Глава 4 — Уничтожение: За шесть дней

За шесть дней – Спасибо за покупку! – звучит за моей спиной, как всегда громкий и бодрый голос мясника. Я иду по дороге, что ведёт в резиденцию Амбрелла. Вчера я несла на спине огромного Ля Бьера, а сегодня – тёмно-красную коровью ногу и пучок зелёного лука, которые выглядят, как два меча, за моими плечами. Я быстро иду вперёд, а взгляды прохожих устремлены на меня. Если подумать, то меню ужина в резиденции Амбрелла всегда раскрывается перед жителями города. Вчера был тушёный Ля Бьер, а сегодня будет овальный суп из говядины с луком. Зайдя за угол и пройдя через площадь фонтана Венеры, я оказываюсь на главной дороге промышленной улицы. Овал – это живописный город, окружённый каналами, и с высоты птичьего полёта он выглядит, как овал. Когда-то город страдал от наводнений, но теперь, когда построена канализационная система, количество туристов и жителей постоянно увеличивается. К слову, место, где работает профессор, первая робототехническая лаборатория Овального Университета, – самое высокое здание в городе. Центр по исследованию роботов практически превратился в аттракцион для туристов, поэтому жители овального города довольно терпимо относятся к роботам. По крайней мере, на автобусах и в ресторанах нет надписей, вроде: «Роботам вход запрещён». Но даже в таком городе не все люди толерантны к роботам. Например, сейчас некоторые домохозяйки, живущие где-то поблизости, шепчутся: «Смотри, это робот той профессорши». – «Вот бесстыдница». На деле, я не специально подслушивала их разговор, просто во мне действует функция для автоматического опознавания звуков, раздающихся рядом со мной. Мне следует отметить, что я – обычный робот, созданный профессором и используемый для работы по дому, мой сертификационный номер – HRM021-α. Моя работа заключается в выполнении работы по дому и общении с профессором. Кроме этого, нет ничего особенного. Просто многие люди любят сплетничать, и эти слухи обычно становятся всё хуже и хуже. Среди наиболее гнусных из них тот слух, что ведущий исследователь роботов Венди вон Амбрелла – лесбиянка, и что у неё нездоровый интерес к роботам, смоделированным под молодых девочек. Возможно, они возникают от того, что профессор одинока, и она прогнала всех мужчин, которые пытались ухаживать за ней. Пользователи, которые используют роботов женского пола для «таких нужд», действительно существуют. Я не могу отрицать этого: прибыль от этих услуг подпитывает большую часть робопромышленности. Некоторые богачи иногда покупают несколько роботов одной и той же модели, чтобы создать «виртуальный гарем». И всё же, профессор не такой человек. Она никогда не отдавала мне никаких приказов, связанных с сексом. Я могу сказать это с уверенностью, прослужив у неё три года. Профессор создала меня из-за своей сестры, погибшей в автокатастрофе. Это случилось осенью, четыре года назад. Однажды, сестры Амбрелла отправились в отпуск. Профессор была за рулем. Тогда их машина столкнулась лоб в лоб с грузовиком, выехавшим за разделительную полосу. Виновным в аварии, разумеется, был водитель грузовика, но профессор чувствовала себя ответственной за смерть своей сестры. С того дня в резиденции Амбрелла нет автомобилей. Поскольку их родители умерли, когда сёстры были ещё юны, им приходилось опираться друг на друга. В той аварии профессор неожиданно потеряла своего единственного члена семьи – свою сестру. Ирис Рэйн Амбрелла. Имя её погибшей сестры, а также и моё имя. Потому я – «замена». Прямо как круговые сигареты – это замена для обычных сигарет, мы просто подделки, выглядящие, как оригиналы. Каждый раз, когда моя фигура отражается в глазах профессора, она смотрит не на меня, но ищет во мне свою сестру. Но меня всё равно это устраивает. Профессор всегда заботится обо мне: если мне захочется погулять или получить что-нибудь, она выслушает мою просьбу. И самое важное, она всегда нежна ко мне. Если же я не удовлетворена этим, то я, в самом деле, чересчур капризна. Иногда – в самом деле, иногда – я чувствую покалывание в груди, похожее на укол от шипов розы, но я уже привыкла к этому. ♠ После ужина наступает время для еженедельного техосмотра. – Начнём. Профессор в белом халате входит в лабораторию с горой папок в руках. Видя такую картину, я показываю своё недоувлетворение и отворачиваю голову. Потому что я ненавижу техосмотр. – Не двигайся. Профессор тут же достаёт из кармана маленький фонарик, с щелчком нажимает на переключатель и направляет его в мои глаза. Это действие не предназначено для того, чтобы убедиться в моей смерти; это простой тест для проверки функционирования моих зрачков. Затем профессор вытаскивает несколько карт, смешивает их с жестами волшебника и быстро раскладывает их передо мной. Я прямо называю картинки, которые я вижу: – Звезда, крестик, яблоко, бумага. – Отлично. Кажется, моя динамическая зрительная система функционирует исправно. После этого профессор говорит, как нянька, кормящая ребёнка: «Ладно, скажи: "А-а"». С этого момента я начинаю чувствовать некоторое смущение. Профессор раскрывает мой рот руками