Глава 20 — Глава 20

Не только Линь Чуся, но и вся семья Линь не понимала, что происходит в голове у Линь Цюшуан. Раньше они ей всё запрещали… Буквально вчера они только выпустили её из чулана и тут же силой вернули обратно. И что же сделала Линь Цюшуан? Под предлогом похода к Линь Чуся она улизнула, чтобы связаться с этим проходимцем Сунем! И… И её за этим застали! У семьи Линь не было времени даже отреагировать. Лицо старика Линя стало чёрным, как ночь. То же самое можно было сказать и о лицах брата и невестки Линь Цюшуан. «Отец, раз уж Цюшуан так любит этого Сунь Сянсюэ, и теперь об этом знает вся деревня, может, просто выдадим её за него замуж?» — предложил брат. «Верно, теперь об этом знает вся деревня. Они уже смеются над нами. Что, мы должны за ней подтирать?» — невестка была крайне недовольна. После перерождения Линь Цюшуан возомнила себя выше других и постоянно смотрела на членов своей семьи с презрением ивысока, словно они ей не ровня. Члены семьи Линь не были дураками и всё прекрасно понимали. Отношение к Линь Цюшуан изменилось от изначальной любви к отвращению. Помимо её отношения, постоянно происходили какие-то скандалы и неприятности. Особенно сейчас… Они привели Линь Цюшуан и Сунь Сянсюэ обратно, связав их. Какие бы у них ни были семейные разборки, зачем выносить это на всеобщее обозрение? Линь Цюшуан слышала слова брата и невестки. Хотя они были неприятными, настроение у неё от этого даже улучшилось. В будущем жить в особняке, ездить на личной машине и появляться на телевидении должна она, Линь Цюшуан, а не Линь Чуся! Увидев, как Линь Цюшуан обрадовалась словам сына и невестки, старики Линь помрачнели. В их сердцах росло разочарование в дочери. Даже сейчас она нисколько не раскаивалась, а наоборот, радовалась возможности выйти замуж за этого проходимца Суня. Стоявший на коленях рядом Сунь Сянсюэ, опустив голову, слушал уничижительные слова в свой адрес. В душе он был равнодушен и беспечен, но… очевидно, что всему виной была Линь Цюшуан. Если бы она его не соблазнила, он бы не совершил ничего подобного. «Хорошо, тогда сыграем свадьбу завтра!» — семья Линь больше не хотела, чтобы над ними смеялась вся деревня… По крайней мере, после того, как они сделают вид, что выдают Линь Цюшуан замуж, она перестанет быть членом их семьи. Раз Линь Цюшуан так хочет за этого Сунь Сянсюэ, пусть выходит. «Отец, я думаю, этот проходимец Сунь много выкупа не даст», — невестка Линь бросила взгляд на Сунь Сянсюэ. «И потом, Цюшуан нужно будет на что-то жить!» Невестка Линь вовсе не была такой уж доброй. Она просто хотела, чтобы эта бездельница поскорее вышла замуж. Она ничего не умела делать, только ела и, возможно, даже отдавала еду из дома этому проходимцу Суню. «Не надо называть его проходимцем Сунем. У Сянсюэ есть имя. Его зовут Сунь Сянсюэ!» — Линь Цюшуан была крайне недовольна своей невесткой. Ей казалось, что такое обращение оскорбляет Сунь Сянсюэ. Старики Линь: … Остальные члены семьи Линь: … Безнадёжна. Пусть успокоится. «Верно, пусть ваша свадьба будет завтра. Если нет денег на свадебный пир, обойдётесь без него», — сказала Линь По, разочарованная Линь Цюшуан и не питавшая к ней больше нежных чувств. Услышав это, Сунь Сянсюэ не выказал особых эмоций, а вот Линь Цюшуан недовольно воскликнула: «Мама, как можно без свадебного пира? Тогда… тогда кто узнает, что мы с Сянсюэ поженились?» Её свадьба с Сунь Сянсюэ должна была стать объявлением на всю деревню, чтобы кое-кто, кто тоже переродился, не смел даже думать о том, чтобы отбить у неё Сунь Сянсюэ! Услышав такие хвастливые слова, семья Линь подумала, что у Линь Цюшуан вчера во время мытья головы… тьфу, раньше, когда она мыла голову, в голову попала вода. Больная! Она ещё думает о том, чтобы сообщить всей деревне об их свадьбе, устроить