Как только Симона прибыла в Тиллийский особняк, она, всё ещё одетая в дорожный костюм, отправилась в Овальный кабинет. Дворецкому позади она передала, что останется на сегодняшней вечер и уедет завтра:
— Давай поговорим, брат. Я хочу знать, о чём ты, чёрт возьми, думаешь, — понимая, что она не отступит, герцог поднялся со своего кресла и встал напротив неё.
— О чём ты хочешь поговорить?
— Почему ты так неожиданно уехал в Тиллию, когда — как ты всегда говорил — настало важное время? Ты бросил всё на меня.
— Но у тебя же всё хорошо, да? Слышал, она дебютировала с успехом. Это было грандиозно, — вопреки своим словам аристократ холодно смотрел на маркизу.
— Я поняла, что тебе это не по душе. Ты можешь вернуться в Дублин и взять всё в свои руки.
— Разве ты не переживаешь об Айрис?
— Называй её Регина. Сейчас Айрис — та девочка в Дублине. И ты сделал это собственными руками.
Киллини нахмурился, недовольный тем, что младшая сестра так спешно поправила его. Ему было неприятно слышать, что незаконнорожденного ребёнка зовут «Айрис» — именем его любимой дочери. Пусть даже временно:
— Хорошо, пусть будет Регина. Разве ты не беспокоишься о Регине, которая вынуждена слушать новости о собственном дебюте — а это случается в жизни только раз! — в то время, как её заменяет другая?
— Раз уж мы говорим о беспокойстве… много раз ты бывал здесь за последний год? И внезапно, в этот сложный период, тебе пришлось быть вместе с Региной?
— Если пытаешься во всём кого-то обвинить — иди и отдохни, — герцог пытался избавиться от собеседницы, словно не хотел иметь с ней никаких дел.
— Поедем завтра со мной. Все удивляются, почему отец не присутствовал на дебютном вечере своей единственной преемницы.
— Но ты ведь выкрутилась и сказала, что я болен, так? Более того, ты придумала отличную историю с выздоровлением и поведала миру о трудностях, какие преодолевала Регина до дебюта в обществе. Какой смысл упрямиться, зачем ты тянешь меня туда?
— А всё легко объясняется— ты просто не хочешь иметь к этому никакого отношения, ты оставляешь всё мне и отступаешь. Хорошо. — бросила Симона, понимая, что говорить больше не о чем.
Взглянув на сестру, герцог отчеканил:
— Сделай всё как надо. Когда закончишь работу, я выделю тебе достаточно средств, чтобы ты смогла прожить остаток жизни в поместье Чеверт.
— О чём ты? Почему я внезапно переезжаю в Чеверт?
— Это место, где ты должна быть. Регина уже выросла, так что тебе пора жить собственной жизнью. А Регина проживёт свою, выйдет замуж и станет герцогиней.
— Этим ты подразумеваешь, что для семьи Киллини я в будущем стану лишь помехой.
Несмотря на горькую усмешку сестры, герцог продолжал говорить то, что задумал:
— Если хочешь, я куплю тебе особняк в Дублине. Не нравится Чеверт — оставайся в столице.
Это значило, что вход в Тиллийский особняк был для неё закрыт. Дворянка спрятала в складках платья дрожавшие руки — она не могла спорить с братом сейчас. Ей нужно время, чтобы обдумать всё спокойно и обстоятельно:
— Я сделаю, как ты хочешь. Я очень устала с дороги и пойду спать. Завтра на рассвете я должна вернуться в Дублин, поэтому, я думаю, мне придётся уехать не попрощавшись. Надеюсь, герцог поймёт.
— Хорошо.
***
Симоне удалось с достоинством покинуть кабинет аристократа. Она кивнула дворецкому, сообщив что закончила свои дела. Женщина едва перебирала ногами. Всё её тело дрожало: усилия, что она прилагала более десяти лет, были забыты без особых сожалений.
Тем не менее, маркизе удалось успокоиться.
Как Симона и думала, в случае провала она станет тем самым козлом отпущения. Но даже если всё пройдёт гладко, её изгонят на Северные территории как какого-то вредителя. О чём герцог думал… и почему так внезапно отвернулся, сделал из сестры врага?
