Тётку злило то, что Линь Чуся обманула её, сказав, что у неё нет ни денег, ни еды, и напугала её окровавленной головой, представив всё так, будто умирает. Она тогда в панике убежала, а оказалось, что тревога была ложной.
Подойдя к дому трёх «белоглазых волчат», она услышала доносившийся изнутри весёлый смех. Эта идиллическая картина привела её в ярость, ведь у неё дома сейчас творится неразбериха.
Войдя во двор, она презрительно взглянула на требуху.
Но взгляды трёх «белоглазых волчат» были настолько вызывающими, что тётка с её взрывным характером не смогла сдержаться. К тому же, её острый глаз заметил на ногах у этих проклятых детишек новую обувь! Новую обувь! Одна мысль о том, сколько её денег было потрачено на покупку этой обуви в сельпо, привела её в бешенство. Её искажённое от ярости лицо предстало перед Линь Чуся и тремя «белоглазыми волчатами». Она бросилась к детям, намереваясь сорвать с них новые тапочки. Её внук сейчас не может их носить, но когда её другой внук родится и вырастет, они ему точно подойдут.
Но не успела она сделать и шага, как Линь Чуся с улыбкой подошла к ней, словно собираясь извиниться. Тётка уже приготовилась важничать и заодно хорошенько проучить Линь Чуся, чтобы та знала своё место.
Но… эта подлая женщина Линь Чуся схватила её за волосы и резко ударила головой о стену.
В голове тётки раздался гул. От удара она почувствовала невыносимую боль и громко закричала.
В ушах у неё звенело, от головы до ушей всё гудело, боль была такой сильной, что из глаз потекли слёзы. Боже, как больно…
От крика зрачки трёх маленьких «злодеев» сузились, они затаили дыхание от страха и потрясённо смотрели на происходящее, словно не веря своим глазам.
Плохая… плохая женщина… как она могла… победить… тётушку?
Тётка, получив удар, ничему не научилась. Её ещё больше разозлило то, что Линь Чуся посмела на неё поднять руку. Всё ещё держась за свою голову, она уже хотела наброситься на Линь Чуся.
Резкий и язвительный голос, словно треск испорченной записи, разнёсся по двору. По этому тону Линь Чуся поняла, что тётка полна негодования.
«Да что ж такое, — подумала Линь Чуся, — откуда у этой тётки столько сил?»
Прежнее тело от одного удара потеряло сознание. «Ах, моя дорогая тётушка, почему вы так злитесь? Неужели вам не нравится мой подарок? Но ведь вы так его любили! Вы часто дарили мне такие же…»
Линь Чуся с притворной улыбкой, словно одержимая, наклонилась к самому уху тётки, говоря нежным, ласковым голосом, но действуя при этом всё более жестоко.
Не дожидаясь ответа тётки, Линь Чуся снова схватила её за волосы и с силой ударила головой о стену. На этот раз из головы потекла кровь.
Глаза трёх маленьких детей расширились от ужаса. Они не могли отвести от неё взгляд. Плохая… плохая женщина… как она… как она стала… такой сильной…
«Линь Чуся, ты хочешь меня убить?!» — бормотала тётка, её голову словно пронзал гул, она едва соображала. Едва успев громко выкрикнуть это, её тут же стошнило.
Линь Чуся уже собиралась бросить тётку там, чтобы та сама разбиралась со своими проблемами и почувствовала то отчаяние, которое испытывало прежнее тело, как вдруг застыла.
Словно заводная игрушка, она медленно и неестественно повернула голову. Рядом стояли её трое маленьких «злодеев» и, широко раскрыв глаза, смотрели на неё в полном изумлении. В этот момент Линь Чуся чуть не расплакалась от отчаяния. Неужели она подаёт им плохой пример? Если они увидят такую жестокость в детстве, это может их испортить. Все её планы воспитать в них доброту, дружелюбие, трудолюбие, любовь к родине… всё пойдёт насмарку.
