Том 4 Глава 89 — Путешествие на Запад Глава 89

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ, в которой будет рассказано о том, как Желтый лев-оборотень напрасно готовился к пиру в честь волшебных граблей, а ученики Танского наставника, по прозванию Золото, Дерево и Земля, учинили буйство на горе Барсова голова Мастера-кузнецы, работавшие несколько суток подряд в усадьбе правителя, до того переутомились, что в эту ночь уснули как убитые. Как только начало светать, они проснулись и принялись за работу, но оказалось, что оружия под навесом нет. От испуга они сперва остолбенели, а потом принялись искать и обшарили всю мастерскую В это время вышли три княжича посмотреть, как подвигается работа. Мастера при виде их упали на колени и стали жаловаться, отбивая земные поклоны: — О княжичи, милые! Не знаем, куда делось оружие ваших троих священных учителей! От этих слов княжичи в испуге задрожали. — Наверное, наши наставники убрали оружие к себе этой ночью, — сказали они и с этими словами побежали к беседке Белого шелка. Они увидели белого коня, который стоял на обычном месте под навесом. — Наставники! Вы еще спите, — стали кричать княжичи. — Нет, уж встали! — отозвался Ша-сэн и, поспешно отворив дверь, пропустил княжичей. Те, не видя нигде оружия, совсем растерялись. — Наставники! Не вы ли спрятали свое оружие? Сунь У-кун сразу же вскочил на ноги. — Нет, мы не убирали его! — воскликнул он. — Ночью ваше оружие исчезло из мастерской! — сказали княжичи. — А мои грабли целы? — разволновался Чжу Ба-цзе, поспешно поднимаясь с постели. — Мы только что вышли посмотреть, как идет работа, и увидели мастеров, которые всюду ищут ваше оружие, но пока тщетно. Мы подумали, что, может быть, вы, наставники, взяли его себе, а потому и явились сюда, чтобы удостовериться в этом. Оружие нашего старшего наставника обладает способностью меняться в размерах, вот мы и подумали, что он спрятал его где-нибудь на себе, чтобы посмеяться над нами. — Говорю вам, что мы не брали оружия, — твердо произнес Сунь У-кун. — Идемте на поиски! — добавил он. Все направились во двор усадьбы, под навес, но там не нашли даже следов оружия. — Уверен, что это негодяи кузнецы украли! — заявил Чжу Ба-цзе. — Отдайте назад живей! — закричал он. — Будете мешкать, убью вас! Убью! Кузнецы в смятении стали отбивать земные поклоны и проливать слезы. — О небо! Мы до того измучились от непрерывной работы, что ночью заснули. На рассвете встали, смотрим, а оружия нигде нет. Мы ведь простые смертные, разве под силу нам поднять ваше оружие? Умоляем вас, отцы родные, пощадите нас! Пощадите! Сунь У-кун помолчал, а затем с досадой произнес: — Мы сами виноваты! Надо было показать оружие и тут же унести его с собою. Как только мы решились оставить его здесь? Скорей всего какой-нибудь дурной человек, который не спит по ночам, заметив сияние, излучаемое нашим драгоценным оружием, сегодня ночью похитил его. Но Чжу Ба-цзе не поверил Сунь У-куну и продолжал настаивать на своем. — Что ты говоришь, брат! — сказал он. — Откуда может взяться дурной человек в такой мирной стране, да притом не где-нибудь в глуши или в горах? Несомненно, что кузнецы скрывают правду: они, очевидно, заметили сияние от нашего оружия и решили, что оно очень драгоценное. Ночью они вышли из усадьбы, сговорились с шайкой грабителей и сообща украли оружие. Отдавайте же скорей! — закричал он, обращаясь к кузнецам. — Не то я поколочу вас! Но мастера, не переставая кланяться, клялись и божились, что не брали оружия. В это время появился сам князь. Узнав, что случилось, он от страха изменился в лице и долго не мог прийти в себя, только стонал да охал. Наконец он проговорил: — Священные наставники! Подумайте сами! Ведь ваше ору- жие не простое. Его не сдвинут с места даже сто человек! К тому же, пять поколений моего рода правили в этом городе, и я осмелюсь сказать, не ради красного словца или бахвальства, что мы заслужили доброе имя и прославились далеко за пределами округа. Жители города, как военные, так и гражданские, мастеровые и ремесленники, — все боятся нарушать мои правила и законы и ни в коем случае не позволят себе скрывать правду. Подумайте хорошенько, как могло пропасть оружие. — Нечего тут раздумывать, — усмехнулся Сунь У-кун. — Не надо также мучить подозрениями бедных кузнецов. Позволь спросить тебя, правитель, есть ли где-нибудь в твоем уезде какие-нибудь горы или леса, в которых водятся оборотни? — Ты очень разумно