- Сейчас я принесу чаю, - засуетилась Эйяфьялла, желая угостить незнакомую гостью.
Она открыла чайную банку, но рассыпала листья. Пытаясь налить горячую воду из кулера, получила холодную. А когда потянулась за печеньем к чаю, оказалось, что из-за небольшого роста не может дотянуться до верхней полки.
«Зачем, скажи на милость, ставить вещи так высоко, если ты сама до них кое-как дотягиваешься?» – подумала Лаппланд, скрестив руки на груди и наблюдая за неловкими попытками Эйяфьяллы проявить гостеприимство.
Эйяфьялла принесла стул, чтобы встать на него. Доставая печенье, она покачнулась и чуть не упала, но Лаппланд успела подхватить ее.
- Прости, пожалуйста, - произнесла Эйяфьялла, виновато улыбаясь в объятиях Лаппланд. Она подняла пачку печенья и предложила: - Хочешь немного?
Неудивительно, что все так любят Эйяфьяллу. Она красивая и миниатюрная, прямо как кукла. Ее инвалидность и рассеянность только усиливают чувство жалости и умиления. Если бы Доктор был здесь, он, наверное, уже был бы сражен наповал.
Лаппланд аккуратно опустила Эйяфьяллу на пол. Та поправила юбку и села на стул. Лаппланд же спокойно насыпала чайные листья в заварочный чайник, налила горячей воды из кулера и, немного подождав, разлила чай по двум чашкам.
Все это время Эйяфьялла продолжала есть. У нее был крошечный ротик, но ела она удивительно быстро. За каких-то несколько минут она оприходовала половину пачки печенья. Лаппланд понимала: люди, занимающиеся интеллектуальным трудом, часто любят сладкое. У Роши в кармане тоже постоянно лежали конфеты, которые он, по его собственным словам, "крал" из производственного цеха.
Впрочем, конфеты Роши служили не только для удовольствия. Он использовал их как приманку для "лоли". Лаппланд не раз видела, как к нему попадались такие "законные лоли", как Грэни. Пока "законная лоли" шарила у него в кармане в поисках конфет, этот никчемный Доктор мог спокойно приступить к своей "тройке": погладить по голове, потыкать в ухо, а затем ущипнуть за щечку.
Эйяфьялла протянула ей еще печенье, но Лаппланд отказалась. Она не была привередой в еде, но шоколадное печенье – это уж увольте.
- Кстати, а ты по какому делу сюда пришла? – спросила Эйяфьялла.
- Сегодня днем я наткнулась на Доктора. Он все бормотал что-то про зараженных, искусство ориджиниума, привязанность и прочее. Мне показалось это странным, ведь Доктор, ты сама знаешь, тот еще любитель халявы, а тут вдруг такая активность. Стало любопытно, навела справки, и выяснилось, что это как-то связано с тобой. Вот и пришла узнать.
- Не думала, что Старшая так проникнется! – обрадовалась Эйяфьялла. – Если Старшая поможет, возможно, мне и правда удастся реализовать свой план.
Как и всякого исследователя, Эйяфьяллу обуревало желание поделиться своими открытиями. Она достала бумагу и ручку, начала подробно объяснять свою теорию. Лаппланд кивала, издавая звуки одобрения, иногда задавала вопросы, искусно изображая переход "из неведения к пониманию", чем еще больше радовала Эйяфьяллу.
На самом деле, поняла она немного, но в умении нравиться людям Лаппланд была мастером. Она так увлекла Эйяфьяллу, что та раскраснелась, а глаза ее сияли от удовольствия. Как раз когда Лаппланд собиралась перейти к сути, Эйяфьялла вдруг пристально посмотрела на нее.
- Ко мне редко приходят, чтобы поговорить о науке. Я очень рада, даже если ты просто слушатель.
Эйяфьялла положила чашку на ладонь.
- Но ты ведь пришла сюда не по этому делу, верно?
- Мне очень интересны перспективы твоей теории, что зараженные могут, используя свои способности, усилить привязанность определенной группы людей к себе, и тем самым улучшить свое положение…
- То есть, среди обычных людей есть кто-то, кто тебе дорог?
- Изначально я хотела сказать, что у меня есть друг, но ты слишком умна, поэтому вынуждена признаться.
