— Он пальцем никого не тронул, но его подставили и упекли в участок, — сообщил Канноло. — А шпану, с которой он промышлял грабежом, местная мафия уже проучила.
— Вот как?.. — Дьяволо удивленно приподнял бровь. — Впрочем, ожидаемо. Он собрал вокруг себя слишком много сброда. Грабить приезжих у всех на виду — значит посягать на чужой кусок пирога. За излишнюю дерзость сильные мира сего всегда учат уму-разуму.
Каким бы смышленым ни был Прошутто, сейчас он оставался всего лишь ребенком, чей кругозор ограничивался границами трущоб.
Дьяволо отшвырнул в сторону пустой бумажный пакет.
— Время завтрака окончено. Идем вытаскивать нашего парня.
На лице Канноло тут же отразилось выражение в духе «я так и знал».
Босс слишком уж пекся об этом мальчишке.
***
В это самое время Прошутто сидел в камере предварительного заключения, погруженный в глубокие думы и подвергая сомнению всё свое существование.
Кажется, до него наконец дошло. Его привычный мир словно раскололся, явив суровую истину: оставаться обычным уличным бандитом больше нельзя.
Озарение пришло слишком поздно. Всех его подручных уже нейтрализовали, а его самого, как последнего дурака, враги преподнесли полиции на блюдечке.
Теперь его наверняка упекут куда-нибудь подальше, откуда он вернется нескоро. Такова плата за глупость, наказание от тех таинственных людей, что возникли из ниоткуда.
— Черт!
Вся его банда, которую он собирал с таким трудом, развалилась в один миг. Прошутто буквально разрывало от злости.
Тут его взгляд упал на второго обитателя камеры.
Это был парень с приметными пепельно-серыми волосами. На вид — всего на пару лет старше самого Прошутто.
— Эй, — Прошутто покосился на сокамерника. — Тебя-то за что упекли?
Мысль о том, что неудача постигла не его одного, принесла странное облегчение.
Но парень даже ухом не повел, будто вопрос его вообще не касался.
— Слышишь, я с тобой разговариваю! — Прошутто недовольно нахмурился.
Только тогда сидевший на полу подросток, обхвативший руками колени, соизволил поднять голову. Он хмуро уставился на Прошутто своими темными глазами.
— Мы не знакомы. Не заговаривай со мной.
— Ты...
Разговор не клеился с самого начала.
Раздался резкий стук в дверь.
Прошутто, изнывая от скуки, привалился к грубому деревянному столу. Он как раз размышлял о том, как бы развести следующего вошедшего на приличный завтрак — в животе уже вовсю урчало.
Вдруг дверь приоткрылась, и до него донесся аппетитный, дразнящий аромат жареного бекона. Мальчик замер, гадая, не почудилось ли ему.
Запах учуял и парень с пепельными волосами, сидевший в углу. Он тоже поднял голову и уставился на порог.
В камеру один за другим вошли Дьяволо и Канноло Муроло.
— Рулеты с беконом и двойным сыром. Думаю, тебе понравится, — буднично произнес Дьяволо, бросая на стол теплый бумажный пакет.
Он небрежно отодвинул стул и опустился на него с такой грацией, словно это был не казенный табурет, а королевский трон. Закинув ногу на ногу, он вальяжно скрестил пальцы на коленях.
Канноло встал чуть позади, скрестив руки на груди. Вид у него был расслабленный — парень явно приготовился к интересному зрелищу.
— Поговаривают, тебя хотят упечь в колонию для несовершеннолетних, чтобы ты немного поглядел на жизнь, — Дьяволо мимоходом скользнул взглядом по второму мальчишке в камере. Его внимание на миг зацепилось за незнакомца.
Прошутто тем временем заглянул в пакет. Обнаружив там два рулета, он достал один и направился к углу, где сидел пепельноволосый парень.
— Держи, — буркнул он, протягивая еду. — Будем считать, познакомились.
Похоже, недавний холодный отпор все еще задевал гордость Прошутто.
Серый парень перевел взгляд с Дьяволо на Прошутто, молча взял рулет и принялся жадно его уплетать.
Его засадили сюда на день раньше. С тех пор он маковой росинки во рту не видел: тюремщики знали, кого именно этот малец отделал на воле, и попросту боялись лишний раз заходить к нему в камеру.
Проглотив солидный кусок, парень перевел дух и тихо произнес:
— Спасибо.
