— Ты! — говорит он. — Снимай свою рясу и отдай ее Великому!
— Это огромная честь для меня, — лепечет девушка и поспешно стягивает свой балахон. Встает и идет к дереву. Трясется вся. Неужели настолько боится маленького голозадого мальчонку?
Когда она подходит ближе и протягивает балахон с тихим «Возьмите», он видит ее красное лицо и поджатые губы. Она почти плачет.
А еще она явно младше, чем он. «Был», мысленно поправляет себя.
Он берет одежду и, придвинувшись к ней поближе, шепчет:
— Ты настолько меня боишься?
Она резко поднимает взгляд. Глаза большие, голубые, яркие. И уже мокрые. Но девушка все равно мотает головой в разные стороны, отрицая.
— А почему так трясешься?
— Одежда… — еле слышно лепечет она. — Стыдно.
Он осматривает ее с ног до головы. Легкое светлое платье, по щиколотку, явно приятное на ощупь. Отличное платьице, простое, без излишков, хорошо сидит на ее хрупкой фигурке. Чего стыдиться-то?
Пока он надевает балахон, — все еще слишком большой даже с учетом миниатюрности девушки, — бросает мимолетный взгляд ей за спину. И вот тут его осеняет. Некоторые парни усиленно отводят взгляд от девушки, а вот остальные пялятся так, что сразу хочется им глаза кислотой залить. Мерзко, отвратительно, похотливо. Особенно вон тот старый хрен, у которого морщин на лице больше, чем прожитых лет.
Если это средневековье, то девушка сейчас буквально стоит посреди поля в нижнем белье.
Он зыркает на похотливых настолько сурово, насколько хватает его детской мимики, и говорит:
— Живо отвернулись! Нечего так ее глазами жрать.
Парни сразу же реагируют. Сначала переводят испуганные взгляды на него, а потом своего лидера. Тот тоже зыркает максимально сурово. И они отворачиваются. А вот старый хрен недовольно глаза щурит еще с полминуты и только потом прикрывает веки. Да чтоб у него с концами стручок отсох!
Девушку все равно продолжает трясти. Черт. И что делать? Она же из-за его голой жопы тут страдает.
Он смотрит на пафосного мужика, долго смотрит, чтобы тот заметил. И он замечает.
— О Великий, теперь…
— Ты же главный? — перебивает детский голосок. Мужик сначала офигевает, а потом с гордым видом кивает. — Раз главный, должен о своих людях заботиться. Отдай девушке свою одежку. Не видишь разве, как ее трясет?
— Но Великий… — лицо мужика вытягивается, а в глазах плещется непонимание. — Я ведь… Это ведь одежды более высокого сана, она еще недостойна…
— Тряпка — это тряпка. Отдай, — упрямо говорит он.
Пафосный мужик вздыхает и направляется к дереву, на ходу снимая балахон. Оказывается, на его балахоне еще и вышивка есть, вроде как золотистыми нитями. Ого.
— Во истину, ты только появился, но уже делаешь жизни людей лучше, — улыбается мужик по-доброму и протягивает балахон девушке.
Она берет одежду в руки, смотрит сначала на своего главного, потом вниз на него и тоже улыбается. Слезы все-таки текут по румяным щекам. Она спешно надевает балахон и благодарит за заботу. Милая девушка, искренняя.
— А теперь давайте направимся в нашу церковь, — говорит пафосный мужик, и его впервые не хочется называть пафосным.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 01.02.2026