поступил, задав этот вопрос, — ответил правитель уезда. — К северу от нашего города находится гора Барсова голова и в горе — пещера Пасть тигра. Одни говорят, что в этой пещере живет праведный отшельник, другие — что там водятся волки и тигры; ходят также слухи, что там обитает какой-то оборотень. Однако я никогда там не был и ничего точно не знаю. Сунь У-кун рассмеялся. — И этого достаточно, — сказал он. — Теперь ясно, что оружие украл дурной человек, который живет в пещере. Он узнал, что здесь находятся драгоценные сокровища, и ночью похитил их. Затем Сунь У-кун обратился к своим спутникам: — Чжу Ба-цзе, Ша-сэн! Оставайтесь здесь и берегите нашего наставника! Охраняйте также весь этот город, а я быстро вернусь. Кузнецам же он приказал поддерживать огонь в горнах и продолжать работу. Молодец Царь обезьян! Простившись с Танским монахом, он со свистом умчался и исчез из виду. В один миг достиг он горы Барсова голова, которая, как оказалось, находилась всего в тридцати ли от города. Сунь У-кун поднялся на самую высокую вершину, чтобы оглядеть всю местность. Воздух был насыщен зловонными испарениями. Значит, где-то здесь поселился дьявол или оборотень. Как дракон-исполин, Извивается длинный хребет, Голый гребень вздымая. Бесконечной грядою Гора по земле разлеглась, Целый край обнимая. Островерхие пики Крутыми рядами торчат, В небо дерзко вонзаясь. По отвесным ущельям Стремительно льются ручьи, С высоты низвергаясь. У подножья лужайки Чудесной травой поросли Вдоль отлогого ската, И покрыта земля Пестротой небывалых цветов, Как парчою богатой. Вековых кипарисов И сосен, прямых, как стрела, Строй сомкнулся зеленый. Кроны древних деревьев И рощи бамбука шумят, Забираясь на склоны. Стрекотанье сорок, Горных воронов сумрачный грай Слышен там над обрывом. Дикий аист трубит, И в ответ ему хор обезьян Вторит плачем тоскливым. Под нависшей скалой Так привольно с подругой пастись И оленям и лосям. Пары лис и енотов Резвятся в колючих кустах Под отвесным утесом. Грозно дыбится кряж, Как дракона волнистый хребет, Острый гребень подъемля. Сто отрогов его, Извиваясь, расходятся врозь И уходят под землю. От холмов Юйхуа Начинается главная цепь, Вдаль стремясь величаво, С древних лет Не смолкает об этой великой горе Легендарная слава. Внимательно оглядывая местность, Сунь У-кун вдруг услышал человеческие голоса где-то за горой. Он быстро обернулся и увидел двух оборотней с волчьими головами. Они шли в северо-западном направлении и о чем-то громко разговаривали. «Не иначе как это оборотни, посланные в дозор, — решил Сунь У-кун. — Надо пойти за ними, подслушать, о чем они говорят, и узнать, в чем дело». Прищелкнув пальцами, Сунь У-кун прочел заклинание, встряхнулся и превратился в мотылька. Расправив крылышки и порхая, он догнал оборотней. Мотылек из Сунь У-куна получился великолепный. Вот послушайте. Парой крылышек он наделен, Белоснежных, как пудра. Два серебряных усика — Блещут в сиянии утра. То несется стремительно, Ветром подхваченный резким, То задумчиво, медленно Кружится в солнечном блеске. Через речки летит, Перепархивает через кручи И соцветий раскрывшихся Запах впивает летучий. Ароматы крадет И пыльцу по пути собирает, Беззаботно и весело С ивовым пухом играет. Грациозный, живой, Полный света и радостной дрожи, Лепестки своих крылышек Он то раскроет, то сложит. Летая прямо над головами оборотней, мотылек прислушивался к их разговору. — Дружок! — громко воскликнул один из них. — Нашему великому князю чертовски везет. В позапрошлом месяце раздобыл себе красотку и теперь забавляется с ней в своей пещере, а вчера ночью достал замечательное оружие трех видов, настоящий клад, которому даже цены нет! Завтра утром он устраивает пир в честь волшебных граблей, то-то мы полакомимся! — Да и нам изрядно подвезло, — отозвался другой оборо- тень. — Дали нам двадцать лянов серебра на покупку свиней и баранов. Сейчас придем на рынок и первым делом выпьем несколько сосудов вина. К счету на покупку сделаем приписку, заработаем на этом деле два-три ляна и купим себе ватную одежду на зиму. Ладно? Оборотни, смеясь и разговаривая, вышли на большую дорогу и помчались словно на крыльях. Сунь У-кун очень обрадовался, услыхав, что будет устроен пир в честь волшебных граблей. Он хотел было убить оборотней, но решил, что они не виноваты, к тому же у Сунь У-куна не было оружия. Обогнав оборотней и приняв свой первоначальный облик, Сунь У-кун встал посреди