— Что? Целая тонна? И ты хочешь экспортировать это в Японию?
— Слышал именно так. Откуда в несезон взяться тонне мацутакэ? А замороженные грибы японцы вряд ли купят.
Действительно, отборные грибы высшего сорта, пригодные для японского рынка, обычно раскупаются в тот же год. На заморозку ничего не остается.
В морозильные камеры на долгое хранение отправляются грибы лишь среднего качества и ниже.
Впрочем, низкий сорт не означает плохой аромат.
Классификация мацутакэ зависит прежде всего от того, насколько идеальную форму принял гриб в процессе роста.
— Послушай, где ты это узнал? — Макемия заволновался. — Расскажи подробнее.
Чон Джэ Мин, хоть и удивился внезапной спешке друга, выложил все, что знал.
— В общем, есть такая небольшая фирма по торговле сельхозпродукцией, «Сонрёль Ютонг» называется…
Выслушав историю до конца, Макемия едва не сорвался на крик:
— И почему ты просто стоишь и смотришь на это?!
— А что мне делать? Зачем мне скупать целую тонну мацутакэ?
— Как зачем? Ты же владелец сети ресторанов!
— Дружище, нам не нужны элитные грибы. Для продуктов, где требуется мацутакэ, достаточно перемолоть обычные замороженные грибы среднего сорта.
— С таким подходом ты всю жизнь будешь торговать только едой быстрого приготовления. Никаких амбиций у тебя нет, никакой тяги к великому!
— Продажа этой тонны в Японию принесет миллиард вон выручки. Стоит ли ради этого так суетиться? Оборот моей компании превышает триллион вон. Целый триллион!
— Ладно, проехали. Просто дай мне номер этой конторы, как ее… «Сонрёль Ютонг».
— А это еще зачем?
— Есть дело, так что просто дай номер.
Связавшись с подчиненными, Чон Джэ Мин раздобыл телефон компании.
Макемия сохранил номер в телефон, едва слышно пробормотав себе под нос, чтобы друг не услышал:
— Значит, именно здесь делают лекарство от моей болезни?
* *
— Спасибо огромное! Да пребудет с вами благодать, отец!
— …Бог Франшизы сам несет благодать всей Вселенной, — раздался голос, — а не получает ее со стороны.
— Это лишь выражение моей признательности и сыновней любви. Давайте не будем придираться к деталям.
— Что ж, в конечном счете это пойдет тебе на пользу.
Впрочем, строго помни: не более одной капли в день. Малейшая неосторожность – и ты покойник.
— Само собой, отец.
После нескольких дней утомительных переговоров Ха Су Ён добился триумфа.
Вместо десяти капель в сутки он теперь мог получать Эликсир в любое время и в нужном объеме.
Причина, по которой Серебряное Божественное Древо после долгих раздумий согласилось на это, была проста.
— Я изучил условия активации… Оказывается, тебе нужно принимать его как минимум тридцать лет, чтобы перейти на следующий этап. Десяти капель в день явно недостаточно. Поэтому мне пришлось начать извлекать столько Эликсира, сколько возможно.
Все дело было в ограничениях, которые истинное тело наложило на аватару.
Чтобы разблокировать следующий курс обучения, Эликсир требовалось употреблять непрерывно на протяжении тридцати лет.
— А нельзя ли выдать мне запас сразу на все тридцать лет вперед? — Осведомился Ха Су Ён.
— Неужели ты думаешь, что нет никакой защиты? Мое истинное тело тут же заподозрит неладное и немедленно явится на Землю.
— А это даже неплохо. Смогу наконец увидеть ваше лицо.
— Ах ты, негодник… Неужели ты так сильно хочешь…
— Тогда я смогу договориться с отцом и выбить пару зданий в Чхондам-доне. У него наверняка припрятана заначка.
— …Как же мне стыдно, что я на миг расчувствовался.
— Ну что ж, прошу, выдайте мне Эликсир.
— Принеси какую-нибудь емкость.
— Слушаюсь, вот она.
Ха Су Ён почтительно протянул большую бутыль обеими руками, низко склонив голову.
В этой позе сквозила безграничная преданность – так раб принимает дар из рук господина.
Ветка дерева, потянувшаяся к бутыли, мелко задрожала.
То ли от возмущения поведением сына, то ли от недоумения.
— Ты что, помилование принимаешь? Будущий Бог Франшизы, а ни капли гордости в тебе нет.
