Глава 10 — Глава 10

Жизнь дворянства скучна. Те, кто не обременен властью, тратят дни на балы, скачки, чаепития и охоту. С моей точки зрения, всё это – пустая трата времени. И я вовсе не планирую примыкать к ним, когда подрасту. И если у взрослых аристократов полно свободного времени, то у детей всё наоборот. Моя жизнь забита уроками под завязку. Поскольку мне скоро должно было исполниться пять лет, дед нанял целую ораву учителей. Одни учили меня этикету, другие – письму и счету, третьи – танцам и верховой езде. И это не считая магии и фехтования в стиле Бога Воды, которыми я уже занимался. Мой график был настолько плотным, что на личное пространство не оставалось ни минуты. К счастью, в прошлой жизни я прошел через ад экзаменов в средней и старшей школе. Нынешняя нагрузка – ничто по сравнению с теми «дьявольскими курсами», на которые я ходил перед поступлением в университет. Читать и писать я научился сам еще в раннем детстве, так что тут проблем не было. Моего учителя звали Стивен Гамильтон – эрудированный старец, который, по слухам, обучал даже принцев и принцесс в королевском дворце. Его знания были поистине безграничными, он владел множеством языков. Чтобы не тратить время на то, что я уже знаю, я попросил его обучать меня языку Бога Сражений. Господин Стивен очень тепло относился к молодежи, тянущейся к знаниям. Он не только не отказал, но и был крайне поражен тем, что я уже изъясняюсь на языке Богов-Демонов и Богов-Зверей. А вот на уроках арифметики я откровенно скучал. Уровень математики в этом мире был зачаточном состоянии. С моими знаниями за начальную школу я мог бы сойти здесь за великого математика. Календарь Драконьего Императора, год 407, 11 ноября. Сегодня мой пятый день рождения. В этом мире детей не чествуют каждый год. Празднования устраивают лишь в 5, 10 и 15 лет. После пятнадцатилетия ты считаешься взрослым. Торжество вышло грандиозным. Собралось огромное количество людей в пестрых нарядах. Несмотря на мою отличную память, гостей было слишком много. Перед каждым гостем я вместе с отцом стоял у входа, обмениваясь короткими приветствиями. Уши уже вяли от бесконечных похвал о том, какой я красавчик и как бодро выгляжу. Запоминать имена – сущая пытка. То какой-то барон, то супруга виконта… Нужно помнить не только имя и фамилию, но и титул, и ранг. Адский труд. О большинстве гостей я забывал ровно в тот момент, когда они скрывались в зале после дежурного обмена любезностями. Однако две группы людей мне запомнились. Первая – Филимон Нотос Грейрат и его сын Люк Нотос Грейрат. Кажется, я впервые видел Люка. Одного взгляда на его лицо хватало, чтобы понять – вырастет типичный красавчик-альфонс. Не знаю, из-за возраста или почему-то еще, но передо мной он стоял, уткнувшись взглядом в пол. Неужели моя аура его так придавила? Семьи Продиa и Нотос вечно не ладят во взглядах на политику, так что мы разошлись довольно быстро. Вторая группа – Джеймс Бореас Грейрат со своими сыновьями. Семья Бореас – наши политические союзники. Хотя мой дед и нынешний глава их дома, Саурос Бореас Грейрат, терпеть друг друга не могут, его наследник Джеймс проявляет к нам исключительное дружелюбие, граничащее с подхалимством. За ним следовала толпа мальчишек – видимо, все отпрыски третьего поколения Бореасов. У них принято, что все дети, будь то главная или побочная ветвь, воспитываются под надзором главы семьи. Не знаю, хороша ли такая система. Наверняка среди этих мальчишек был и родной брат Элис, но кто именно – поди разбери. Разумеется, прибыл и первый принц Гравель Зафин Асура. Дед лично вышел его встречать. Я не вмешивался, не желая иметь дел с престолонаследником. Рядом с ним была девочка чуть младше меня. Она словно светилась изнутри: золотистые волосы напоминали шелк, поцелованный солнцем, а лазурные глаза были прозрачнее арктического льда. Её фарфоровая кожа отливала нежным персиковым румянцем. Принц не представил её, и они сразу прошли в зал. В разгар банкета отец с матерью поздравили меня и вручили подарок. Огромную коробку, перевязанную сложными бантами. Я, как