дороги, поджидая их. Когда оборотни увидели его и подошли вплотную, он дунул на них своим волшебным дыханием и прочел заклинание: оборотни остановились как вкопанные и больше не двигались с места. Они застыли, упершись ногами в землю, вытянувшись вперед с выпученными глазами, не успев вымолвить ни слова. Сунь У-кун повалил их наземь, обыскал и действительно нашел двадцать лянов серебра в мешочках, привязанных к поясу. Там же у каждого лежали таблички, покрытые белым лаком. На одной было написано «Плут-чудак», а на другой — «Чудак-плут». Великий Мудрец взял серебро, отвязал таблички и направился обратно в город. Прибыв в усадьбу князя, он приветствовал Танского монаха, а также всех больших и малых чиновников, затем мастеровых, и рассказал все, что произошло. Чжу Ба-цзе начал радостно смеяться. — Должно быть, мое сокровище излучает самое яркое сияние, а потому в честь его и устраивается пир, для которого послали купить свиней и баранов. Но как же теперь отнять его у оборотня? — Придется нам троим пойти на выручку, — отвечал Сунь У-кун. — Серебро, предназначенное на покупку живности, мы отдадим в награду мастерам, а у правителя уезда попросим несколько свиней и баранов. Ты, Чжу Ба-цзе, превратишься в оборотня по имени Плут-чудак, а я — в оборотня по имени Чудак-плут, а Ша-сэн пусть нарядится торговцем, продающим скот. Мы пройдем к пещере Пасть тигра и попытаемся проникнуть в нее. Там каждый из нас, как только представится случай, возьмет обратно свое оружие, мы истребим всех оборотней, а потом вернемся сюда, соберем поклажу и отправимся в дальнейший путь. — Прекрасно! Замечательно! Восхитительно! — смеясь, восклицал Ша-сэн. — Не будем медлить! Идемте скорей! Князь одобрил этот хитроумный замысел и велел своим служащим купить восемь свиней и пять убойных баранов. Ученики Танского монаха простились со своим наставником, вышли за город и там занялись волшебством превращений. — Брат, — обратился Чжу Ба-цзе к Сунь У-куну, — я не видел, каков из себя оборотень Плут-чудак, как же я смогу принять его облик? — Этих оборотней я пригвоздил к месту, — отвечал Сунь У-кун. — Они находятся недалеко отсюда и очнутся лишь завтра, в это же время. Я запомнил их облик. Ну-ка, встань прямо, я сейчас превращу тебя! Вот так! Вот этак! Ну вот, совсем такой же! — приговаривал он. В это время Дурень Чжу Ба-цзе с серьезным видом читал заклинание. Затем Сунь У-кун дунул на него волшебным дыханием, и сразу же вместо Чжу Ба-цзе появился оборотень Плут-чудак. Он привязал к своему нательному поясу белую лакированную табличку со своим именем. Сунь У-кун в один миг превратился в оборотня по имени Чудак-плут и тоже подвязал к поясу именную табличку. Тем временем Ша-сэн нарядился торговцем, продающим скот. Все трое погнали свиней и баранов на большую дорогу и направились к горе. Вскоре они вошли в ущелье, в котором повстречались с каким-то бесенком. Он был настолько страшен, что стоит описать его наружность. Вот послушайте: Два слезящихся глаза, Круглы, горячи, Так и пышут двумя фонарями. Иглы рыжих волос Над уродливым лбом Вьются огненными языками. Провалившийся нос, Искривившийся рот, Полный острых, клыкастых зазубрин. Уши кверху торчат, А раздвоенный лоб Словно надвое саблей разрублен. Черномаз, угреват, В светло-желтый халат Он, как щеголь заправский, закутан, А на ноги взгляни — В башмаки из простой Тростниковой соломы обут он. Дикой злобою глаз И жестоким лицом С ним сравнится лишь дух злодеяний, Но хитер, суетлив, Он кривится, юлит, Словно лжец, уличенный в обмане. С левой стороны под мышкой у бесенка торчала продолговатой формы цветная коробочка, в которой обычно носят пригласительные грамоты. Выйдя навстречу Сунь У-куну, бесенок закричал: — Эй вы, уже возвращаетесь? Сколько купили свиней и баранов? — Да вот, сколько видишь, — отвечал Сунь У-кун. Уставившись на Ша-сэна, бесенок спросил: — А это кто? — Это — торговец, у которого мы купили свиней и баранов. Мы остались должны ему несколько лянов серебром и ведем его к нам, чтобы рассчитаться. А ты куда направляешься? — в свою очередь спросил Сунь У-кун. — Я иду на гору Коленце бамбука пригласить старого князя на пир, который состоится завтра утром. Подделываясь под него, Сунь У-кун спросил: — А сколько гостей приглашено на пир? — Приглашен старый князь, он займет почетное место, а всего вместе с нашим князем и главарями отрядов наберется до сорока человек. Тут Чжу Ба-цзе прервал их разговор. — Идем, идем! Не то