Всё из-за того, что она слишком увлеклась дракой и вдруг почувствовала, как будто выпустила пар и ей стало так легко. Она совсем забыла об окружающих. С натянутой улыбкой она попыталась успокоить детей: «На самом деле мама очень добрая. Просто тётушка слишком сильно нас обидела, и мы должны были дать отпор…»
В её голове тут же замелькали мысли, пытаясь придумать оправдание. Пусть оно и не совсем правдивое, но, может быть, дети её поймут.
В тот момент, когда Линь Чуся присела, чтобы успокоить детей, у дверей послышались громкие крики: «Тётка, тётка, нельзя так поступать!» «Чуся, я привёла старосту, чтобы тебя спасти!» Голоса доносились издалека. Люди боялись опоздать и увидеть, что тётка уже убила Линь Чуся. Убийство — это ведь не шутки!
Услышав эти голоса, Линь Чуся резко изменилась в лице, резко обернулась к тётке, брошенной на землю, а затем перевела взгляд на своих троих маленьких «злодеев».
«Тётка слишком плохая, давайте её накажем, ладно?» — Линь Чуся погладила по головам троих маленьких «злодеев» и наказала им: «Потом ничего не говорите, просто плачьте».
Когда тётушка*, староста и ещё несколько человек подошли к дому Линь Чуся, они услышали доносившиеся изнутри рыдания. Детский пронзительный плач заставил сердце старосты сжаться. Неужели… неужели она уже убила её? Он ускорил шаг. Не успев войти во двор, он увидел, как Линь Чуся и тётка дерутся. Линь Чуся, рыдая, кричала: «Тётушка, вы слишком жестоки! Зачем вы нас так обижаете?!» Тётка же ругалась на чём свет стоит: «Ах ты, проклятая белоглазая волчица! Я сегодня же тебе лицо расцарапаю, убью тебя, мерзкая девка!»
*та кто уходила за старостой
С этими злобными угрозами она замахнулась на Линь Чуся.
«Стойте!» — увидев это, староста встревожился. К счастью, до убийства ещё не дошло. Он громко крикнул, пытаясь их остановить.
Тётка, конечно же, не собиралась его слушать. Не успел староста договорить, как она замахнулась на лицо Линь Чуся. Линь Чуся, притворившись испуганной, оттолкнула тётку.
Затем она рухнула на землю, не заботясь о своём красивом лице, и с душераздирающим криком принялась рыдать, колотя себя кулаками по ногам: «Цзинмин, где же ты?! Твою жену и детей обижают!!!»
«Ты там, на службе, защищаешь страну, а твоих детей и жену тут убивают… У-у-у-у…» Её вид был настолько жалким, что у всех, кто это видел, сжалось сердце.
В ответ на крики Линь Чуся из дома донёсся плач троих детей. С криком «Уа-а-а!» они, как птенцы к матери, выбежали из дома и бросились в объятия Линь Чуся, плача так, словно их постигло самое большое горе на свете.
При упоминании имени «Цзинмин» лицо старосты стало ещё мрачнее, но на этот раз его гнев был направлен на оттолкнутую тётку.
Се Цзинмин ушёл в армию, защищать страну, и это было достойным и почётным делом. А его односельчане не только не позаботились о его семье, но ещё и позволили её обижать.
Толчок, который дала ей Линь Чуся, напомнил тётке о вчерашнем позоре, когда вторая невестка оттолкнула её на глазах у всей деревни. Гнев взыграл в ней с новой силой. Ненависть к Линь Чуся усилилась. Раз она не может справиться со второй невесткой, то с Линь Чуся точно разберётся! И даже присутствие старосты её не останавливало. Тётка никогда не принимала его всерьёз. Или, вернее, она считала, что старосте нечего вмешиваться в её разборки с младшими из семьи Се. «Линь Чуся, ты посмела толкнуть меня?! Я тебя сейчас разорву!» — выкрикнула она, с трудом сохраняя равновесие. Её не трогали ни плач, ни жалобные причитания Линь Чуся. Она помнила, что та посмела на неё напасть.
Кажется, тётка не понимала одной простой вещи: если перед дракой кричать угрозы, тебя обязательно остановят.
