Тихий визг тормозов прочертил едва заметную царапину на полотне ночной тишины.
У ворот спокойного жилого комплекса остановилось такси. Задняя дверца открылась, и из машины вышла молодая женщина в черном. Её иссиня-черные, слегка вьющиеся волосы ниспадали до середины спины — не слишком длинные, но и не короткие, в легком художественном беспорядке. В руках она держала дорожную сумку и темно-бежевую шляпу от солнца.
— Сдачи не надо! — бросила женщина водителю, передавая деньги, и быстро направилась вглубь квартала.
Это был вполне современный жилой комплекс с высокими, в двадцать-тридцать этажей, домами. Конечно, он уступал элитным районам, оставаясь скорее местом для среднего класса, где селились «белые воротнички» крупных компаний. Комплекс был построен недавно, поэтому всё выглядело новым, а порядок поддерживался на уровне: охрана у ворот дежурила круглосуточно, регулярно совершая обходы. С озеленением тоже постарались — повсюду виднелись ухоженные зеленые лужайки и пестрящие цветами клумбы.
Женщина шла вперед чеканным шагом. Вскоре она вошла в подъезд, скользнула в кабину лифта и нажала кнопку двадцать седьмого этажа.
Поздней ночью в столь высоком здании должно было быть жутковато, но здесь такого чувства не возникало. Возможно, из-за благоустроенности и близости к центру города, а может, из-за превосходного расположения, квартиры здесь разлетелись мгновенно. Сейчас дом был полностью заселен, и в окнах то тут, то там горел свет. Ей самой стоило немалых трудов, да и связей, чтобы заполучить эту отличную квартиру площадью сто двадцать квадратных метров, на которую ушли почти все её сбережения.
Лифт быстро поднялся на двадцать седьмой этаж. Двери открылись. Поворот направо, затем за угол — и взгляду предстала надежная стальная дверь. Белоснежные стены коридора обрамляли вход, украшенный по бокам парными надписями с пожеланиями, а в центре двери красовался перевернутый иероглиф «счастье».
Она неторопливо сунула руку в карман, нащупала ключи и медленно открыла замок. Изнутри вырвался тусклый луч света. Девушка тихо прикрыла за собой дверь и подняла голову. Слабое освещение исходило от уличного фонаря на балконе, да ещё свет горел в комнате, выходящей на лоджию. В самой гостиной царила тишина.
Щелчок выключателя на стене — и гостиную залило ярким светом.
— Ты вернулась! — раздался мягкий, мелодичный голос, похожий на теплый весенний ручей, омывающий замерзшие пальцы.
Она подняла глаза и увидела, что в дверях освещенной комнаты стоит красивая, нежная девушка в белом платье. Вздохнув, вошедшая бросила дорожную сумку на диван, положила пакет с каштанами на стол, небрежно кинула ключи на журнальный столик и, подойдя к графину, налила себе стакан воды, который тут же осушила.
— Пробки на дорогах, поэтому задержалась. Еда осталась? — её прохладный голос звучал хрипло, но уже гораздо мягче, чем раньше.
Девушка в светлом тоже подошла и села напротив подруги в черном.
— Я как вернулась, сразу засела в комнате изучать материалы дела, совсем забыла про готовку. Прости, пожалуйста! Но я купила лапшу в стаканчиках и кое-какие свежие продукты. Либо перебьемся лапшой, либо приготовь что-нибудь сама! Ты же знаешь, моя стряпня никуда не годится.
— Каштаны. Купила по дороге.
Женщина в черном указала на бумажный пакет на столе, затем взглянула на часы. Было уже больше десяти вечера. Какая уж тут готовка. Она молча прошла на кухню, вымыла руки и вскоре вернулась с двумя дымящимися стаканчиками заваренной лапши.
Поставив еду на низкий столик перед диваном, она подвинула одну порцию к подруге в белом платье, которая уже начала чистить каштаны.
— Принеси нам два апельсиновых сока, — тихо попросила женщина в черном. Сев, она поняла, что сил двигаться больше нет. После всей этой суматохи и двух дней без еды она умирала от голода, тело почти не слушалось.
Девушка в белом кивнула, быстро встала и направилась на кухню. Меньше чем через минуту она вернулась с двумя стаканами сока.
Аромат лапши наполнил гостиную. Балконная дверь была открыта, и в комнате стояла приятная прохлада без всякого кондиционера — последние дни выдались ветреными. У жизни на высоте были свои преимущества, если, конечно, не считать зимних холодов.
Звякнуло стекло. Девушка в белом поставила один стакан перед подругой, отпила из своего и, моргнув красивыми глазами, с нежностью посмотрела на сидящую напротив женщину в черном.
— Тебя правда перевели обратно? Сказали куда?
Женщина в черном схватила пульт из-под столика, быстро включила телевизор, выбрала случайный канал и, сделав глоток сока, ответила:
— Да, вернулась. Перевели в Управление Северного района. В понедельник выхожу на службу.
Договорив, она отставила сок, взяла стакан с лапшой и палочки, и принялась за еду.
— Северный район? Это же наше управление! Неужели на место капитана отряда уголовного розыска? Слышала, там одного капитана собираются переводить... Но тогда это не повышение... — девушка в белом нахмурилась и пробормотала это с ноткой сожаления, но, подумав, успокоилась. В её красивых глазах читалась тревога. — И то хлеб. Это лучше, чем работать под прикрытием или в секретной службе. Хорошо, что ты вернулась. А то каждый раз, когда ты уезжаешь, у меня сердце не на месте.
Она вздохнула, взяла свою лапшу и, дуя на неё, начала медленно есть.
— После того последнего дела моя личность была раскрыта. Я больше не могу работать тайным агентом, поэтому начальству пришлось перевести меня обратно, — проглотив лапшу с элегантностью, не свойственной моменту, мрачно произнесла женщина в черном.
— Ой, да радуйся ты! Другие мечтают вернуться, да не могут! — усмехнулась девушка в белом. — Впрочем, раз уж ты вернулась, готовься: дел здесь куда больше, чем у тебя было раньше. Придется попотеть. У меня одной сейчас столько отчетов накопилось, что не знаю, когда успею всё сдать. Сегодня — группа Гао, завтра — группа Чжана, послезавтра — группа Вана... Голова кругом. Мы уже настоятельно просим нашего начальника подать рапорт наверх, чтобы нам добавили ещё пару человек в отдел, иначе мы просто не справляемся.
Услышав это, женщина в черном помолчала, а затем, взглянув на подругу, сказала:
— Не геройствуй. Загонять себя до изнеможения — ничего хорошего в этом нет.
Девушка в белом ослепительно улыбнулась:
— Знаю! Но раз уж ты так сказала... в будущем материалам от твоей группы я буду давать приоритет, идет?
На бесстрастном лице женщины в черном наконец промелькнула тень эмоции, и тон её стал заметно мягче:
— Я бы предпочла, чтобы ты относилась ко всем одинаково. Иначе, если эффективность работы других групп упадет, ответственность ляжет и на меня.
Обновлено: 18.02.2026