пир! Ей мало позора? «Сянсюэ, ты скоро женишься. Разве ты не хочешь устроить пир и объявить об этом всем?» — увидев, что семья Линь выглядит раздражённой, Линь Цюшуан немного расстроилась и повернулась к Сунь Сянсюэ. Сунь Сянсюэ действительно нравилась эта нежная по отношению к нему Линь Цюшуан, не такая пугливая, как другие девушки в деревне. Хотя оскорбления со стороны семьи Линь вызывали у него недовольство, и он немного срывал его на Линь Цюшуан, видя, как она его… защищает, Сунь Сянсюэ подумал, что женитьба… не такая уж и плохая идея. «Цюшуан права, и выкуп, и пир должны быть!» — серьёзно кивнул Сунь Сянсюэ, вспоминая, как Цюшуан смотрела на него полными слёз глазами. В нём проснулось мужское самолюбие, и эти слова вырвались сами собой. Линь Цюшуан от радости чуть не запрыгала: «Я так и знала, что Сянсюэ…» Эти слащавые слова резали слух семье Линь и вызывали отвращение. Они не понимали, как можно быть такими противными. Они велели Сунь Сянсюэ идти домой. Раз уж будет пир, нужно дать ему время на подготовку. Пир назначили через три дня. Что касается выкупа, они не стали настаивать на большой сумме. Это сказала Линь По. Как бы то ни было, Линь Цюшуан — её дочь, и она всё же беспокоилась о ней. К сожалению, Линь Цюшуан не поняла заботы Линь По и подумала, что та смотрит свысока на Сунь Сянсюэ. Хм, сейчас у него нет денег, но это не значит, что их не будет в будущем. Вот увидите, её Сянсюэ обязательно станет богатым и влиятельным человеком! …Новость о том, что Линь Цюшуан из семьи Линь выходит замуж за проходимца Суня, всего через три дня, потрясла всю деревню. «Не может быть! Неужели они правда женятся? Как семья Линь могла… и позволить Цюшуан выйти за этого проходимца Суня?» «После такого, что им ещё остаётся? Но почему семья Линь не отправила Сунь Сянсюэ в… Ах да, я забыл, раньше ведь говорили, что Цюшуан с ним встречалась!» «А что ещё остаётся делать семье Линь? Как говорится, если не свадьба, разве эта девушка из семьи Линь может выйти за кого-то другого?» «Невероятно, семья Линь такая щедрая, они даже согласны устроить пир и угостить всю деревню! Ццц…» Все думали, что свадьбу Сунь Сянсюэ и Линь Цюшуан оплачивает семья Линь, потому что у Сунь Сянсюэ не было ни гроша за душой. У него дома и еды-то почти не было. Линь Чуся, вернувшись с покоса травы для свиней, узнала об этом. Всё произошло так быстро! Она только собиралась выйти из дома, как услышала от деревенской тётушки о том, что Сунь Сянсюэ и Линь Цюшуан попали в неприятную ситуацию. А после покоса травы уже разнеслась весть о скорой свадьбе! Поскольку Линь Цюшуан уже была «обещана» Сунь Сянсюэ, семья Линь больше не держала её взаперти и позволила ей готовиться к свадьбе. Едва освободившись, Линь Цюшуан тут же пошла к Линь Чуся и с радостной улыбкой поделилась своей новостью: «Чуся, через три дня у меня свадьба! Ты обязательно должна прийти на пир». Линь Чуся с изумлением посмотрела на двоюродную сестру. Она казалась искренне потрясённой тем, что Линь Цюшуан собирается выйти замуж за такого человека, как Сунь Сянсюэ. «Двоюродная сестра, тебя… тебя ведь не принуждают? Этот… этот Сунь совсем тебе не подходит!» Услышав слова Линь Чуся, Линь Цюшуан приподняла бровь, словно оценивая женщину перед собой. Цц, в прошлой жизни она видела её совсем другой. В прошлой жизни Линь Чуся вышла замуж за Сунь Сянсюэ, вместе с ним занималась бизнесом и добилась высокого положения в обществе, а теперь она смотрит на него свысока. Внезапно Линь Цюшуан почувствовала, что жемчужина покрыта грязью, и только она может её очистить. Чувство гордости захлестнуло её, она вскинула подбородок: «Я считаю, что Сунь Сянсюэ очень хороший, уж точно лучше, чем Се Цзинмин. Вы женаты уже больше полугода, а он ушёл в день свадьбы и до сих пор ни строчки не