Эйяфьялла с любопытством спросила:
- Могу я узнать, кто этот человек?
- Да так, простой офисный работник, - в сознании Лаппланд возник образ Техас. – Этот человек всегда молчалив, держит руки в карманах, носит теплый форменный костюм, который укутывает его с ног до головы. Конечно, обычно ты не увидишь изменения его выражения лица. Он кажется сговорчивым, но завоевать его одобрение или стать его другом очень трудно. Часто он немного рассеянный, то ли о чем-то думает, то ли вообще ни о чем. Он оставил прошлое позади и мирно смотрит в будущее вместе с товарищами.
«Какие наивные, детские мысли! Вне зависимости ни от чего, прошлое невозможно стереть. Когда ты делаешь вид, что забыл о прошлом, старые знакомые, конечно, придут за тобой с багажом прошлого… Эйяфьялла, ты слушаешь?»
Лаппланд внутренне застонала. Она не собиралась говорить так много, но когда речь заходила о Техас, она не могла успокоиться и выпалила все разом. Не станет ли это ее оплошностью, не заметит ли Эйяфьялла чего-нибудь?
Как и ожидалось, выражение лица Эйяфьяллы стало задумчивым. Тело Лаппланд замерло, сердце забилось быстрее, ожидая окончательного вердикта.
- Тот человек, который тебе дорог – Старшая? – Эйяфьялла не отрываясь смотрела на Лаппланд. – Если так, то я не смогу тебе помочь.
Старшая? Роша? Черт возьми, я говорила не о нем!
Лаппланд прикрыла лоб рукой, вспоминая, как она описывала Техас. Действительно, некоторые ее слова могли показаться двусмысленными и навеять мысли о ком-то другом.
Глава пятьдесят восьмая: Маленькая Красная
Лаппланд и не думала, что Эйяфьялла примет ее слова за признание влюбленности в Рошу. Но быстро смекнув, решила использовать это. Она наигранно потупила взгляд и смущенным голосом произнесла:
- Отнюдь! Как такое возможно? Как я могла полюбить такого слабака?
- Тогда кого же ты любишь?
- Ну, я… Ладно, признаюсь, я люблю Доктора. - Лаппланд демонстративно глубоко вздохнула и приняла позу мольбы. - Я говорю это только тебе одной, пожалуйста, обещай никому не рассказывать.
Секреты, как правило, начинаются именно с фразы "я говорю это только тебе одной". Лаппланд было безразлично, насколько Эйяфьялла умеет держать язык за зубами. В конце концов, она пришла сюда под чужим именем. А что чувствует Роша? Этот никчемный Доктор, который бросается на любую женщину, воспринимает даже такую сумасшедшую, как она, как женщину. Он точно не будет возражать, если о нем пойдут слухи, что он встречается с еще одним оператором.
Если это доставит ему неприятности, пусть погладит ее по бедру в качестве извинения. Нет, даже можно добавить грудь. Она никак не могла понять, почему эти два куска… извините, эта часть тела, которая явно мешает в бою, имеет такую огромную притягательность для мужчин.
Но Лаппленд всё равно гордилась своей фигурой. На пляже она могла смело надеть бикини и показать себя во всей красе. Сможет ли так Техас? Ей бы в стену не врезаться.
– Я никому не скажу, – проговорила Айяфьялла, – но я уже говорила, если ты хочешь этим завоевать Сэнпая, то я тебе не помогу. Абсолютно.
В голосе хрупкой учёной звучала решимость, не меньшая, чем у закалённых в боях оперативников. Лаппленд подняла бровь, понимая, что Айяфьялла тоже испытывает к Доктору сильные чувства. Любовь – это такая безумная штука. Даже односторонняя любовь способна превратить кроткую овечку в зверя, готового пойти против волка.
"Жаль, что ты выбрала не того соперника, овечка", – подумала Лаппленд.
– Оказывается, ты тоже любишь Доктора! – Лаппленд изобразила шок, громко втянув воздух. – Не ожидала встретить здесь конкурентку.
Айяфьялла спокойно ответила:
– Многим нравится Сэнпай. Если раньше это была просто хорошая симпатия, скорее похожая на дружбу, то два месяца назад Сэнпай вдруг стал обладать какой-то необъяснимой притягательностью.