На самом деле, причина была не важна.
Но Симона не рассчитывала на подобное отношение: пока аристократка лезла на амбразуру и боролась, рискуя всем, он отступил, чтобы нанести удар в спину. Шагнув в свою комнату на втором этаже, женщина хорошенько обо всём подумала: она никогда не станет затворницей как планирует герцог!..
Маркиза осмотрела покои в поисках ждущей её Веры, но поняла, что та не поехала с ней. Симона хотела было дёрнуть за верёвку, но в дверь тихо постучали:
— Входите.
С позволения мадам дверь открылась, и внутрь вошла маленькая горничная с подносом в руках. На нём женщина увидела приготовленный на ночь чай:
— Здравствуйте, мэм. Дворецкий попросил меня прислуживать вам.
Дворянка кивнула на её приветствие и жестом указала на своё платье. Переодевшись, она вышла на широкую террасу, села в кресло и подозвала служанку:
— Принеси чай сюда и приготовь ванну. Я отойду ко сну сразу после неё.
— Да, мэм. Но как же ужин?
— Не хочу. Я уеду ранним утром, так что будьте готовы.
Симона внимательно взглянула на горничную, которая подала ей напиток:
— Я знаю тебя, ты следовала за сэром Кейденом.
— Да, мэм.
Женщина сильно удивилась перемене, произошедшей в этой девочке всего за полтора месяца:
— Ты сильно изменилась. Когда сэр Кейден попросил меня нанять тебя, я сомневалась.
Диан испытала некоторое облегчение, когда пугающая и всегда суровая мадам похвалила её. А затем девушке захотелось спросить о том, что её волновало. Она пыталась бороться с любопытством, но вскоре приняла решение и осторожно проговорила:
— Эм, мадам, в порядке ли, здорова ли миледи?..
Симона ещё раз посмотрела на служанку, какая ожидала ответа, перебирая пальцами. Но затем маркиза вспомнила, что эта девочка, пусть и недолго, но прислуживала Джульетте.
Когда Джули отправилась в Дублин, её сопровождали некоторые горничные из столицы. А после отъезда Регина тут же вернулась из своей пристройки в главный особняк вместе со своей прислугой. Возможно, племянница спешила с переездом, потому что боялась потерять своё место… даже если лжепринцесса прожила в её покоях недолго…
Во всяком случае, факт, что это дитя смогло остаться при работе, когда всё вернулось на круги своя, говорил о том, что она кое-что смыслила. Симона окинула Диан внимательным взглядом:
— Когда я уезжала, она была здорова.
Лицо девушки, которая, наконец, получила ответ, просияло:
— Чем ты сейчас занимаешься в особняке? — любопытно добавила дворянка.
Горничная на мгновение засомневалась:
— Я не делаю ничего особенного: мою полы, привожу в порядок комнаты, иногда подношу чай.
— Понятно, — маркиза сидела тихо, словно мучаясь, но потом спросила, — ты ведь следовала за сэром Кейденом, не так ли?
— Да, мэм.
— Могу я попросить об одолжении? — острое, пугающее лицо заставило Диан напрячься, но голос мягко добавил. — Это для Джульетты
На мгновение девушка оторопела, но затем кивнула:
— Если это что-то, что я в силах сделать.
— Ничего сложного. Я просто хочу, чтобы ты дала мне знать, если в этом особняке что-то случится, и если ты услышишь что-нибудь обо мне или Джульетте.
Диан широко распахнула глаза: она передавала всю информацию сэру Кейдену, но теперь должна была отдельно связываться и с миссис Рабан. Горничная хотела что-нибудь сделать для Джули, но не могла решиться. Аристократка взглянула на нерешительную девочку и спокойно продолжила:
— Это не навредит тебе. Просто доложи, если что-то посчитаешь странным.
Это был абсолютный приказ.
Служанка не знала, почему госпожа этого хочет, однако никто не запрещал ей обмениваться информацией с иными лицами, тем более если это касалось исключительно этой мадам и Джульетты.
Более того, ведь это для Джули… Диан хотела следовать зову сердца, и потому кивнула:
— Я сделаю так, как вы скажете.
Обновлено: 12.01.2026