написал». Осуждая Линь Чуся за Се Цзинмина, Линь Цюшуан, казалось, забыла одну вещь: именно она когда-то подтолкнула Линь Чуся к этому браку. «Двоюродная сестра, как ты можешь так говорить о Цзинмине! Цзинмин служит стране, защищает Родину. Мы живём в мире и спокойствии благодаря тем, кто несёт эту ношу!» — Линь Чуся с неодобрением посмотрела на Линь Цюшуан, прерывая её. Линь Цюшуан презрительно фыркнула. Подумаешь, умерший, который не вернётся. Хм, ещё и пособие по потере кормильца получает, но в итоге она не увидит ни гроша. Дрянная семейка Се. Однако, вспомнив, что Линь Чуся пострадала, выйдя замуж в эту «кровавую яму» семьи Се, Линь Цюшуан снисходительно простила ей её нынешнее отношение: «Не забудь прийти на нашу свадьбу через три дня». Она хотела, чтобы Линь Чуся увидела, как она выходит замуж за Сунь Сянсюэ и делает свой первый шаг к тому, чтобы стать великим человеком. «Двоюродная сестра, я хотела спросить… У… у Сунь Сянсюэ такая бедная семья. Скажи, на свадебном пиру будет мясо?» — Линь Чуся изобразила недалёкую горожанку, в её глазах читались сомнение и жадность. Она собиралась назвать его «проходимцем Сунем», но, встретив холодный и свирепый взгляд Линь Цюшуан, осеклась и, подойдя ближе, попыталась схватить её за одежду, чтобы рассказать о своих недавних трудностях: «Двоюродная сестра, ты не знаешь, у нас дома…» Не успев договорить, она была прервана Линь Цюшуан: «Всё будет, еда и питьё. У тебя сейчас тоже не так уж плохо, в прошлый раз я дала тебе три яйца. У всех примерно одинаково*. Не забудь прийти». *она говорит по положение жителей деревни Линь Цюшуан хотела добиться успеха, используя Линь Чуся как ступеньку. Как же Линь Чуся сможет увидеть её триумф, если не будет присутствовать на свадьбе? Увидев, как Линь Цюшуан, сказав всё, что хотела, гордо удалилась, задрав подбородок, словно победивший петух, Линь Чуся почувствовала себя немного странно: э… Линь Цюшуан хотела ей похвастаться? Свадебный пир? У Линь Чуся не было особого интереса. У людей сейчас не так много денег, с продовольствием туго. Даже если семья Линь согласна выдать Линь Цюшуан за Сунь Сянсюэ, это не значит, что они готовы тратить еду на свадебный пир. У Сунь Сянсюэ не было никого, кроме самого себя. Он всегда был сыт, и ему было всё равно на остальных. Он не любил работать в поле и бездельничал. Откуда у него возьмётся еда? Не говоря уже о мясе, у него и зерна-то было немного. Лучше она поест дома. Она пощипала щёчки своих маленьких «злодеев», которые начали поправляться, и почувствовала гордость. Заниматься ерундой с Линь Цюшуан было гораздо хуже, чем заботиться о своих детях. Она присела и потрогала животики детей. У… плоские, не такие круглые, как у детей на видео. Значит, её «революция» ещё не завершена, нужно продолжать. Трое детей, которых Линь Чуся пощипала за щёки и погладила по животикам, покраснели и попытались вырваться, сопротивляясь своими маленькими ручками и слабенькими силами. К сожалению, кролику не одолеть тигра. «Мои старший, второй и третий уже начинают набирать вес, это здорово! В будущем они обязательно вырастут белыми и толстенькими», — с удовлетворением кивнула Линь Чуся. Она была здесь не так давно, но через некоторое время её «злодеи» обязательно станут пухленькими. Услышав похвалу, трое детей покраснели. В то время быть белым и толстым считалось признаком благополучия, красоты и здоровья. Значит, «глупая женщина» хочет, чтобы они были такими, значит… значит, она им симпатизирует? «Пойдём домой пить молочную смесь», — Линь Чуся взяла детей за руки и направилась к дому. На самом деле они стояли почти у дверей. Из-за прихода Линь Цюшуан она не хотела, чтобы та видела их дом, поэтому специально встретила её на улице. Увидев самодовольное выражение лица Линь Цюшуан и поняв, что та