Например, сейчас, когда староста услышал слова тётки, увидел её искажённое от гнева лицо, её действия, он нахмурился и громко крикнул: «Сунь Сю!!!»
Люди, сопровождавшие старосту, умели читать ситуацию. Увидев его реакцию, они, словно всё поняв, тут же бросились останавливать тётку.
Тётка, которую пытались удержать, не собиралась сдаваться. Она яростно размахивала руками и даже расцарапала руки державших её крепких мужчин.
Двое мужчин, удерживавших её, тоже были не промах. После того как тётка расцарапала им руки, они крепко схватили её, словно полицейские задерживают преступника, и обездвижили.
Тётка ругала Линь Чуся: «Ах ты, сукина дочь, мерзкая дрянь…»
Линь Чуся не обращала на неё внимания. Хотя действия тётки выглядели угрожающе, Линь Чуся была начеку. Если бы староста не остановил её, она бы действовала по-другому. Главное — не дать тётке себя покалечить. Иначе драка вспыхнет снова.
«Староста, ты ещё и помогаешь этой вонючей бабе! Посмотри на мой лоб! Это меня эта убийца Линь Чуся ударила!» — тётка долго ругала Линь Чуся, но никто не обращал на неё внимания. Тогда она обратилась к старосте, жалуясь на Линь Чуся.
Рыдающая Линь Чуся, всхлипывая, возразила: «Это… это вы сами ударились…»
«Вы нападаете на семью военнослужащего, пока он защищает нас! Если… если я так больше не смогу, я пойду… в коммуну, в уезд, буду жаловаться… У-у-у…» — Линь Чуся, говоря это, закрыла лицо руками и зарыдала. Её рыдания звучали так жалобно и трагично, что у всех, кто это слышал, сжалось сердце.
Трое маленьких «злодеев» прижались к Линь Чуся, и вся семья, обнявшись, рыдала. Эта картина… вызывала жалость и боль.
Все направили свой гнев на тётку. Хотя она и утверждала, что это Линь Чуся ударила её по лбу, все в деревне знали, что Линь Чуся — робкая и трусливая женщина, которая осмеливается обижать только приёмных детей. Всё это время её обижала и избивала семья тётки.
Они думали, что, когда тётка замахнулась на Линь Чуся, та увернулась, а тётка не удержалась и случайно ударилась головой.
«Хватит, Сунь Сю! Мы все знаем, что ты за человек. Нехорошо обижать семью военного! Цзинмин сейчас защищает страну, чтобы у нас была спокойная жизнь».
Староста тоже забеспокоился, услышав, что Линь Чуся говорила о жалобах. Он понимал, что раньше не выполнял свои обязанности должным образом, не защищал семью военного.
Если она действительно пожалуется, то отвечать придётся прежде всего ему.
От этих слов старосты у тётки снова закружилась голова от гнева. Чем больше она думала, тем сильнее злилась, и тем сильнее болела голова. «Староста, ты ей потакаешь! Ты ничего не проверил и не спросил! Спроси у этих белоглазых волчат, они всё видели! Эта мерзкая девчонка схватила меня за волосы и с силой ударила о стену! Она ударила меня головой… *тошнит*…»
Указывая на Линь Чуся, она громко возразила старосте, но, не успев договорить, её снова затошнило из-за удара головой и сильной боли.
Двое крепких мужчин так испугались, что перестали слишком сильно хватать тётку, боясь, что её вырвет на них. На их лицах появилось отвращение.
К этому времени весть о происшествии у дома Линь Чуся разнеслась по всей деревне, и толпа зевак не отрывала глаз от происходящего, перешёптываясь и указывая на тётку:
«Сразу видно, что это тётка хотела прижать невестку Цзинмина, но промахнулась и сама ударилась головой. Теперь вот обвиняет бедную женщину».
«Верно говорят, если бы семья Цзинмина могла дать отпор, их бы так не обижали».
«Как же их жаль! Смотри, как они плачут. У меня сердце кровью обливается».
Осуждаемая всеми тётка почувствовала острую боль в груди, у неё потемнело в глазах, и она потеряла сознание.