свиньи и бараны разбредутся! — Ступай, гони их! А я пока попрошу его показать мне пригласительную грамоту, — отмахнулся от него Сунь У-кун. Бесенок, не раздумывая, открыл коробочку, достал грамоту и вручил ее Сунь У-куну. Сун У-кун развернул свиток и прочел следующее: «Почтительно прошу вас завтра утром пожаловать на пир, который я устраиваю в честь волшебных граблей. Вы осчастливите меня, если не откажетесь принять приглашение, за что заранее выражаю крайнюю признательность! Вышеизложенное сообщаю Вам, достопочтенный дед и великий господин мой, Премудрый обладатель девяти чудес. Твой внук Желтый лев бьет челом и кланяется сто раз». Прочитав до конца, Сунь У-кун вернул грамоту оборотню, а тот положил ее в коробочку и пошел своей дорогой прямо на юго-восток. — Брат, что же там написано?— спросил Ша-сэн. — Это приглашение на пир в честь волшебных граблей. Внизу написано: «Твой внук Желтый лев бьет челом и кланяется сто раз». Приглашение послано деду, которого величают великим господином, Премудрым обладателем девяти чудес. — Жёлтый лев? — с улыбкой переспросил Ша-сэн. — Так это должно быть и есть тот самый оборотень, который превратился из льва золотисто-желтой масти. Но кто же тогда Премудрый обладатель девяти чудес? — Это по моей части, — засмеялся Чжу Ба-цзе, слышавший слова Ша-сэна. — Что это значит? — удивился Сунь У-кун. — Древние люди сложили поговорку: «Паршивая свинья гоняется только за львом золотисто-желтой масти». Вот почему я и сказал, что лев по моей части! Так, разговаривая и посмеиваясь, трое монахов гнали свиней и баранов. Но вот показался вход в пещеру Пасть тигра, и взору наших путников открылась такая картина: Разрослась, опоясав подножие гор, Изумрудная зелень густая. Животворная сила струится над ней, Городов Юйхуа достигая. По отвесным утесам, карабкаясь вверх, Разостлался лишайник ползучий, И лиловый терновник склоняет цветы И кивает с обрывистой кручи. Гомон птиц раздается из чащи лесной — Им никто в этих дебрях не страшен, И глубокой пещеры запрятанный вход Прихотливо цветами украшен. Красотою сравнится с таким тайником Только Персиковая пещера. Да, могли бы приют от мирской суеты Здесь найти благочестье и вера! Приближаясь к пещере, наши монахи заметили целое сборище бесов-оборотней, самых разных по виду и по росту. Все они весело резвились под цветущими деревьями. И как только услышали гиканье Чжу Ба-цзе, погонявшего скот, сразу же выбежали навстречу. Одни бросились ловить свиней, другие погнались за баранами и быстро связали и тех и других. Встревоженный шумом и гамом, князь вышел из пещеры и направился к воротам. — А, это вы! — успокоился он. — Сколько купили свиней и баранов? — Мы пригнали восемь свиней и семь баранов, всего пятнадцать голов, — отвечал Сунь У-кун. — За свиней заплатили шестнадцать лянов, за баранов следует уплатить девять. У нас было при себе всего двадцать лянов, поэтому мы и остались должны еще пять. Вот торговец скотом. Он явился за деньгами. Оборотень-князь выслушал его и сейчас же приказал слугам: — Отдайте этому человеку пять лянов и выпроводите его отсюда! Но Сунь У-кун запротестовал. — Этот купец пришел сюда за своими деньгами и, кроме того, он хочет посмотреть на пир. Оборотень-князь страшно обозлился и стал ругаться: — Плут ты этакий! Грубиян! Купил скотину, ну и ладно, так нет, надо же было еще разболтать о пире! Чжу Ба-цзе не дал ему договорить: — Господин и повелитель мой! — воскликнул он. — Ты раз- добыл сокровища, редчайшие и ценнейшие во всей Поднебесной. Отчего же ты боишься показать их этому человеку? Старый оборотень, услышав эти слова, с досады даже плюнул. — Да и ты, Чудак, не лучше, мерзавец этакий!— воскликнул он. — Я добыл эти сокровища в главном городе уезда Яшмовые цветы, и если этот купец увидит их, он пойдет туда и станет всем рассказывать. Молва быстро дойдет до правителя уезда, и он тотчас появится здесь, чтоб вернуть свои сокровища. Что тогда делать? — Господин и повелитель! Этот купец из местности, расположенной за рынком Цяньфанцзи, а это очень далеко от уездного города, — возразил Сунь У-кун. — Кому же он станет рассказывать? Кроме того, он тоже проголодался, ведь мы дорогой ничего не ели. У нас здесь есть и вино и еда. Накормим его и отпустим! В это время к Сунь У-куну подошел бесенок. Он вручил ему пять лянов серебра, а Сунь У-кун передал их Ша-сэну со словами: — Получай свои деньги, купец! А теперь пойдем с нами на задний двор, перекусим. Ша-сэн