поверила её словам, Линь Чуся пожалела, что в прошлой жизни не попробовала себя в шоу-бизнесе. Там, в мире славы и денег, она наверняка заработала бы гораздо больше! У неё есть всё, что душе угодно, от фруктов и овощей до стейков, игрушек и одежды в её супермаркете... Эх, раньше она думала, что проживёт жизнь как ленивая рыба, лишь бы себя прокормить. Безумная жизнь осталась позади, спокойствие — вот настоящее счастье. Услышав о молочной смеси, глаза троих маленьких «злодеев» загорелись. Когда они играли с другими детьми, то изредка, используя свою детскую смекалку, спрашивали их, что они едят и пьют дома. Что такое молочная смесь, они не знали, знали только о воде с коричневым сахаром. Слышали, что у старосты есть овсяные хлопья, которые он очень берёг. А ещё были вкусные молочные конфеты. В позапрошлом году кто-то кому-то дал одну, они до сих пор помнят её вкус… Мясо они ели на Новый год. Как было бы здорово, если бы Новый год был каждый день… Маленькие «злодеи» долго думали своими умными головками и поняли, что сейчас они живут очень счастливо. У них есть молочные конфеты, о которых другие только мечтают, они каждый день пьют молочную смесь, едят мясо… Они договорились никому об этом не рассказывать. Если «глупая женщина» случайно проболтается, они обязательно её остановят. Хотя они ещё не понимали значения поговорки «виновен не тот, у кого есть сокровище, а тот, кто его не спрятал», они знали, что, если об этом узнают другие, они будут постоянно приходить к ним, чтобы поесть и попить за чужой счёт! Этого нельзя допустить. Всё это принадлежит им и «глупой женщине»! Они взяли «глупую женщину» за руку и пошли домой. Закрывать дверь и включать свет они уже научились делать очень быстро. Сладкая молочная смесь с нежным ароматом наполнила дом. Трое счастливых детей болтали ножками, и на их лицах было написано само счастье. …Линь Цюшуан, покинув дом Линь Чуся, конечно же, первым делом отправилась к Сунь Сянсюэ. Тот как раз занимался подготовкой к свадебному пиру, выбирая продукты. Увидев Линь Цюшуан, он всё так же беспечно улыбался. В глазах Линь Цюшуан Сунь Сянсюэ, окружённый ореолом «будущего великого человека», был неотразим. О… здесь речь идёт только о Линь Цюшуан**. **только она видит его таким  «Сянсюэ», — увидев его, Линь Цюшуан расплылась в улыбке. «Я так скучала по тебе. А ты скучал по мне?» Сунь Сянсюэ, конечно же, нравилась такая открытая и страстная Линь Цюшуан, не такая пугливая, как другие девушки в деревне. Он подошёл и обнял её. «Цюшуан, не волнуйся, я обязательно устрою для нас отличный свадебный пир! Ты выйдешь за меня замуж с шиком!» Линь Цюшуан застенчиво улыбнулась: «Я верю в тебя, Сянсюэ. В тот день я стану самой счастливой девушкой в деревне, все будут завидовать, что я вышла за тебя!» От такой похвалы Сунь Сянсюэ совсем потерял голову и вообразил себя объектом всеобщего обожания деревенских девушек. «Не волнуйся, я уже всё продумал насчёт еды. Я даже одолжил большую телегу», — Сунь Сянсюэ считал себя очень находчивым, ведь он столько всего сделал для Линь Цюшуан. Услышав это, Линь Цюшуан представила, как пригласит Линь Чуся на свадебный пир, и то, что она увидит, её совсем не устраивало! «Разве не будет мяса? И телега… разве ты не мог одолжить велосипед?» — Линь Цюшуан считала, что Сунь Сянсюэ может сделать лучше. Он же будущий великий человек, разве нет? Сунь Сянсюэ, уверенный в том, что он всё сделал отлично и ждавший похвалы и восхищения Линь Цюшуан, ведь всего за три дня не каждый смог бы всё это организовать, был разочарован её недовольством. «Цюшуан, я и так сделал всё, что мог. У нас ничего нет. Мяса не будет. Главное, чтобы гости наелись!» — Сунь Сянсюэ думал, что, катая Линь Цюшуан на телеге по деревне, он и так произведёт впечатление. Зачем ей