полагается ребенку, с восторгом её вскрыл. Внутри лежал меч в ножнах. Сам клинок выглядел скромно, без лишних украшений, но вот ножны были настоящим произведением искусства. Изготовленные из векового палисандра, они были обтянуты темно-зеленой акульей кожей для прочности. В центре красовался ромбовидный разъем с магнитным механизмом, куда можно было вставить драгоценный камень размером с яйцо – например, изумруд или аметист. Края разъема были отделаны серебром с гравировкой, а внутри скрывались пружинные защелки: нажав на бока, можно было легко извлечь камень. Сам меч отливал глубоким синим блеском, на рукояти был выгравирован дракон. Длина клинка – полтора фута, ширина – около десяти сантиметров. Отец пояснил, что этот меч работы кузнеца Юлиана Харриса – магический клинок под названием «Звездный закал». Он выкован из метеоритного железа, отлично проводит ману и обладает невероятной твердостью. Он практически не тупится. А разъем в ножнах предназначен для магических кристаллов – в зависимости от их стихии, мечу можно придавать различные свойства. Затем отец добавил серьезным тоном: — Сын, сегодня я хочу сказать тебе: в сердце настоящего мужчины всегда должен быть «меч». Не для того, чтобы ранить, а чтобы защищать тех, кто дорог. Этот меч зовется ответственностью. Он поможет тебе устоять в бурю и не потерять себя в тумане. — Во-первых, путь взросления тебе придется пройти самому. Родители состарятся, они могут быть рядом, но не могут принимать решения за тебя. Самостоятельность – это не холодность, это понимание того, что на других надейся, а сам не плошай. Только став сильным, ты сможешь сберечь то, что любишь. — Во-вторых, трудности – это точильный камень. Не бойся трудностей, побег лишь сделает их наглее. Стисни зубы и терпи. Со временем ты поймешь, что «ответственность» – это не оковы, а сила, заставляющая тебя расправить плечи. — В-третьих, сохраняй ясность ума, выбирая между добром и злом. Доброта – это не слабость. Уважай женщин, защищай то, что тебе дорого – в этом и заключается истинное мужество. — И наконец, что бы ни случилось, семья – это твои корни. Устанешь – возвращайся. Но помни: ответственность – это не бремя, а топливо, заставляющее твою жизнь сиять. Я горжусь тобой не потому, что ты идеален, а потому, что ты не боишься брать на себя свою ношу. Я слушал его, немного оторопев. Похоже, это традиция Грейратов – дарить меч пятилетнему сыну. В романе я не слышал, чтобы Пол договорил эту речь до конца, его тогда прервала Зенит. Возможно, слова Пола отличались от слов моего отца, но я уверен, что смысл был тем же. Пол в оригинале был персонажем, вызывающим у меня смешанные чувства, но его самопожертвование в итоге стало воплощением мужской «защиты» и «ответственности». Он показал, как быть хорошим отцом и мужем. Пусть он был бабником и во многом уступал Рудеусу, но по сравнению с той версией Рудеуса из дневника, Пол оказался куда более достойным человеком, защитившим семью. Настоящий отец. Сейчас он, должно быть, несет службу рыцарем в деревне Буэна. Надеюсь, в этой жизни он тоже сможет сберечь то, что ему дорого. После вручения подарков начались танцы. Как именинник и главный герой вечера, я должен был пригласить даму на первый танец. Сначала я хотел позвать Изольду – всё-таки она единственная знакомая мне девочка примерно моего возраста. Но когда я взглянул на неё, то увидел в её глазах неподдельный ужас. Этот взгляд буквально кричал: «Только не подходи ко мне!». Я чуть не прыснул со смеху. Наверняка она никогда не училась танцевать. Если я позову её сейчас, она, скорее всего, больше никогда не придет на мои праздники. Мой взгляд скользнул по залу. Многие дочери дворян смотрели на меня с явным ожиданием. Стало даже как-то неловко. Я уже готов был зажмуриться и выбрать любую, как вдруг снова увидел ту златовласку, которую привел принц. «Дед в отличных отношениях с принцем, к тому же разница в возрасте у них лет десять, вряд ли она его невеста». Сказано – сделано. Я решительно направился к этой красавице. Остановившись в полуметре от неё, я отвел правую руку