— Отец, как может ваш ничтожный слуга надеяться на успех при шансе один к десяти триллионам без должного смирения?
— Всего лишь один к десяти триллионам!
— Я лишь соблюдаю приличия перед самым великим существом во Вселенной. Прошу, отец, даруйте же мне Эликсир.
Ветка, словно издав тяжкий вздох, качнулась и наполнила пустую емкость Эликсиром до краев.
— Тогда, отец, желаю вам спокойного дня.
Ха Су Ён удалился в прекрасном расположении духа, а Серебряное Божественное Древо после долгого молчания тихо выдохнуло:
— Когда это цены в Чхондам-доне успели так вырасти?
Древо надеялось, что перспектива стать владельцем недвижимости подстегнет интерес сына к обучению на Верховного Бога. Именно поэтому оно сделало вид, что идет на уступку, увеличив дозу до десяти капель.
Но поняв, что этого недостаточно, оно пошло на хитрость и выдало Эликсир в избытке.
— Столько ему отдаю… Надеюсь, хотя бы каплю в неделю он все же выпивает?
Тяжело это – воспитать достойного сына.
* *
Чон Сон Рёль активно изучал все тонкости экспорта через аукционы в Японии.
Ха Су Ён заверил, что сможет стабильно поставлять более пятисот килограммов в месяц.
А значит, требовалось надежно наладить каналы сбыта.
К счастью, мацутакэ пользовались бешеной популярностью среди японских гурманов, так что проблем с поиском покупателей не возникло.
— Грабители! Настоящие бандиты! — В сердцах воскликнул Чон.
Проблема была в другом: каждый норовил сбить цену до неприличия.
Сначала он обратился к отечественным дистрибьюторам, занимающимся экспортом продуктов в Японию.
Те, прознав, что фирма уже поставляет мацутакэ в отель Пэкту, предложили сделку с видом величайшего одолжения.
— Тридцать процентов комиссии от прибыли? Они там совсем с ума посходили?!
В нынешний сезон в Японии за килограмм можно было выручить не менее полутора миллионов вон.
Экспортеры же требовали треть дохода за использование своих логистических цепочек.
Оправдывались тем, что объем партии слишком мал и хлопот с ним больше, чем выгоды.
Доля истины в этом была.
Обороты таких компаний с японскими партнерами превышали сто миллиардов вон в год.
— И все же, тридцать процентов аукционного сбора… Я о таких условиях в жизни не слышал! Ха, за кого они нас принимают, раз позволяют себе нести подобную чушь?
— Они просто знают, что без них нам грибы в Японии не продать, — сквозь зубы вставил сотрудник Пак Ки Су.
— Ну а что? Сами посудите: у нас там ни связей, ни людей со знанием языка, ни понимания рынка. Опыта в экспорте ноль – даже если захотим зафрахтовать судно, понятия не имеем, с чего начинать.
— Ки Су, ты прав, конечно, но за живое задел.
— Да ладно вам, директор, вы же сами реально смотрите на вещи. Вы ведь потому и хотели пристроиться к опытной конторе, чтобы не наломать дров, тыкаясь вслепую.
Беда в том, что оппоненты это прекрасно понимали и выкручивали руки.
— Проклятый произвол корпораций! Зарабатывают триллионы на продаже электроники по всему миру, так зачем еще лезть в продукты питания и сосать кровь из честного народа?!
— Директор, вообще-то Seohae Food никак не связана с Seohae Electronics. У них только название общее, а так это самая дальняя ветвь конгломерата. Даже на шестой ранг едва тянут, какая уж там элита…
— В любом случае, хватит об этом. Давайте, предлагайте, что нам делать.
— Да что мы можем предложить? Мы тут рис да картофель еле-еле продаем, чтобы концы с концами свести.
— Что значит «еле-еле»?! Что значит «рис да картофель»?!
Чон Сон Рёль едва не подпрыгнул на месте, а Пак Ки Су осторожно продолжил:
— Директор, они – крупный бизнес. С такими лавочниками, как мы, они и за один стол не сядут. Разве это переговоры?
— И поэтому мы должны просто отдать тридцать процентов прибыли? С четырехсот килограммов в месяц мы чистыми получим шестьсот миллионов. И что, позволим им за просто так забирать сто восемьдесят миллионов? Если я не решу этот вопрос и позволю сделать из нас лохов, что обо мне директор Ха подумает?
Обновлено: 23.01.2026