велосипед? Разве у него есть велосипед? «Но если ничего не будет, как я смогу произвести впечатление на девушек в деревне?» — она хотела похвастаться перед Линь Чуся, показать ей, как удачно она выходит замуж! Зависть к Линь Чуся, которую Линь Цюшуан тщательно скрывала, снова начала подниматься из глубины её души. В прошлой жизни она натерпелась слишком много горя, и это исказило её личность. Когда Сунь Сянсюэ не согласился выполнить её просьбу, это искажение снова начало проявляться. Она устала от презрительных взглядов. Она хотела жить как госпожа, чтобы все ей завидовали. «Сянсюэ, я знаю, ты обязательно сможешь, правда?» — Линь Цюшуан протянула руку и взяла Сунь Сянсюэ за руку. В её голосе звучала обида и одновременно повелительные, резкие нотки. Она умоляла Сунь Сянсюэ исполнить её желание. Когда любимая женщина умоляет его с таким восхищением, уверенная в его возможностях, Сунь Сянсюэ, который был немного недоволен, вдруг почувствовал прилив самоуверенности. Хорошо, хорошо, он обязательно сможет! Однако, когда Линь Цюшуан ушла, лицо Сунь Сянсюэ стало озадаченным и несчастным. Ему нужно было подумать, как достать велосипед. Время шло… Незаметно пролетели три дня, и свадебный пир в доме проходимца Суня был назначен на полдень. Как бы там ни было, свадебный пир не должен был мешать людям работать. В это утро Линь Чуся с тремя детьми, как обычно, пошла косить траву для свиней, а по дороге зашла к деревенской портнихе. Она уже заказала у неё по два комплекта одежды для каждого из трёх маленьких «злодеев». Увидев обновки, их глаза засияли. Они с нетерпением тянули свои маленькие ручки к новой одежде. Линь Чуся, увидев это, не стала им мешать, а с лёгкой насмешкой положила одежду прямо перед ними: «Вот, берите, сами несите домой». В тот момент, когда одежда оказалась у них в руках, трое маленьких «злодеев» бросились её обнимать. Новая одежда! Хотя они и делали вид, что им всё равно, они явно улыбались во весь рот. Вернувшись домой, дети не удержались и захотели сразу же переодеться, но Линь Чуся тут же засунула одежду в таз и собралась стирать. Старший, Второй и Третий ребёнок: на их лицах читалось полное недоумение. «Зачем, зачем стирать?» — Старший ребёнок нахмурил своё маленькое личико и схватил таз с водой. Он с надеждой смотрел на свою новую одежду. Он… он же её держал, она не грязная. После слов старшего, Второй и Третий «злодеи» тоже посмотрели на Линь Чуся своими полными надежды глазами. Линь Чуся поняла, что дети не понимают, и, беспомощно вздохнув, присела перед ними на корточки: «Ткань, из которой сшита ваша одежда, прежде чем попасть с фабрики в магазин, побывала в руках множества людей. С раскроенной одеждой то же самое. Поэтому мы должны её постирать, прежде чем надеть. К тому же, одежда, постиранная с мыльным корнем, будет приятно пахнуть. После вечернего купания мы сможем надеть новую одежду!» Уговаривая детей, Линь Чуся говорила очень нежно. Услышав её слова, дети, казалось, наконец поняли и с некоторой грустью посмотрели на свою новую одежду. Ну ладно… Постирав и развесив одежду, Линь Чуся обратила внимание на головы трёх маленьких «злодеев». Раньше она думала о том, чтобы подстричь их, но в последние несколько дней они играли с деревенскими мальчиками, и она совсем забыла об этом. Вспомнив, она специально распаковала новые ножницы из своего «супермаркета», погладила детей по головам и с нежной грустью вздохнула: «Посмотрите на свои волосы, они такие длинные, в глаза лезут». Конечно, речь шла о чёлках. Дети потрогали свои волосы и тут же потёрли глаза. От этого умилительного жеста Линь Чуся загадочно приложила палец к губам и, словно секретный агент, тихонько сообщила им секрет: «Знаете ли вы, что если волосы постоянно закрывают глаза и лезут в них, то в будущем можно ослепнуть?» Её загадочный и серьёзный тон совсем не походил на шутку. Трое маленьких «злодеев», ещё не познавших жестокости взрослого мира, испуганно вытаращили глаза. Ослепнуть? Увидев их испуганные взгляды, Линь Чуся взяла их за маленькие ручки и нежно успокоила: «Поэтому мы должны подстричь волосы или завязать их, как у соседской девочки Нюхуа». Выбирая между двумя вариантами, дети решили, что Нюхуа — девочка, а девочки должны завязывать волосы. В деревне ни один мальчик не ходил с завязанными волосами. Если они так сделают, их засмеют другие мальчишки. «Мы… хотим подстричься». «Подстричься». Маленькие «злодеи» своими нежными детскими голосками произнесли эти суровые слова и сели, как воины, готовые к смерти, потому что увидели ножницы, которые достала Линь Чуся. Подсознательно сглотнув слюну, наконец, их предводитель, товарищ Се Хунчу, старший ребёнок, мужественно встал: «Я… буду первым». Если бы ещё недавно Линь Чуся достала ножницы и сказала, что собирается их подстричь, старший ребёнок наверняка подумал бы, что она хочет их зарезать, и непременно вступил бы с ней в схватку. Теперь же он научился доверять Линь Чуся и поэтому первым вызвался стать её подопытным. Видя, как дрожащий от волнения старший ребёнок набрался смелости и вызвался быть первым, Линь Чуся развеселилась. Он был таким милым! Она достала молочную конфету, развернула её и положила старшему в рот: «Наш старший просто молодец!» Получив поощрение в виде конфеты и похвалу от Линь Чуся, старший слегка улыбнулся, но тут же вспомнил, что сейчас ему нельзя расслабляться. Сидя на маленькой табуретке и жуя конфету, он невнятно, но очень серьёзно напомнил Линь Чуся: «Ты… будь осторожна, не отрежь мне ухо». «Старший, не волнуйся, мама у тебя просто супер! Я сделаю тебя самым красивым мальчиком в деревне», — Линь Чуся, зная характер старшего, похвалила его в преувеличенно восторженном тоне. Сидевшие рядом Второй и Третий ребёнок не сводили глаз с действий Линь Чуся. К счастью, Линь Чуся умела держать себя в руках и её руки не дрожали от пристальных взглядов детей. Под умелыми руками Линь Чуся длинные волосы старшего были подстрижены, словно она подрезала кусты в своём саду… Вскоре перед Вторым и Третьим предстала аккуратная стрижка «под горшок». Увидев новую причёску старшего, Второй и Третий, заинтригованные, подбежали и попытались потрогать его волосы, но старший оттолкнул их обоих. Линь Чуся подняла Второго и посадила на табуретку, где только что сидел старший. Улыбаясь, словно злая волчица из сказки, Линь Чуся, держа в руках ножницы, сказала: «Видишь, Второй, какая я умелица! Разве старший не стал выглядеть намного свежее и красивее?» Слово «красивый» Линь Чуся уже объясняла раньше, оно означало привлекательного мальчика. Старший, которого назвали красивым мальчиком, гордо выпятил грудь. Он был крут… Второй послушно позволил Линь Чуся подстричь себя. В результате нещадно лезущие в глаза «длинные волосы» превратились в аккуратный «горшок», и он тут же стал милым мальчиком. Глядя на милого Второго и вспоминая его обычную мягкость и застенчивость, Линь Чуся, отложив ножницы на соседний табурет, подняла его на руки: «Поздравляю нашего Второго с обретением стильной и аккуратной стрижки!» Поднятый на руки Второй немного растерянно моргнул и, услышав её слова, потрогал свою новую стрижку. Ощущение было немного колючим, но приятным. Поставив Второго на землю, Линь Чуся перевела взгляд на Третьего. На её лице появилась нежная и любящая улыбка: «Третий, иди сюда, теперь твоя очередь». Третий инстинктивно посмотрел на Старшего и Второго. В его взгляде читались робость и растерянное любопытство. Он смотрел на их короткие стрижки и, казалось… стрижка сделала их… более… бодрыми. Третий медленно подошёл к Линь Чуся. Он выглядел как