набрался храбрости и вместе с Чжу Ба-цзе и Сунь У-куном вошел в пещеру. В просторном зале за вторыми воротами они сразу же заметили помост, стоявший посредине, на котором были высоко водружены волшебные грабли с девятью зубьями. От них исходило дивное сияние, даже глазам было больно. С левой стороны от граблей к возвышению был прислонен посох с золотыми обручами, а с правой — волшебный посох, покоряющий злых духов и оборотней. Вслед за монахами шествовал князь оборотней. — Смотри, купец, — сказал он, обращаясь к Ша-сэну, — видишь, что в середине светится? Это и есть волшебные грабли. Гляди сколько тебе хочется, только помни: когда выйдешь отсюда, ни в коем случае никому не рассказывай! Ша-сэн в ответ лишь кивал головой и непрестанно благодарил. Увы! Случилось как раз то, о чем говорится в поговорке: «Вещь хозяина найдет, он себе ее возьмет!». Чжу Ба-цзе был груб и невоздержан. Увидев свои грабли, он ринулся к ним, и никакие уговоры уж не могли на него подействовать. Схватив свое сокровище обеими руками, он начал вращать его колесом, а сам тем временем принял свой обычный вид. Не помня себя, он исступленно набросился на князя оборотней, намереваясь раскроить ему череп. В это время Сунь У-кун и Ша-сэн кинулись к возвышению, и каждый из них, взяв свое оружие, принял первоначальный вид. Трое братьев в монашестве дружно принялись колотить оборотней и бесов. Перепуганный князь поспешно юркнул в сторону, скрылся в пещеру и там достал свое оружие — секиру с длинной рукоятью и острыми концами. С этим оружием он помчался во внутренний дворик и там принялся отражать нападение троих монахов. — Кто вы такие? — орал он. — Как смели тронуть меня и похитить мои сокровища?! — Сам ты грабитель, мохнатая тварь!— выругался в ответ Сунь У-кун. — Ты еще не знаешь, кто мы такие! Мы — ученики премудрого монаха-наставника из Танского государства, которого прозвали Типитака. Наш путь проходил через уезд Яшмовые цветы, где мы должны были получить пропуск по нашей подорожной. Просвещенный правитель этого уезда удостоил нас чести; он просил нас обучить фехтовальному искусству его трех сыновей и велел изготовить оружие по образцу наших драгоценных талисманов, которые по сему случаю оставались в мастерской, во дворе усадьбы правителя. А ты, грабитель, мохнатая тварь, под покровом глубокой ночи украл наши драгоценные талисманы и смеешь еще говорить, что мы обморочили тебя и похитили твои сокровища! Стой, ни с места! Сейчас мы угостим тебя как следует, каждый своим оружием! Тут князь оборотней замахнулся своей секирой и ринулся в бой. Сражаясь, противники покинули двор и очутились у передних ворот пещеры. Вы бы видели, как трое монахов бились с одним оборотнем! Ну и бой был! Вот послушайте: Как ветер яростный, свистит Большого посоха удар, И взмахи грабель, словно дождь, Обрушились, взметая прах, От блеска посоха кругом Пылает в небесах пожар, Секиры острой лезвие Узоры чертит в облаках. Покажется издалека, Что три бессмертных мудреца, В горах поставив аламбик, Над зельем дивным ворожат, Блестят лучи, кипит огонь, Гремят удары без конца, Смутились духи в небесах, И бесы под землей дрожат. Уж если надо страх нагнать, На это мастер Сунь У-кун, И как не гневаться ему На этот дерзостный обман? Поплатится любой наглец, Будь оборотень или колдун, За то, что унести посмел Его волшебный талисман! Недаром раньше Чжу Ба-цзе Сражался под звездой Тянь-пэн — Пришла пора явить ему Всю силу грозную свою. Как полководец древних лет, Неутомим и смел Ша-сэн. Смотри, как дружно, горячо Монахи действуют в бою! Они в пещере бой ведут, Что Пастью тигра названа, Изобретательны они: То отступают, то разят. Но ведь и оборотень смел, Хитер и зол, как сатана, На все готов он, чтоб опять Вернуть оружие назад! На запад солнце держит путь, А бой по-прежнему гремит. Все четверо, как львы, смелы, Никто не хочет уступать. Но наконец слабеет враг, Густой испариной покрыт, И с каждым мигом все трудней Ему удары отбивать. Долго не прекращался бой на горе Барсова голова. Наконец князь оборотней, чувствуя, что не в силах больше сопротивляться, крикнул Ша-сэну: — Сейчас я тебя угощу секирой! Ша-сэн невольно отклонился в сторону, и оборотень, воспользовавшись этим, улизнул. Он помчался на юго-восток, подгоняемый попутным ветром, в чертоги правителя этой части неба. Чжу Ба-цзе кинулся было вдогонку, но Сунь У-кун остановил его. — Пусть бежит! — сказал он. — С древних времен существует поговорка: «Не преследуй противника, доведенного до крайности». Давай-ка лучше отрежем ему путь к отступлению. Чжу Ба-цзе послушался. Все трое ворвались в пещеру и там перебили всех бесов и бесенят до единого, а их было больше сотни. Оказалось, что все они дикие звери: тигры, волки, тигрята, барсы, олени и горные козлы. Великий Мудрец прибег к колдовству и одним мановением руки извлек из пещеры все находившиеся в ней тонкие изделия и мягкие ткани, всех убитых оборотней, а также пригнанных в пещеру свиней и баранов. Ша-сэн тем временем натаскал сухого хвороста и развел огонь. Чжу Ба-цзе принялся раздувать его, хлопая своими огромными ушами, и вскоре логово оборотня сгорело дотла. Монахи забрали с собой все добро, которое вытащили из пещеры, и вернулись в уездный город. Ворота были еще открыты, и жители не спали. Правитель уезда сидел с Танским монахом в беседке Белого шелка, находясь в томительном ожидании. Вдруг до них донесся шум: казалось, что-то тяжелое падает на землю. Вскоре весь двор был завален тушами убитых животных. Там же оказались живые свиньи и бараны, а также разные тонкие изделия и мягкие ткани. — Наставник!— разом воскликнули ученики, представ перед ним. — Мы вернулись с победой! Правитель уезда не переставал выражать благодарность, бормоча одни и те же слова. У Танского монаха сердце переполнилось чувством огромной радости. Трое княжичей, уже в который раз, поклонились своим учителям до самой земли. Ша-сэн подошел к ним и, поднимая, сказал: — Пока еще рано благодарить! Подойдите ближе и посмотрите, что мы приволокли сюда! — Откуда все это? — удивились княжичи. — Все эти тигры, волки, тигрята, барсы, олени и горные козлы были оборотнями, — смеясь, сказал Сунь У-кун. — Мы убили их, когда достали свое оружие. Их главарь тоже оборотень. До своего превращения он был золотисто-желтым львом. Оружие его — секира. Мы дрались с ним допоздна. Проиграв битву, он, спасая свою жизнь, удрал на юго-восток. Мы не погнались за ним, зато отрезали ему путь к отступлению: убили всех бесов, прислуживавших ему, и притащили сюда все его добро. Старый князь, слушая этот рассказ, и радовался и тревожился. Хорошо, конечно, что учителя его сыновей возвратились с победой, страшно лишь подумать о том, как отомстит оскорбленный оборотень. — Успокойся, правитель! — сказал тут Сунь У-кун. — Я уже все обдумал. Прежде чем пуститься в дальнейший путь, мы непременно избавим тебя от этого зла. И не уйдем отсюда до тех пор, пока не убедимся, что тебе не грозят никакие беды. В полдень на той горе я повстречался с черномазым рыжеволосым бесенком и обманом прочел грамоту, которую он нес. Вот что там было написано: «Почтительно прошу Вас завтра утром пожаловать на пир, который я устраиваю в честь волшебных граблей. Вы осчастливите меня, если не откажетесь принять приглашение, за что заранее выражаю крайнюю признательность! Вышеизложенное сообщаю Вам, достопочтенный дед и великий господин мой, Премудрый обладатель девяти чудес». Это послание было подписано так: «Твой внук Желтый лев бьет челом и кланяется сто раз». Нет сомнения в том, что теперь, потерпев поражение, оборотень помчался к своему деду, сообщить, что с ним случилось. Завтра утром они наверняка будут искать нас, чтобы отомстить, и мы сочтем своим долгом, из чувства приязни к вам, уничтожить этих оборотней и очистить от них весь ваш уезд. Старый князь опять стал благодарить и устроил вечернюю трапезу. Плотно поужинав, Танский монах и его ученики отправились спать, и мы их на время оставим. Вернемся теперь к князю оборотней, потерпевшему поражение. Он действительно помчался на гору Коленце бамбука, которая находилась на юго-востоке. На этой горе была пещера, носившая название Девять кольцевых извивов. В ней жил Премудрый обладатель девяти чудес, приходившийся оборотню дедом. Пользуясь попутным ветром, оборотень мчался всю ночь, не останавливаясь, и ко времени пятой стражи прибыл к пещере. Он постучался, и его впустили. Бесенок-привратник не удержался от удивления: — Великий князь! Лишь вчера вечером прибыл твой темнолицый гонец с пригласительной грамотой, — сказал он. — Почтеннейший дед твой изволил оставить его здесь переночевать до утра и пожелал отправиться вместе с ним на пир в честь волшебных граблей. Что же это ты в такую рань сам прибыл сюда с приглашением? — Эх! Как нехорошо получилось! Очень нехорошо! Никакого пира не будет... — сокрушенно ответил оборотень. В это время из внутреннего помещения