– Два месяца назад… тот случай с Блю Пойзон?
– Да. Это дело осталось одной из десяти неразгаданных тайн Родос Айленда. Участники хранят молчание. Но именно с тех пор отношения Сэнпая со всеми изменились. Раньше его воспринимали как Доктора, а потом уже как мужчину. Теперь порядок поменялся. Я чувствую, что у Доктора тоже самое. Так мы и сблизились.
– Это ненормально.
– Конечно, ненормально, – Айяфьялла поставила чашку на стол и продолжила. – Мне очень интересно, почему доктор Келси и Амия бездействуют и позволяют этому влиять на всё большее число оперативников. О чём они думают? Хотят, чтобы Сэнпай стал связующим звеном для Родос Айленда, наладил отношения с другими силами, чтобы потом через него можно было задействовать старые связи?
– Использовать старые связи не так уж и странно. В обществе всегда присутствует человеческий фактор. Знакомые всегда надёжнее незнакомцев, – Лаппленд развела руками. – Айяфьялла, тебе не нравится использовать старые связи?
– Да, очень не люблю. Мне нравится честный путь Сэнпая, хоть он в сегодняшней Терре и узок, и опасен. Передвигаться по нему тяжело. Сбивающие с толку нити будут затягивать Сэнпая, а потом даже оттолкнут, вернув его идеалы к ничему... Но я всё равно надеюсь, что Сэнпай пойдёт честным путём, вместе со мной.
Айяфьялла замолчала:
– Вокруг Сэнпая собралось много молодых красивых девушек, это доказывает, насколько он выдающийся. Но мне кажется, для учёного такая привлекательность – это скорее недостаток. Занятия наукой требуют долгих лет и усилий. Любовь только отнимает и без того ограниченную энергию. Сэнпай – очень великая личность. Он словно персонаж из древних документов, относящихся к цивилизации до Терры. С его уникальным взглядом и мудростью, не похожей на мир вокруг, он привносит в Терру новую энергию – будь то Оригиниум, неврология, наука о бедствиях или он сам. Такая личность, такой интеллект... Жаль, если он не возьмёт на себя ответственность за развитие эпохи... Нет, скажу по-другому. Сэнпая несёт вперёд волна времени, и его движение ускоряет перемены. Его талант предопределяет, что ответственность ляжет на него... Независимо от того, хочет он этого или нет. Мы все должны найти своё место в новом мире. Я хочу быть спутницей Сэнпая, как в семье, так и в работе. Мы можем дополнять друг друга... Как мои родители.
Айяфьялла улыбнулась мечтательно, румянец расплылся по её нежной коже. Лаппленд решила, что эта девушка совсем погрузилась в свои фантазии... Фантазии, которым никогда не суждено сбыться. Говорят, любовь слепа. Бедная овечка, которая и без того видит не очень хорошо, слишком высоко ставит Роша. Лаппленд считала, что Роша уже сгорел ради мира один раз, и теперь он просто куча недогоревших углей. Даже если он загорится ещё раз, он не станет маяком, ведущим людей вперёд. К тому же, любовь – это не игра, где тот, кто больше помогает Доктору в работе, получает право первого слова. Девочка, твои соперницы дикие, сильные, беспринципные. Ты, заточенная в своей башне из слоновой кости, ты, окружённая заботой, наверное, не сможешь понять эту дикую логику.
Лаппленд, полукровка с улицы, мысленно посмеялась над академичной Айяфьяллой. А внешне одинокая волчица улыбалась нежно и безобидно. Шрам на её веке выглядел особенно пугающе… Хорошо, что Айяфьялла не видела.
Лаппленд встала:
– Вот как? Тогда жаль. Как соперница, я не буду желать тебе успеха. Но и не буду злорадствовать и молиться о твоей неудаче.
Айяфьялла сделала жест, приглашающий слушать. Лаппленд повторила свои слова. Та кивнула:
– Кроме этого, мы останемся друзьями?
– Если ты не против.
– Конечно. Я рада дружить. Ты, называющая себя Индрой... Хоть я и не знаю, кто ты, но твоя манера не похожа на Индру. Она больше похожа на объединение портовых грузчиков, а ты – на профессиональную банду… Ты из Сиракуз, верно?