ребёнок, подвергавшийся жестокому обращению и вынужденный идти к своему мучителю. От этого жалкого вида Линь Чуся едва сдержала смех. Её Третий был таким милым! Глядя на робкого Третьего, Линь Чуся никак не могла представить, что в будущем он станет злым учёным. Сейчас он был просто умным и стеснительным малышом. Нежно взяв Третьего на руки, Линь Чуся с доброй улыбкой, которая делала её нежное и красивое лицо ещё более материнским, посадила его на табурет и начала уговаривать: «Наш Третий самый смелый. Посмотри, какими свежими и красивыми стали старший брат и второй брат после стрижки. Лето уже близко, если Третий не подстрижётся, ему будет очень жарко». Услышав её уговоры, Третий, сидя на табуретке, нервно теребил край своей одежды. Увидев его состояние, Старший и Второй подошли и взяли его за руки, успокаивая своими нежными детскими голосками: «Совсем не больно, даже приятно». «Да, потрогай волосы брата», — Второй, вспомнив свои ощущения, взял маленькую ручку Третьего и приложил к своим волосам, слегка погладив их. Ему было весело. Благодаря «отвлекающим манёврам» Старшего и Второго, Третий переключил своё внимание на них. Линь Чуся лишь беспомощно придержала его вертящуюся голову и с нажимом сказала: «Не вертись, а то я отрежу тебе ухо! Сиди смирно!» Уже имея опыт, Линь Чуся довольно умело подстригла Третьего. С каждым щелчком ножниц его шея невольно сжималась. Линь Чуся заметила это, но ничего не сказала, только ускорила движения. Ничего не поделаешь, как бы он ни боялся, стричься нужно. «Молодец, наш Третий самый смелый», — приговаривала она. Двое других «злодеев» своими детскими голосками разговаривали с Третьим, отвлекая его. Наконец, Линь Чуся закончила стрижку и, отложив ножницы, внимательно осмотрела результат. «Вау!» — воскликнула она, расхваливая Третьего: «Наш Третий такой красивый, такой же, как и его братья! С такой аккуратной стрижкой все будут говорить, какой он молодец!» Непонятно, хвалила ли она больше Третьего или себя, но трое маленьких «злодеев», услышав похвалу, радостно заулыбались. Эта трогательная процедура стрижки доставила детям много радости. Они с удовольствием трогали свои короткие, немного колючие волосы. Чтобы дети увидели себя после стрижки, Линь Чуся специально принесла большое зеркало. Она показывала им их отражения и приговаривала: «Мои Старший, Второй и Третий такие милые! Мне кажется, что наши дети самые красивые и крутые во всей деревне». …В то время, как Линь Чуся и дети так мило общались, далеко на границе Се Цзинмин, тяжело раненный, уже больше недели находился в коме, с высокой температурой. Сны, которые он видел, наполняли его разум гневом и борьбой. Он хотел кричать на тех людей, которых видел во сне, но что бы он ни делал, всё было напрасно. Прошло ещё четыре-пять дней, и врачи в больнице решили, что Се Цзинмин, скорее всего, не проснётся и умрёт от лихорадки. Рядом с Се Цзинмином находился другой товарищ… тоже раненый и помещённый в ту же палату. Он присматривал за Се Цзинмином. «Доктор, доктор!» — товарищ, которому ставили капельницу, увидел, что Се Цзинмин пытается проснуться, и тут же позвал врача. Врач, подбежав, увидел, что Се Цзинмин бьётся в конвульсиях, как перед смертью, и испугался. Он тут же схватил Се Цзинмина, а потом позвал на помощь медсестру и других врачей, чтобы удержать его. Удерживаемый Се Цзинмин резко открыл глаза. Его пронзительный взгляд был глубоким и свирепым, словно тигр вырвался из клетки или меч вынут из ножен. Он яростно закричал на человека перед собой, словно это была Линь Чуся. «Успокоительное, быстро успокоительное!» — то, что он проснулся, означало, что есть надежда. Хотя это и не входило в планы врачей, его воля к жизни была очень сильной. Он был настолько силён, что несколько врачей едва могли его