неожиданно появился чумазый бесенок-гонец. — Великий князь! Зачем ты пожаловал? — в свою очередь изумился он. — Твой почтеннейший дед, великий господин наш, сказал, что как только встанет, так сразу же отправится к тебе на пир вместе со мной. Но оборотень от волнения ничего не ответил ему и лишь замахал руками. Вскоре проснулся почтенный дед и позвал внука к себе. Отложив оружие в сторону, оборотень повалился наземь перед дедом и стал низко кланяться ему, не в силах сдержать хлынувшие слезы. — Просвещенный внук мой! Что с тобой? Вчера ты прислал мне приглашение, и я сегодня с утра собирался отправиться к тебе на пир. А сейчас ты сам явился ко мне, такой печальный и огорченный. Стукнув лбом об пол, оборотень стал рассказывать: — Позапрошлой ночью я вышел полюбоваться луной, как вдруг заметил, что из главного города уезда Яшмовые цветы к небу восходит удивительное сияние. Я тотчас же поспешил туда, чтобы собственными глазами взглянуть на это чудо. Оказалось, что удивительное сияние исходит от трех видов оружия, находившегося во дворе усадьбы правителя уезда. То были: позолоченные грабли с девятью зубьями, драгоценный посох и посох с золотыми обручами. При помощи колдовства я забрал все это оружие к себе и решил устроить пир в честь волшебных граблей. Я послал слуг закупить свиней, баранов, свежих плодов и многое другое. Решил пригласить тебя, уважаемый дед, чтобы ты повеселился. Вчера я отправил к тебе этого чумазого бесенка с пригласительной грамотой, а вскоре после этого появились бесенята Плут-чудак и Чудак-плут. Они пригнали несколько свиней и баранов и прихватили с собой продавца скота, которому остались должны. Он пожелал во что бы то ни стало остаться на пир, но я не позволил ему, опасаясь, что он все разболтает. Тогда он стал говорить, что очень голоден, и попросил, чтобы его покормили. Я велел ему отправиться на задний двор и там поесть. Затем он вошел в пещеру, увидел волшебное оружие и заявил, что оно принадлежит ему. Плут-чудак, и Чудак-плут, и торговец кинулись к оружию и тут предстали в своем первоначальном виде. Один из них оказался монахом с мохнатым лицом и острой мордой, как у бога Грома, у другого монаха было длинное рыло и огромные уши, а у третьего — темное лицо. Ни с чем не считаясь, они подняли крик и полезли драться со мною. Я поспешил достать мою секиру и вступил с ними в бой, предварительно осведомившись, кто они такие и как осмелились морочить меня. Один из них сказал, что они ученики Танского монаха из восточных земель, посланного государем великого Танского государства на Запад к Будде, что они попали в этот уездный город по пути, чтобы получить пропуск по подорожной, но правитель округа задержал их у себя и просил обучить его сыновей фехтованию. Они сказали так же, что по образцу их оружия мастера должны были изготовить такое же, а потому оставили оружие в мастерской во дворе, а я, дескать, украл. Тут я не вытерпел и схватился с ними. Не знаю, как их зовут, этих монахов, но должен признаться, что все они очень сильны. Я один не в силах был одолеть их и решил бежать к тебе, уважаемый дедушка. Прошу тебя, помоги мне разделаться с этими монахами и отомстить им, этим ты докажешь свою любовь ко мне, твоему меньшому внуку! Старый оборотень выслушал его и некоторое время молчал, о чем-то думая. — Так вот это кто!— смеясь, воскликнул он наконец. — Внучек мой, зря ты их разгневал! — А ты разве знаешь их? — удивился внук. — Знаю! С длинным рылом и большими ушами — это Чжу Ба-цзе, а с темным лицом — Ша-сэн. Эти оба еще ничего, с ними можно справиться. А вот тот, что похож на повелителя Грома, с мохнатой мордой, зовется Сунь У-куном. Он действительно владеет огромной волшебной силой. Пятьсот лет назад он учинил буйство в небесных чертогах, и стотысячное небесное войско не могло справиться с ним. Он только и знает, что гоняется за нами и ищет нас всюду. Он не постоит даже перед тем, чтобы обыскать горы и моря, ворваться в пещеры и проломать городские стены, лишь бы только причинить нам беду. Он несет нам смерть! Как же это ты связался с ним? Ну ладно! Так и быть! Отправлюсь вместе с тобой и захвачу этого мерзавца, а заодно правителя уезда Яшмовые цветы и его сыновей, чтобы ты отвел душу. Князь оборотней, услышав эти слова, в знак благодарности поклонился старому деду до самой земли. Старый оборотень тотчас же вызвал остальных своих внуков: Обезьяноподобного льва, Белоснежного льва, льва Пожирателя тигров, льва