«Мама!» — в это время люди из семьи Се, услышав от других о том, что их мать (свекровь) снова пристаёт к Линь Чуся, бросились к месту происшествия.
Они не то чтобы были против того, чтобы тётка досаждала Линь Чуся и этим «белоглазым волчатам», ведь ей каждый раз удавалось что-нибудь стрясти с них.
Но недавно она уже довела Линь Чуся до крови на голове, та чуть не умерла. А теперь, когда у неё ещё не зажила рана, тётка снова лезет на рожон! Неужели она хочет её убить? Если у кого-то в семье будет судимость, их дети и внуки не смогут уехать в город на заработки!
Они бежали со всех ног, боясь опоздать и увидеть, что мать (свекровь) убила Линь Чуся. Но, прибежав, они увидели, что без сознания лежит… их мать (свекровь)!
«Вы как раз вовремя», — сказал староста, обращаясь к старшему сыну и невестке тётки. Его строгое лицо было омрачено, он явно был очень недоволен семьёй тётки.
Тётка могла спорить со старостой, они были примерно одного возраста, и она, не стесняясь, считала, что её склочный характер отобьёт у любого желание с ней связываться, и староста ей тоже уступит.
Но сын и невестка тётки так не думали. Староста управлял всеми делами в деревне: распределением зерна, работой и многим другим…
Если они пойдут против старосты, и он затаит на них обиду, им придётся очень несладко.
С улыбкой на лице они обратились к старосте: «Староста, простите, это наша мать доставила вам хлопот».
Староста холодно ответил. Он знал, что поведение Сунь Сю, жены собаки**, не новость для семьи Се.
**помним путаницу с именем дяди Се Цзинмина и его прозвище
«Хорошо, что вы это понимаете. Цзинмин всё-таки служит в армии, защищает страну, это почётное дело. А вы, из семьи Се, постоянно обижаете его жену и детей. Это уже слишком!» — резко отчитал староста старшего сына и невестку тётки.
Сын и невестка Се почувствовали себя неловко. Знали бы они, что так получится, не приходили бы сюда. Младший сын и его жена вчера уже устроили скандал, но домой к родителям так и не вернулись, хотя отношения со свекровью испортились ещё сильнее.
Дома они почти не разговаривали об этом. Невестка, конечно, слышала деревенские разговоры, но ей было всё равно. Пусть говорят, что хотят.
«Да, да, во всём виновата моя свекровь. Мы её отговаривали, но ничего не смогли поделать», — старшая невестка свалила всю вину на тётку. «Мы понимаем, что были неправы, Чуся, прости нас. Мы будем следить за свекровью и не позволим ей больше беспокоить тебя».
Она искренне извинялась перед Линь Чуся, её тон был очень мягким, словно между ними никогда не было ссор. На её лице сияла добрая улыбка.
Линь Чуся молча обнимала своих троих маленьких «злодеев», успокаивающе похлопывая их по спинам.
Видя, что Линь Чуся не обращает на неё внимания, старшая невестка Се смутилась. Она считала, что уже сделала достаточно, унизившись перед Линь Чуся. Недовольство и обида отразились на её лице. Её муж дёрнул её за руку, и она повернулась к старосте: «Староста, мы тогда заберём маму. Мы не знаем, насколько сильно она ударилась головой».
Старший сын и невестка Се думали примерно так же, как и остальные жители деревни. Правда, они винили во всём Линь Чуся. Если бы она не увернулась, их мать не ударилась бы головой.
«Сама виновата! Если она ещё раз придёт к дому Цзинмина и устроит скандал, не обессудьте! Я обращусь к дружинникам***!» — в те времена дружинники имели гораздо больше влияния, чем полиция сейчас.
***дружинники — это члены добровольных объединений граждан, которые помогают правоохранительным органам в поддержании общественного порядка
Услышав эту угрозу, супруги Се съёжились и смущённо закивали: «Да, да, мы поняли. Больше не повторится. У нас с Чуся на самом деле хорошие отношения…»
Староста не поверил их заверениям. Он верил только в силу своих угроз. «Оскорбление семьи военнослужащего, как в вашем случае, карается отправкой на перевоспитание в сельскохозяйственный район на северо-западе! Я вас предупреждаю! Даю вам последний шанс!»