удержать. Отлично, если последующее лечение пройдёт успешно, он сможет полностью выздороветь. После инъекции успокоительного Се Цзинмин успокоился и затих, словно заснул. Но на этот раз он больше не видел снов и проснулся только вечером. Проснувшись, он резко сел и громко позвал: «Хунчу!» «Проснулся?» — медсестра, как раз менявшая ему капельницу, невольно произнесла это и тут же сказала товарищу рядом, чтобы он позвал врача. Все они были товарищами, защищавшими Родину. Их раны были их наградами. Врачи и медсёстры военного госпиталя, конечно же, относились к военным с глубоким уважением. «Замком, вы очнулись!» — товарищ, полусидя полулежа на соседней койке, увидев, что Се Цзинмин проснулся, радостно улыбнулся. То, что с замкомом (заместителем командира) всё в порядке, было просто замечательно. Се Цзинмин всё ещё был в полубреду и не мог отличить реальность от сна. Сон был слишком ужасным, и Се Цзинмин не мог его игнорировать. Он не то чтобы не верил в сны, наоборот, он думал, что из-за того, что он был на грани смерти, небеса сжалились над ним и послали ему такой сон, чтобы он вернулся и позаботился о детях. А может… это родители детей явились ему во сне… Вполне возможно. «Замком Се проснулся! Как вы себя чувствуете?» — врач, вызванный медсестрой, подошёл к Се Цзинмину. Увидев, что тот может сидеть, он наконец-то почувствовал облегчение. На самом деле, у Се Цзинмина всё ещё держалась высокая температура. Услышав слова врача, он, тем не менее, почувствовал себя гораздо лучше и, встав с кровати, собрался выписываться. Он хотел купить билет домой. Но едва он встал, как врач снова остановил его: «Что ты делаешь? У тебя ещё высокая температура, не двигайся». «Я чувствую себя хорошо», — с серьёзным и строгим лицом ответил Се Цзинмин врачу. «Я хочу выписаться». «Нельзя», — врач и другой военный подошли и удержали Се Цзинмина, заставляя его лечь обратно в постель. «У тебя ещё не спала температура. Какая выписка? Нельзя так относиться к своему здоровью». «Верно, замком, не беспокойтесь о задании, оно почти выполнено. Ваше выздоровление сейчас важнее всего!» — военный тоже смотрел на Се Цзинмина с серьёзным лицом. Больной Се Цзинмин, как бы ни сопротивлялся, не мог сравниться силой со здоровым товарищем. В конце концов, Се Цзинмина силой уложили обратно в постель и поставили капельницу. Он нахмурился, но ничего не мог поделать. Врач приказал: как только ему станет лучше и температура спадёт, он сможет выписываться. Се Цзинмин беспокоился о ситуации дома и о задании. Эти мысли, смешавшись с действием лекарств, утомили его, и он уснул на всю ночь. На следующее утро, когда яркое солнце осветило палату через прозрачное окно, мужчина на больничной койке проснулся. Военный стоял у другого конца палаты. Увидев, что Се Цзинмин проснулся, он сказал: «Замком, командир приказал вам хорошо отдохнуть и поправиться. Вы ещё нужны для выполнения задания, но не в качестве тяжелораненого, который только будет всех задерживать!» Все мысли Се Цзинмина тут же утихли. Да, он нужен стране, задание на границе не терпит ошибок. Сон, возможно, был просто его беспокойством… В то же время он, полный тревоги, написал письмо своему боевому товарищу, прося его… навестить тех детей… Нет, навестить его детей… Он не позволит, чтобы их кто-то обижал! - Се Цзинмин: «Я скоро вернусь, дети ждут меня дома, ждут моего возвращения!» Линь Чуся и трое детей: «Нет, у нас всё хорошо, мы счастливы!»   P.S.: Линь Чуся, мой низкий поклон. Подстричь детей и не уехать в дурдом - это сильно. Может вы видели ролики, в которых стригут детей и те орут как резанные. Такое почему-то у большинства детей происходит. Моя подруга работает в детской парикмахерской и клянусь Богом, это филиал ада на земле.  Что ж, всем спасибо за прочтение! Всех люблю! Пока!