменные башни, расплавившиеся, как свечи.
— В твоём мире ещё живут драконы?
Рик опустил взгляд, сжал бока коня и поехал дальше с каменным лицом. Возможно, в тех башнях хранили дикий огонь. Неудивительно, что в такой процветающей земле его было в избытке. Глядя на выжженные строения, Джон поравнялся с Риком. Лицо мужчины всё ещё было твёрдым, как камень. Он странным образом напоминал Джону его отца. Тот взгляд, который появлялся у него, когда он, так редко, сердился. Или перед тем, как ему предстояло сделать что-то, чего он предпочел бы не делать, но был обязан.
— Мир не рушится, Джон. Он мёртв.
— Мёртв? Пока люди ещё дышат, мир никогда не сможет по-настоящему умереть. Только измениться.
— И что это за мир? Мир, которым правят мертвецы? Что это за жизнь?
— Мертвецы, по крайней мере, по моему опыту, не правят. Они стирают. Правят люди. И всегда будут, до тех пор, пока последний человек не испустит последний вздох.
— Правят чем? Этим?
— Груда щебня для правящих людей часто стоит больше, чем море золота.
Их путь снова погрузился в тишину. Хотя эту тишину постепенно начали нарушать звуки. Слабые, протяжные стоны доносились со всех сторон. Шипение и визг, от которых у Джона по коже побежали мурашки. Впереди, примерно в лиге от них, из-за угла выбрел один из этих гниющих трупов. Он заметил их и заковылял в их сторону, вытянув руки и царапая воздух. Рик остановился, и Джон начал вынимать Длинный Коготь.
— Стой, пойдём другим путём, — сказал Рик.
— Он всего один.
Словно в подтверждение правоты Рика, к первому присоединились ещё трое. Затем, чтобы окончательно доказать его правоту, появились ещё пятеро, и их стало девять против двоих. Джон вложил Длинный Коготь в ножны.
— Тогда другим путём.
Он дал Рику место, чтобы развернуть коня, и не спускал глаз с группы трупов. Слабые стоны становились всё отчётливее, шум просачивался в сознание. Затем, внезапно, звук обрёл оглушительную ясность. Орда трупов, достаточная для небольшой армии, хлынула из-за угла. От башни до башни, от тротуара до тротуара улица заполнилась ходячими мертвецами.
— Дерьмо! — крикнул Рик и протянул руку. — Запрыгивай!
Очевидно, Джон весил больше, чем казалось, потому что глаза Рика вылезли из орбит, когда он попытался его поднять. Впрочем, помощь Джону была не нужна. Он в мгновение ока оказался позади Рика и ухватился за его плечи.
— Быстрее, они приближаются!
— Но-о!
Рик ударил коня пятками в бока, пуская его в галоп. Копыта застучали по чёрной дороге, создавая ужасающий, громоподобный грохот. Они неслись по пустынным улицам между ржавыми машинами и брошенными вещами, о назначении большинства из которых Джон не имел ни малейшего понятия. Вой мертвецов ревел, казалось, окружая их со всех сторон, даже когда они оставили орду позади. Перекрёсток четырёх улиц приближался с головокружительной скоростью, и они пронеслись через него, лишь чтобы столкнуться с ещё одной воющей ордой. Лошадь пронзительно заржала, вздыбившись. Рик боролся с поводьями, Джон обхватил его за грудь, но всё было тщетно. Рика выбросило на пустую улицу, а Джона — прямо в гущу орды. Он рухнул на землю с грохотом, который пронзил всё его тело, выбив воздух из лёгких. Трупы роились вокруг него, как опарыши. Стена из гнили и коричневой плоти заслонила ясное, безоблачное небо и его палящее летнее солнце. Но тут грянул гром. Словно он оказался внутри грозовой тучи. Голова трупа над ним взорвалась, разлетаясь в стороны. Он упал на него, пока остальные набрасывались сверху. Их руки рвали его плащ, оставляя длинные прорехи. Ногти скребли по кольчуге, ломаясь о звенья. Дикие твари даже пытались укусить его, кроша зубы о сталь. Прежде чем один успел вцепиться ему в щеку, он отшвырнул его, заставив упасть. Он отбивался от других ногами, отбросил одного ударом кулака в темя и вывернулся из-под груды гнили. На ногах было не лучше. Они наступали со всех сторон, тянулись и хватали его. Джон использовал всё: кулаки, локти, ноги и колени, чтобы держать их на расстоянии. Хороший удар плечом отправил одного назад, в толпу, сбив с ног пятерых. Это создало достаточный просвет, чтобы он смог выхватить Длинный Коготь, но они тут же снова набросились на него.