На самом деле староста не был уверен в своих словах, но сейчас, когда всё так разгорелось, ему нужно было успокоить обе стороны, особенно Линь Чуся.
И ещё…
«Кроме того, вы отобрали у семьи Цзинмина работу по заготовке травы для свиней. С завтрашнего дня вы должны вернуть им эту работу. Неважно, будете вы сами косить траву или нет, эти два трудодня будут засчитываться жене Цзинмина!» — приказал староста.
Старший сын Се подумал: «Какие убытки! Зачем мама вдруг решила устроить скандал из-за какой-то требухи и костей, купленных в городе? У нас дома никто это не ест. Мясник ведь очень расчётливый, никогда не даст себя обмануть. Эти кости — просто кости, на них ни грамма мяса».
Линь Чуся подумала: «Какая ещё заготовка травы для свиней? Почему эта работа досталась мне? Она мне не нужна!»
Линь Чуся считала, что сможет прокормить себя и троих маленьких «злодеев» и без этих двух трудодней. К тому же, есть зарплата Цзинмина, а скоро, возможно, будут и выплаты по потере кормильца…
«Староста, нет, не нужно, эту… работу по заготовке травы для свиней я… я отдам тётушке с её семьёй…» — Линь Чуся всхлипнула и, вытерев слёзы, слабым голосом обратилась к старосте.
Услышав это, супруги Се переглянулись и про себя фыркнули: «Теперь она пытается нам угодить? Ха! Слишком поздно».
Староста нахмурился, глядя на Линь Чуся. Он не понимал, почему жена Цзинмина такая бесхребетная. Если она сама не будет за себя стоять, никакая помощь ей не поможет.
«Если не хочешь косить траву, завтра пойдёшь работать в поле, сеять!» — резко сказал староста. Затем он подумал, что как староста должен проявить заботу о слабых.
Он уже хотел было смягчить тон и что-то добавить, как Линь Чуся поспешно выпалила: «Нет, староста, пожалуйста, позвольте мне завтра косить траву! Я накошу самой свежей, вкусной и много!»
Линь Чуся испугалась, услышав о работе в поле. Она не была глупой и понимала, что косить траву гораздо легче, чем работать в поле.
В этот момент Линь Чуся осенило: староста поручил ей работу по заготовке травы, скорее всего, из-за Се Цзинмина. Ведь она живёт на его зарплату, воспитывает троих детей, но сидит дома без дела. Люди могут начать сплетничать. Поэтому староста специально выбрал для неё самую лёгкую работу.
Услышав заверения Линь Чуся, староста с облегчением кивнул. Хорошо, что она всё поняла. «Заботься о детях Цзинмина. Они послушные и хорошие. И не веди себя, как раньше», — сказал он и, помедлив немного, добавил: «Если возникнут трудности, можешь обращаться ко мне».
Супруги Се почувствовали себя так, будто Линь Чуся их провела. Они вытаращили глаза от гнева. «Линь Чуся!» — воскликнули они.
«Староста, мне кажется, тётушка с семьёй не очень рады, что я забрала их работу…» — Линь Чуся, воспользовавшись словами старосты как приказом, тут же обратилась к нему за помощью.
Староста бросил на них холодный взгляд, от которого они съёжились. «Го Ань, имей совесть! Обижать сирот и вдову — не самое достойное занятие!»
Се Гоань тут же дёрнул жену за рукав: «Да-да, мы больше не будем. Цуйхуа, пойдём, отведём маму домой…»
Лицо Се Гоаня выражало недовольство. Он считал, что староста совсем не уважает его, отчитывая его перед всеми. Ему было очень неловко.
Но ничего не поделаешь. Пришлось сдержать обиду и позвать жену, чтобы помочь отвести мать домой.