в перчатках, внимательно осматривая состояние моего рта. Я невольно издаю странные звуки. Профессор быстро записывает результаты на листке. Эта бумага – официальный документ, который после будет передан соответствующим органам. Закон гласит, что робот в обычной семье должен проходить техосмотр каждые полгода. Для меня же он проводится раз в неделю. Возможно, мне приходится проходить различные осмотры так часто, потому что я робот новой модели. — Теперь осмотр кожи. «Вот и он! Просмотр кожи!» Как и гласит название, осматривается поверхность моей кожи. Что означает… …Я должна раздеться. – Сначала лицо. Профессор подтягивает меня к себе, держа моё лицо обеими руками. «А-ах!» Профессор глядит на моё лицо так, словно хочет прожечь в нём дыру. Её янтарные глаза приближаются ко мне. – Хм-м… – профессор осматривает меня с серьёзным взглядом. Моё тело застывает, но сердце начинает биться быстрее. Если я пошевелюсь, то наши лица коснутся друг друга. – Кожа лица в порядке, – профессор отмечает результат. Затем она говорит так, словно ничего не случилось: – Теперь, сними одежду. – Х-хорошо. Я, нервничая, снимаю носки и кладу их в корзину для одежды. Затем я снимаю свой головной убор, передник и платье, оставив на себе лишь лифчик и трусики. Я не чувствую холода: моё тело горит. Профессор попросила меня снять одежду не из-за извращённых интересов. Осмотр кожи предназначен для выявления царапин и изменений моей искусственной кожи. Профессор с серьёзным взглядом проверяет мою шею, плечи, руки, живот и спину. «А-ах… фух». Искусственная кожа ощущает дыхание профессора, посылая мурашки по моей спине. Хотя я и прохожу этот осмотр уже три года, я до сих пор не привыкла к нему. – Ладно, сними лифчик. – У-у-у… – Что такое? Я подбадриваю себя в душе, говоря: «Нет… Ничего», и протягиваю руку к своей спине. Если я не стану делать этого, то это просто затянет осмотр. Я снимаю свой светло-голубой лифчик, открывая свою белую грудь. Не слишком маленькая и не чересчур большая, мягкие очертания, превосходно подходящие девочке такого возраста – так сказала профессор. Меня создали на основе внешности сестры профессора, так что её грудь, скорее всего, была такая же. Профессор снимает очки и начинает осмотр. Я смущена настолько, что у меня изо рта вот-вот вылетит огонь. – Хорошо, сними трусики. Профессор записывает результаты на бумаге и холодно даёт мне инструкции. «У-у-у». Я кладу пальцы на трусики и неохотно снимаю их. Если честно, то из-за предельного смущения я едва не падаю в обморок. Сняв трусики, я оказываюсь раздетой догола. – Посмотрим… Профессор тут же приседает на корточки. Затем она внимательно осматривает мой «перед» и «тыл». Я чувствую дыхание профессора, а её лоб слегка касается низа моего живота. Если кто-то увидит это, то они определённо поймут всё не так. – Хм… Это… Холодный голос профессора неожиданно становится резким. Похоже, что она нашла «это». – Снова точки? – я спрашиваю её, пока профессор говорит, проверяя: «Да. Одна на правой ягодице». Затем она пальцем дотрагивается до точки. Моё тело вздрагивает. – Диаметр – пять сантиметров, светло-сиреневого цвета… Профессор записывает данные о точке на бумаге. По какой-то причине, моё тело иногда оказывается обсыпанным маленькими точками. Их положение на теле изменяется, а иногда они появляются на моём лице. Сначала я была шокирована, но я уже привыкла. – Её можно убрать? – Конечно, – Профессор достаёт инструмент, который даже тоньше, чем фонарик, и прижимает его к точке. Это называется очищением методом оптического расщепления, или «очищением пятен» искусственной кожи. – Готово. Профессор хлопает по моей ягодице. Я прикасаюсь к месту, где была точка, затем быстро надеваю лифчик и трусики. Повезло, что точка оказалась маленькой, иначе бы мне пришлось бы и дальше стоять раздетой. – Давай передохнём, – сказав это, профессор выходит из лаборатории. Поскольку здесь курить запрещено, она будет курить в коридоре. Осмотр, наконец, закончен. Я расслабляюсь и вздыхаю. Ради репутации профессора мне стоит объяснить причину, по которой профессор лично осматривает меня, а не привозит к специалисту. Если я откажусь от обычного осмотра, то мне придётся пойти в специализированные компании и показать свое обнажённое тело мужчинам. Мне страшно даже при мысли об этом. Потому профессор получила квалификацию робототехника и сама осматривает меня. Вдобавок, это помогает устранять хлопоты по походу различные государственные заведения. То есть, я могу проходить осмотр дома только благодаря профессору. «Даже если я и понимаю…» Профессор снова садится на стул через пять минут, сказав: «Что ж», – и скрещивает руки. Осталось ещё много документов, и мне нужно пройти через сканирование ментальной цепи, проверки управления действиями и предохранительной цепи. Я подавленно, с обидой смотрю на профессора, словно ребёнок, глядящий на доктора, держащего шприц. Заметив мой взгляд, профессор говорит странным голосом испорченной девочки: «Есть что сказать, мисс Ирис?» Судя по её губам, её это веселит. – Ничего! – я недовольно поворачиваю голову в сторону.