Глава 20 — Глава 20

Пока Цзян Чжижуй лечился в городке, Цзян Юймэн и остальные двое оставались в фермерском доме. Люди, обещанные Цзян Яньбо, еще не прибыли, и Цзян Юйхуань не смела высовываться. Без поддержки второго брата Цзян Цзюньчжэ взялся за нее всерьез и действовал безжалостно. Всего за один день он довел ее до жалкого состояния. Если бы не лицемерные уговоры Цзян Юймэн, Цзюньчжэ действительно прикончил бы ее. В итоге Цзян Юйхуань заперлась в своей комнате и боялась нос высунуть наружу. Свернувшись калачиком на кровати, она позвонила Цзян Яньбо и умоляла поскорее забрать ее, иначе она просто умрет. Цзян Яньбо не на шутку испугался и тут же связался с Цзян Цзюньчжэ. Выслушав обвинения старшего брата, Цзян Цзюньчжэ усмехнулся и уже хотел было огрызнуться в духе «да, я хочу ее прихлопнуть, и что с того?». Но вовремя сообразив, что такая прямота только разозлит Цзян Яньбо, он хитро ответил: — Если бы она первая не начала строить козни против сестры, стал бы я ее трогать? Она просто нагло врет, чтобы выставить себя жертвой! Передай ей, брат: если не хочет сдохнуть, пусть забудет о своих грязных делишках! Цзян Яньбо знал о неприязни Цзян Юйхуань к сестре, поэтому легко поверил этим словам. Затем он принялся убеждать Юйхуань на время затихнуть и не трогать Цзян Юймэн. Мол, все вопросы решат, когда они вернутся домой, тем более он уже нашел еще более квалифицированного психолога. Цзян Юйхуань от ярости чуть не разбила мобильный телефон. Это она ищет неприятностей? Нет! Это Цзян Цзюньчжэ просто не выносит сам факт ее существования! Она кипела от злости, но была вынуждена подавлять свои порывы. А все потому, что Цзян Цзюньчжэ приставил к ее двери сорокалетнюю хабалку. Стоило Юйхуань поднять шум, как эта женщина врывалась в комнату и начинала осыпать ее площадной бранью. Деревенские скандалистки — страшное оружие. Когда такая женщина начинает кричать, слюна летит во все стороны. Но хуже всего было то, что она явно не дружила с зубной щеткой — ее дыхание разило тухлой соленой рыбой. Так что Цзян Юйхуань, даже прячась в четырех стенах, сидела тише воды ниже травы. Она думала, что это предел унижений. Но она еще не знала, что Цзян Чжижуй уже вернулся в фермерский дом. Он вызвал Цзян Цзюньчжэ к себе в комнату. Братья молча смотрели друг на друга, и в их взглядах читалось явное недовольство. Через некоторое время Цзян Чжижуй заговорил: — Ты ведь тоже переродился? — ...Да. — И как давно? — В тот день, когда сестра вернулась домой. Почти месяц назад. — Ну, ты и впрямь «молодец». Вернулся так давно и, кроме того что хвостиком ходишь за Мэн-Мэн, ничего не сделал, — с сарказмом заметил Цзян Чжижуй. — Цзян Чжижуй, ты что несешь? Значит, тебе можно за ней таскаться, а мне нет? Кто в прошлой жизни вечно за ней лип, а если она проявляла хоть каплю холода, ревел как последний идиот? Цзян Чжижуй не капли не смутился, а наоборот, с гордостью ответил: — Мы с Мэн-Мэн близнецы, самые близкие люди в мире. Я был рядом с ней еще в утробе матери, так что мне мешает быть рядом сейчас? — Раз так, то кто в прошлой жизни натравил на сестру банду хулиганов, чтобы они ее опозорили? И кто в этой жизни помогал Цзян Юйхуань строить козни против нее? — холодно усмехнулся Цзян Цзюньчжэ. Лицо Цзян Чжижуя медленно застыло, превращаясь в неподвижную маску. Белки его глаз, подобных обсидиану, налились кровью. В его взгляде смешались раскаяние и боль. Сжав кулаки, он твердо, словно давая клятву, произнес: — В этой жизни я искуплю свою вину перед Мэн-Мэн ценой собственной крови. Пока я жив, я не позволю никому причинить ей вред. Включая вас. Его лицо было торжественно-серьезным, он действительно клялся своей жизнью. Цзян Цзюньчжэ хотел было съязвить, что в этой жизни все уже по-другому, но слова застряли в горле. Потому что, несмотря на все перемены, его намерения были в точности такими же: защищать Цзян Юймэн до последнего вздоха. Братья снова замолчали. — Старший брат не верит твоим словам и не верит в приближающийся апокалипсис. Нам придется готовиться самим, — спустя долгое время медленно произнес Цзян Чжижуй. — Он не верит мне, но неужели не поверит нам обоим? — усомнился Цзян Цзюньчжэ. Цзян Чжижуй со злобой и мрачным блеском в глазах возразил: — И что с того? Рассказать ему, чтобы он позволил этой дряни Цзян Юйхуань пользоваться плодами наших трудов? — Но наши ресурсы не сравнятся с силами старшего брата. Даже если мы продадим все имущество, это будет лишь каплей в море по сравнению с его возможностями! Цзян Цзюньчжэ считал, что брат теряет рассудок от злости. Он серьезно добавил: — Ненависть застилает тебе глаза! Когда придет апокалипсис, избавиться от лишнего человека будет проще простого. — Ладно, признаю, в твоих словах есть смысл. Но... — Цзян Чжижуй зловеще улыбнулся, — я не допущу, чтобы эта тварь дожила до апокалипсиса. Он нахмурился и снова уколол брата: — А ты тоже хорош. Вернулся так давно, а она все еще копошится под ногами. Лучше бы я переродился первым! Цзян Цзюньчжэ задохнулся от возмущения, его сердце едва не прихватило. Ну конечно! Он так и знал, что от переродившегося второго брата доброго слова не дождешься! Впрочем, его собственная ненависть к Цзян Юйхуань только усилилась. В прошлой жизни Юйхуань была ровесницей Цзян Чжижуя. Внимания взрослых на всех не хватало, и Чжижуя часто обделяли лаской в угоду Юйхуань. В детстве он ревновал, за что его называли несносным ребенком, обвиняя в том, что он соперничает с собственной сестрой. Из-за пристрастности родителей характер Цзян Чжижуя стал вспыльчивым и импульсивным. И если бы не случай, когда Цзян Юйхуань якобы спасла его из рук работорговцев, он бы никогда не стал относиться к ней по-доброму. Лишь в прошлой жизни, когда она предала и продала их, они узнали правду: похитителей намеренно привлекла сама Цзян Юйхуань. Лишиться суперспособности, остаться с перебитыми конечностями и оказаться выброшенным за пределы безопасной зоны... Узнав, что все это было частью одного большого заговора, Цзян Чжижуй едва не сошел с ума. Если бы не Цзян Юймэн, которая спасла их, он бы окончательно сломался. Но даже так он стал одержимым и крайне жестоким — его изначальный характер был полностью искажен пережитым ужасом. Цзян Цзюньчжэ хотел было как-то успокоить брата, но не знал, с чего начать, поэтому лишь сказал: — Что ты задумал? Я помогу. — Мне нужна твоя помощь? — пренебрежительно бросил Цзян Чжижуй. — Тогда попробуй встать с кровати и сам дойти до Цзян Юйхуань! Цзян Чжижуй осекся. Мало того что его ноги были искусаны волком, так еще и подошвы были стерты в кровь после долгого бега. Ступить на землю он сейчас физически не мог. Он глубоко вздохнул, мысленно свалив вину за свою беспомощность на Юйхуань, и приглушенным голосом сказал брату: — Сломай ей обе ноги и брось в самую глушь лесов. Я хочу, чтобы она умирала долго и мучительно. Его некогда привлекательное лицо сейчас выглядело мрачным и пугающим, словно у самого дьявола. Цзян Цзюньчжэ на мгновение замер с очень сложным выражением лица, а затем ответил: — Хорошо. За окном Цзян Юймэн слегка приподняла бровь, и на ее прекрасном лице расцвела загадочная улыбка. «Надо же, этот второй дурачок тоже переродился!» «И стал таким жестоким... какой приятный сюрприз!» Впрочем, ей это нравилось. Ведь она и сама хотела, чтобы Цзян Юйхуань на собственной шкуре узнала, каково это — когда тебя заживо разрывают на части.