Остальные не увидели ничего предосудительного в том, что староста назвал Линь Чуся «сиротой и вдовой». Ведь Се Цзинмина сейчас нет дома. Разве это не подходящее выражение? Увидев, что семья Се уходит, люди стали подходить к Линь Чуся и давать ей советы: «Теперь ты должна сама за себя постоять, чтобы защитить своих детей». «Смотри, ты уже начала хорошо относиться к детям. Я верю, что ты хорошая. Если будут трудности, обращайся к старосте».
«Вот когда ваш Цзинмин вернётся, тогда и проучит их как следует. А пока потерпите», — говорили ей.
«Твоя тётушка действительно переходит все границы, но со временем всё наладится…»
Линь Чуся отпустила троих маленьких «злодеев», которых до этого обнимала, поднялась на ноги и благодарно улыбнулась: «Спасибо вам, тётушки. Я обязательно позабочусь о детях. И спасибо, что заступились за меня. Правда, большое спасибо…»
Независимо от того, помогли ей или нет, Линь Чуся благодарила всех. Она хотела создать себе хорошую репутацию. Сейчас это, казалось, не имело значения, но, возможно, когда-нибудь пригодится.
Такое хорошее отношение Линь Чуся располагало к ней людей. Говорят же, что на улыбку трудно ответить грубостью. Тем более, что сейчас ей так сочувствовали. Ей посоветовали идти домой и готовить еду, а сами засобирались уходить.
Линь Чуся смущённо почесала затылок: «Простите, тётушки и дядюшки, угостить нечем. Мы готовим требуху, она, наверное, не всем по вкусу…»
Остальные отмахнулись. Бедняжка, дошла до того, что ест требуху.
Уходя, они рассказывали другим жителям деревни и своим семьям о бедственном положении Линь Чуся и о жестокости и злобности семьи Се. В результате репутация обеих семей резко поляризовалась.
Тем временем Линь Чуся привела троих маленьких «злодеев» домой, закрыла дверь, включила яркий свет и, присев на корточки, с нежной улыбкой посмотрела на них.
«Мои детки сегодня молодцы! Защитили маму!» — прежде всего нужно было похвалить и поддержать детей, нельзя было подрывать их уверенность в себе.
На её лице ещё оставались следы слёз, но от неё исходило материнское тепло. Услышав похвалу Линь Чуся, глаза детей тут же засияли.
Они почувствовали, что действительно помогли, и с радостью бросились к Линь Чуся.
«Но мама должна извиниться перед вами. Я солгала старосте, сказав, что тётушка сама ударилась головой. Это неправильно. Вам нельзя так делать», — ласково сказала Линь Чуся, объясняя им, что хорошо, а что плохо. Некоторые вещи нельзя повторять. Линь Чуся показала, что осознаёт свою ошибку.
Но в следующий раз… она постарается не показывать этого детям.
Ведь маленькие «злодеи» хоть и умны, но ещё слишком малы и не могут отличить ложь во благо от лжи во вред. Они могут неправильно это понять.
Когда они подрастут, они, возможно, научатся сами во всём разбираться и поймут всё без объяснений.
Трое маленьких «злодеев» с недоумением смотрели на Линь Чуся своими большими чёрными глазами. Казалось, они не совсем понимали её. Старший из них, немного наморщив лоб, сказал: «Но… но мы… чтобы… тётушка… не обижала…»
Детский голосок, полный смущения и непонимания, прозвучал так, словно дети считали, что, поступив так, староста будет ругать не их, а тётку, а разве это не правильно?
«На этот раз пришлось так поступить, у мамы не было другого выхода. Но впредь мы никогда не будем лгать, хорошо?» — Линь Чуся, которая раньше была своенравной девушкой, не имела никакого опыта в воспитании детей.
От такого вопроса ребёнка она растерялась, в голове эхом звучал милый детский голосок, и она с трудом ответила.
Совсем по-детски она протянула мизинец: «Давайте договоримся об этом, ладно?»
Дети не поняли, что она имеет в виду, но всё же протянули свои маленькие пальчики и заключили с Линь Чуся наивный договор, добавив в конце очень милую фразу: «Мизинчик, мизинчик, на сто лет, кто нарушит, тот большая свинья».
Старший, второй и третий подумали: «Большая свинья — это даже хорошо, она жирная и вкусная».
«Пойдёмте, приготовим жареную свиную требуху!» — Линь Чуся решила, что они с детьми обо всём договорились. Умные дети наверняка её поняли. Она взяла их за руки и пошла готовить обед.
Чёрт возьми, если бы не эта тётка, которая пришла устраивать скандал, они бы сейчас уже ели.
А теперь она подралась, наплакалась, и все проголодались. Линь Чуся чувствовала, как её живот вот-вот начнёт громко урчать.
Чеснок она нарвала в огороде, имбирь был у неё в запасе, а остальное, вроде рисового вина, было в магазине. Линь Чуся сходила и принесла всё необходимое. Трое маленьких «злодеев» сидели неподалёку и продолжали играть с кубиками Рубика.
Они тихонько переговаривались, обсуждая будущий обед. Братишки не хотели есть много требухи, наверняка это невкусно. Плохая женщина точно будет из-за этого ругаться, ну и пусть ругается.
Братья с улицы сказали, что каша из батата тоже очень вкусная. Наверное, есть люди, которым нравится… кхм… невкусная еда, но нельзя так плохо о ней отзываться.
Вскоре по дому разнёсся аппетитный запах жареной требухи. Трое маленьких «злодеев», игравших с кубиками Рубика, жадно вдохнули аромат и подняли головы в сторону котла.
Как… как это может так вкусно пахнуть? Запах становился всё сильнее. Дети засомневались. Кажется… пахнет очень вкусно. Они слегка пошевелили пальчиками. Когда требуха была готова, Линь Чуся, зная, что они могут не захотеть их есть, специально отрезала немного свинины и пожарила им овощи.
Два блюда были готовы. Каждому досталось по тарелке риса и маленькой ложке. Линь Чуся накладывала им мясо: «Ешьте хорошенько, не забывайте про овощи, тогда будете расти белыми и толстенькими».
Сочетание мяса и овощей — вечный закон.
Уплетая свинину, трое маленьких «злодеев» чавкали, с аппетитом откусывая куски мяса и заедая овощами, а затем отправляя в рот по ложке риса…
Им было не до разговоров, еда была на первом месте.
Съев по тарелке риса, они посмотрели на любимую Линь Чуся свиную требуху. Заметив, что Линь Чуся ест только требуху и не трогает мясо, дети с недоумением переглянулись и задумались.
Неужели эта женщина хочет оставить всё мясо им?
«Хотите тоже попробовать?» — Линь Чуся задумалась, можно ли детям есть свиную требуху. В памяти не всплывало никаких запретов. Она положила каждому по кусочку: «Попробуйте. Не понравится — не ешьте. Понравится — ешьте на здоровье!»
Дети подцепили по кусочку требухи ложкой и отправили в рот. Горячие, с чесноком, имбирём и луком, они оказались очень ароматными, совсем не такими вонючими и горькими, как они себе представляли.
Даже… очень вкусно!
Съев ещё по пол тарелки риса, дети, вдоволь наевшись, поглаживали свои пухлые животики маленькими ручками, сияя от счастья и удовлетворения. Если бы они могли каждый день есть досыта и каждый раз есть мясо, это было бы просто замечательно!
Линь Чуся тоже доела целую тарелку свиной требухи и, сытая, сидела, поглаживая живот. После обеда Линь Чуся вымыла посуду. Что поделать, запах мяса был слишком сильным, и деревенские жители, учуяв его, наверняка бы решили, что их обманули.
…В семье Се.
Старший сын и невестка Се, поддерживая тётку под руки, привели её домой. Никто из остальных членов семьи не проявил к ней ни малейшего сочувствия. Муж тётки, Се Ван, куда-то ушёл, а второй сын и его жена всё ещё злились из-за вчерашнего скандала.
После полудня тётка проснулась, всё ещё полная ярости. Она рвалась отомстить Линь Чуся.