Лаппленд уже подошла к двери, но неожиданный вопрос Айяфьяллы заставил её остановиться. Она обернулась, удивлённо подняв брови. Айяфьялла улыбалась очень простодушно, но в этой наивной овечке Лаппленд понимала, что нельзя недооценивать никого.
Через пятнадцать минут Ред проскользнула в кабинет Доктора. Роша спал в кресле, на коленях у него ещё лежало тепло Венеры. В последнее время мадам Венера стала очень естественно использовать бёдра Доктора как подушку, называя это методом лечения бессонницы.
Ред фыркнула:
– Запах течки самок. Неприятно.
Натренированная оперативница потянула Доктора за рукав, но тот не отреагировал. Она ущипнула Рошу за нос, это затавило Роша раскрыть рот, чтобы дышать, на этом воздействие заканчивалось. Тогда она, подражая Келси, повернулась на месте. Пушистый, грубоватый хвост прошелся по лицу Роши.
"Доктор Келси, ты опять бьёшь меня хвостом?!"
Смесь боли и нежности растекалась по щекам Рошар. Когда он проснулся, его взгляд встретился с янтарными глазами, которые пристально смотрели на него.
Хвост медленно покачивался. На мгновение Доктор, питавший слабость к хвостам, был очарован хвостом Красной. Чуть больше двух месяцев назад ее хвост был жестким и совсем не двигался.
– Красная, что-то случилось? – спросил он.
– Сдать домашку.
Красная достала тетрадь из кармана куртки. Рошар взял красную ручку и стал проверять. Она стояла рядом, не отрывая взгляда, пока он не закончил. Только тогда она выдохнула с облегчением – все было правильно.
– Отличная работа, Красная, ты пример для всех студентов.
Рошар хотел погладить Красную по голове, но, зная, что такое действие может закончиться ножом в ладони, просто смотрел на нее.
Но щеки Красной слегка надулись. Она сама взяла руку Рошара и положила себе на голову, прижимаясь головой к его ладони.
– Хорошим детям положена награда, – сказала она надменным тоном.
Если Красная сама просила о прикосновении, то гладить ее было безопасно. Рошар потрепал Красную по голове. В ответ послышалось тихое фырканье, тело ее расслабилось само собой, и она с прищуренными глазами наслаждалась моментом.
После того как Рошар закончил с «наградой», она не ушла. Коротко рассказала, как преследовала Лаппланд до самой почти комнаты Эйяфьяллы.
– Красная считает это подозрительным, – сказала охотница на волков. – Она хочет дружить с маленькой овечкой, это слишком странно.
– Действительно, что задумала Лаппланд, эта плохая девочка… Кстати, Красная, ты снова преследовала лупусов?
– Они все прячутся от Красной. Красная просто хотела… потрогать их хвосты. Прованс, Техас… и Лаппланд сойдет (с пренебрежительным выражением лица). От них пахнет так, как нравится Красной.
Выражение лица Красной не казалось наигранным. Она не испытывала вражды к лупусам среди операторов, но лупусы, в свою очередь, боялись ее на инстинктивном уровне.
Красная не считала себя волком, несмотря на то что была лупусом. Это странное представление должно быть результатом воспитания “Бабушкой”, но “Бабушка” не была доктором Келси. Доктор Келси только приняла Красную и заключила с ней договор: имя, плата, убийство.
Доктор Келси, сколько же сомнительных и опасных личностей ты приютила?
Глядя на Красную с обиженным выражением лица, Рошар раскрыл объятия. Красная сразу же забралась к нему на руки. Он очень хотел покружить ее, но Красная была ростом 162 см и нормального веса, поднять ее он точно не смог бы.
Как бы там ни было, я все равно надеюсь, что у тебя будет жизнь помимо охоты на волков. Думая так, Рошар гладил Красную по голове.
ГЛАВА 59. ЗАПИСКИ НА ОСЛИНОЙ ШКУРЕ
Лаппланд вернулась в хорошем настроении, это было видно по слегка покачивающемуся хвосту. Увидев, что Рошар проснулся, она ничуть не удивилась, наоборот, посмотрела на него многозначительным взглядом.
– Доктор, быть любимым – это так здорово, – вздохнула она. – Нужно ценить это.
Обновлено: 19.01.2026