В его голосе не было и намека на дружелюбие — слова прозвучали сухо и отстраненно.
Прошутто почувствовал неловкость и решил больше не навязываться. Вернувшись к столу, он откусил кусок сочного рулета с тягучим сыром и спросил Дьяволо:
— Даже если меня упекут, тебе-то какое дело? Зачем ты здесь?
«Неужели передумал и хочет вернуть свои деньги?.. — Прошутто склонил голову набок, всматриваясь в лицо собеседника. — Да нет, непохоже»
Дьяволо лишь слегка пошевелил пальцами правой руки. Стоявший за спиной Канноло тут же извлек из кармана небольшую черную коробочку и вложил её в ладонь Босса.
Тот плавно опустил её на стол. Сквозь прозрачную крышку футляра тускло поблескивала изящная золотая кроличья эмблема.
— Что это?.. — Прошутто не стал открывать коробку, а лишь вопросительно уставился на мужчину, ожидая разъяснений.
— Это символ моей организации, «Пассионе». Золотой знак отличия, который могут получить только капо, — спокойно улыбнулся Дьяволо, глядя на подростка. — Прими его, и с этого дня я стану твоим Боссом, а ты вступишь в мою банду Буччеллати. Подумай над этим.
Дьяволо решил выложить карты на стол так рано лишь потому, что по дороге в участок Канноло шепнул ему: Прошутто — круглый сирота.
Мальчишке не на кого было опереться, жизнь его текла в постоянной борьбе за выживание. Дьяволо же хотел забрать его к себе, дать ему достойное образование и крышу над головой.
Вручая эту эмблему, он, по сути, просто предлагал мальчику признать его своим опекуном.
— Эта штука... правда из золота? — Прошутто с удивлением повертел футляр в руках. Сама суть предложения его мало волновала, но дорогая безделушка определенно приковала его внимание. — И если я вступлю в твою контору, она станет моей?
— Именно так, — кивнул Дьяволо.
— Тогда я отказываюсь!
Прошутто решительно вернул коробочку на стол и, выпрямившись, в упор посмотрел на Дьяволо:
— Мы едва знакомы, а ты осыпаешь меня щедротами. Что тебе от меня нужно? Не верю, что обычный сопливый пацан представляет для тебя такую ценность. Да, у тебя наверняка хватит связей вытащить меня отсюда, но где гарантия, что я не полезу из огня да в полымя?
Дьяволо мысленно хмыкнул. Надо же, какой рассудительный малый. А ведь его доводы звучат вполне разумно.
И пока Босс искренне радовался проницательности своего будущего подчиненного, стоявшего за его спиной Канноло буквально затрясло от негодования.
Когда сам Муроло вступал в «Пассионе», он и близко не удостоился такой заботы от Босса. А этот сопляк смеет воротить нос!
Сгорая от злости, Канноло сорвался на крик:
— Ах ты неблагодарный щенок! Думаешь, раз умеешь махать кулаками, то пуп земли? Да в мире полно способных людей! Босс нянчится с тобой только потому, что ты ему искренне нравишься! Иначе с какой стати нашему господину сдался такой...
— Замолчи, Канноло! — рявкнул Дьяволо, чье лицо стремительно темнело от ярости. — Что за чушь ты несешь? Подбирай слова! Какое еще «нравишься»? Из твоих уст это звучит как какое-то извращение! Ты хоть видишь, как он изменился в лице?
— Что?! Да неужели... — Прошутто потрясенно уставился на Дьяволо. Значит, этот холеный господин — обыкновенная мразь из тех, что вечно ошиваются у подворотен в поисках смазливых мальчиков? А он-то, дурак, почти поверил...
«Так он из этих... И с самого начала казался мне извращенцем, чутье не подвело!»
Дьяволо прижал ладонь к лицу, едва сдерживая стон бессилия.
— А? — Канноло, прерванный на полуслове, непонимающе моргнул и уставился на Дьяволо. — Но разве это не так?
— Что значит «не так»?!
Дьяволо опешил, глядя на своего подчиненного. Он-то надеялся, что Канноло просто косноязычен и ляпнул глупость, не подумав. Но нет! Этот идиот действительно так считал! Выходит, в глазах Муроло его интерес к Прошутто объяснялся исключительно порочными наклонностями?!
Он просто не верил своим ушам.
Обновлено: 12.07.2026