«Всё, мама, хватит скандалить. Староста нас уже предупредил. Не трогай больше семью Се Цзинмина», — холодно сказал старший сын Се Гоань. Ему уже надоели выходки матери, и, увидев, что она снова собирается устроить скандал, он раздражённо попытался её остановить.
Услышав слова Се Гоаня, тётка замерла, её гнев немного поутих. «Что, староста не наказал эту мерзкую Линь Чуся?» — спросила она.
«Ещё как наказал! Он заставил нас отдать им работу по заготовке травы для свиней», — с раздражением ответил Се Гоань. Он был недоволен, ведь заготовка травы — простая работа. Его жена или жена младшего брата могли по очереди ходить в горы по утрам.
Это не занимало много времени, но приносило два трудодня каждый день. Кому бы это не понравилось?
«Что? С чего это староста отдал нашу работу Линь Чуся?!» — услышав это, тётка взорвалась от гнева.
«Всё из-за того, что ты слишком жестоко с ней обошлась. Староста боится, что мы её убьём. Ладно, мама, потерпи немного, потом что-нибудь придумаем», — ответил ей сын.
Се Гоань невольно проворчал: «Мама, зачем ты ходила к Линь Чуся? Все деньги у нас…»
На самом деле они не знали, что Се Цзинмина повысили в должности, и его зарплата значительно увеличилась. Часть денег, которые он отправлял им раньше, оставалась у него (Се Цзинмина).
Позже, перед отъездом на задание, он отдал все деньги Линь Чуся.
«Гоань, я сегодня видела, как эта проклятая купила обувь трём белоглазым волчатам. Наверняка у неё ещё остались деньги. Может, она нам не всё отдала?» — тётка вдруг вспомнила об этом и, вытаращив глаза, спросила Се Гоаня. Нужно было обязательно выяснить всё у Линь Чуся.
Се Гоань нахмурился. Даже если это и так, сейчас не время устраивать скандал. Ведь староста только что предупредил их. «Мама, староста нам пригрозил, что если мы ещё раз обидим семью военного, нас отправят на перевоспитание в сельскохозяйственный район на северо-западе. Давай пока потерпим».
Услышав это, тётка помрачнела. Этот проклятый староста, наверное, связался с этой лисой (Линь Чуся), раз так ей потакает!
«Поняла!» — неохотно ответила тётка, но в душе её кипела злоба. Она обязательно отомстит этой мерзкой девке, которая посмела схватить её за голову и ударить о стену!
У Се Гоаня не было настроения разбираться с проблемами матери. Он ушёл, не зная, что она задумала.
Немного отдохнув, тётка взяла корзину за спину, сказав, что её бамбуковые побеги испортились, и нужно накопать новых.
«Мама, только не вздумай ничего вытворять, поняла?» — нетерпеливо крикнул ей вслед младший сын. Тётка чуть не лопнула от злости. Бесполезные сыновья, даже отомстить за неё не могут! Она сама всё сделает!
Затем она нашла немного травы, привлекающей змей, и глубокой ночью, когда все спали, незаметно разбросала её вокруг дома Линь Чуся, у крыльца и сзади.
Закончив, она довольно похлопала в ладоши, её глаза горели злым огнём. Она потрогала рану на лбу, которая была перевязана тряпкой, но всё ещё болела.
Проклятая Линь Чуся! Пока она их не уничтожит, она не успокоится.
P.S.: Я чувствую будто сейчас умру... _:(´ཀ`」 ∠):_По ходу текста у меня был реальный позыв заплакать от усталости. Если оценивать этот текст в страницах, то я перевела суммарно 12-13 страниц. Это П*ЗДЦ как много. Если же в главах, то тут 3 с половиной точно будет. Надеюсь, уважаемые заседатели китайской социалистической партии отпустят своего бедного раба на заслуженный отдых.
∠( ᐛ 」∠)_Завтра перевода не будет, займусь чем-то лайтовым~ переведу главу эдак в другой своей новелле~
*текст главы был отредактирован после отдыха
Всем спасибо за прочтение! Ваши лайки, комментарии и спасибо очень мотивируют меня на работу! Всех люблю! Всем пока!
Обновлено: 01.02.2026