Бо-цзе, льва Охотника на лисиц и льва Ловца слонов. Все они явились со своим остроотточенным оружием. Желтый лев повел всех за собой. Налетел буйный порыв ветра и понес их прямо на гору Барсова голова. Когда они примчались туда, в ноздри им ударил запах дыма и гари. До них донеслись плач и причитания. Внимательно присмотревшись, они увидели двух бесенят: Плута-чудака и Чудака-плута, которые, плача навзрыд, взывали к своему господину-повелителю. Старый оборотень приблизился к ним и строго спросил: — Вы настоящие или поддельные? Бесенята опустились на колени и, проливая горькие слезы, стали отбивать земные поклоны. — Какие же мы поддельные?! — восклицали они сквозь слезы. — Вчера, как раз в это же время, мы получили от тебя серебро и отправились покупать свиней и баранов. Едва мы вышли на большую дорогу, как увидели монаха с мохнатым лицом и острой мордой, как у повелителя Грома. Он дунул, и мы почувствовали, как у нас обмякли ноги и отнялся язык. Мы не могли вымолвить ни слова, не в состоянии были даже пошевельнуться. Он повалил нас наземь, вытащил у нас серебро, снял с нас именные таблички и исчез, а мы оба остались на месте и лишь только что очнулись. Когда мы подошли к нашему жилью, пожар уже утих; дома, постройки — все сгорело дотла. Мы стали искать тебя, наш господин и повелитель, но не нашли. Наших главных и младших начальников тоже нигде не было. Тогда мы начали плакать и причитать. Неизвестно, каким образом у нас произошел такой пожар? От этих слов у князя оборотней слезы хлынули из глаз. Ноги у него подкосились, и, пронзительно вскрикнув, он стал браниться: — Негодяи бритоголовые! Мерзавцы! Как они смели совершить столь неслыханное злодеяние? Они сожгли дотла весь мой прекрасный дворец! Сожгли моих красавиц! Убили моих приближенных и слуг! Не могу! Гнев душит меня! Я умру от гнева! Дед-оборотень велел Обезьяноподобному льву подвести князя оборотней. — Просвещенный внучек мой, — ласково сказал он, — раз уж так случилось, нечего зря сердиться! От этого ведь никакой пользы нет! Побереги свои силы, они пригодятся, когда мы явимся в уездный город и захватим этих монахов. Однако князь оборотней никак не мог успокоиться и продолжал громко плакать. — Дедушка! Ведь свой дворец я нажил не в один день! — рыдая, говорил он. — А этот подлец, плешивый бритоголовый монах, все разорил и уничтожил. Для чего же мне теперь жить? С этими словами он стал биться головой о камни и скалы. И только Белоснежный лев и Обезьяноподобный лев уговорили его, наконец, успокоиться. После этого все покинули пожарище и помчались в уездный город. Налетел ураганный ветер, тучи пыли окутали город непро- ницаемой мглой. Перепуганные загородные жители целыми семьями, поддерживая стариков и женщин, бросили на произвол судьбы свои дома и имущество и устремились в уездный город под защиту его стен. После этого городские ворота были крепко-накрепко заперты. Кто-то вбежал в усадьбу князя и закричал: — Беда! Беда! Правитель уезда и Танский монах в это время как раз завтракали в беседке Белого шелка. Услыхав, что кто-то кричит, они вышли из беседки узнать, что случилось. Из толпы слышались отдельные голоса. — Целая шайка оборотней приближается к нашему городу! Пыль поднялась столбом, песок струится в воздухе, и даже камни катятся! Бесы напустили туман и подняли бешеный ветер! Князь растерялся: — Как же нам быть?— спросил он упавшим голосом. Сунь У-кун рассмеялся. — Будьте покойны! Не волнуйтесь! Обитавший в пещере Пасть тигра оборотень, тот самый, который вчера проиграл битву со мною, удрал на юго-восток, там собрал целую шайку во главе с каким-то Премудрым обладателем девяти чудес и вот теперь явился сюда. Сейчас мы вместе выйдем из города, а ты прикажи закрыть все городские ворота и отбери надежных людей для защиты городских стен. Правитель округа сделал все, как сказал Сунь У-кун. Затем, вместе со своими сыновьями и Танским монахом, он поднялся на сторожевую башню, возвышавшуюся над городскими стенами, чтобы наблюдать за выполнением всех распоряжений. Флаги и знамена затмили солнце, огни ракет осветили все небо. Сунь У-кун и оба его спутника под прикрытием темноты тайком выбрались из города и выступили навстречу врагу. Обо всем этом рассказано в стихах: Смотри готовится великое сраженье, Неосмотрительность была всему виною. Дай бесу голову поднять хоть на мгновенье, И все несчастия обрушатся волною! О том, каков был исход сражения, вам расскажет следующая глава.