в сторону ладонью вверх, слегка поклонился и с мягкой улыбкой произнес: — Прекрасная леди, не окажете ли вы мне честь, разделив со мной этот танец? Девочка не смутилась – видимо, ей не привыкать к такому вниманию. Она одарила меня естественной улыбкой и тихо ответила: — С великим удовольствием. — Она грациозно поднялась, коснулась моей левой руки своей правой, а левую руку легко положила мне на плечо. Заиграла музыка. Несмотря на то, что она выглядела младше меня, танцевала она куда увереннее. Когда я сбивался с ритма или частил, она умело подстраивалась, благодаря чему наш танец выглядел безупречно. Правда, во время танца я заметил, что многие гости смотрят на нас как-то странно, с неким подтекстом. Я так и не понял, что это значило. Когда музыка стихла, я проводил её на место. Тут же другие мальчишки, словно по команде, бросились приглашать девочек. Во время танца я слишком нервничал под прицелом сотен глаз, так что не успел спросить её имя. А теперь, когда вокруг неё зароились ухажеры, пробиться снова было нереально. Оглядевшись, я увидел, что на меня всё еще смотрят с надеждой многие девчонки. Ситуация патовая. Несмотря на то, что в душе мне двадцать шесть, я всё еще оставался тем еще неопытным юнцом в таких делах. Это внимание льстило, но и пугало одновременно. Заметив свою цель, я поспешил ретироваться в сторону фуршета. Девочка, с которой я танцевал, проводила меня любопытным взглядом, но никак не отреагировала, вернувшись к своим «поклонникам». Изольда же чувствовала себя не в своей тарелке. Её родители были рыцарями, а не потомственными аристократами, так что на балах она не бывала. Это был её первый выход в свет, и она очень его ждала. Даже выпросила у родителей нарядное платье. Хоть она и была помешана на мечах, это не значило, что она не любила красивые вещи. Можно сказать, фехтование и мечта быть счастливой девушкой в её душе мирно уживались. Но стоило ей войти в зал, как она обомлела. Платья других девочек были куда изысканнее. Сложные фасоны, невероятные цвета… Её платье, на которое родители потратили целую месячную зарплату, здесь выглядело деревенским нарядом. Она чувствовала себя чужой. К тому же она поняла, что совершенно не умеет танцевать. Зачем вообще идти на бал, если не умеешь танцевать? Это было ужасно неловко. Ей хотелось стать невидимой. Когда Долин во время первого танца посмотрел в её сторону, она чуть не расплакалась от страха. Если она грохнется посреди зала, завтра об этом будет трубить весь Арс. К счастью, Долин выбрал другую. Это принесло облегчение, но и какой-то странный укол обиды в сердце. Настроение испортилось окончательно, так что она даже не стала смотреть, как Долин кружится с той миловидной блондинкой. Изольда ушла в зону фуршета, решив залечить душевные раны сладостями. Таких деликатесов она никогда не видела: макаруны, мадлен, торт «Черный лес», миндальный туррон, карамельные блинчики, сконы… Всё то, о чем она только слышала, но никогда не пробовала. Когда музыка стихла, за её спиной раздался знакомый голос. — Изольда! Вот ты где, я тебя обыскался. — А… Долин. Ты чего здесь? Только не вздумай звать меня танцевать, я не умею. Просто игнорируй меня, представь, что меня здесь нет. С приходом Долина взгляды многих знатных девиц переместились на них. Изольда почувствовала такое давление, какого не ощущала даже во время спаррингов с мастером Бога Воды. — Я тоже не большой любитель балов, — улыбнулся я. — Эти дамы смотрят на меня как на добычу, аж мурашки по коже. Неуютно. Если ты не против, давай ускользнем отсюда и немного погуляем. — Нет, я еще не все пирожные попробовала! — Возразила она. — Я так давно хотела их съесть. Я невольно усмехнулся. Оказывается, моя «старшая сестра» – та еще сластена. — Не переживай. Я сейчас распоряжусь, чтобы дворецкий собрал тебе огромную корзину с собой. Сможешь дома угостить родителей. Мысль о том, что можно принести такие вкусности папе с мамой, привела Изольду в восторг. Она с радостью приняла мое приглашение, и мы покинули шумный зал. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод