Глава 2 — Глава 2

Перевод: Yevelin Редактура: Astarmina Это случилось через несколько дней после моего четырнадцатого дня рождения. Тогда я была всего лишь наивной девочкой, не подозревавшей, что вскоре встречу любовь всей своей жизни. Несмышлёная девчонка, не знавшая о великой ценности любви, думающая только о славе и чести своего рода. Столица бурлила. Это был день, когда благословением Святого Духа был наделен самый молодой кардинал в истории. Все верили, что он принесёт не перемирие, а окончательный мир, и люди воспевали грядущие дни покоя, который ещё не знали, когда наступит. Рождённый с благословением Святого Духа. Ставший самым молодым священником, а затем самым молодым кардиналом. Тот, кого все без сомнений видели будущим Святейшим Папой. Так все думали об Йохане. Глупцы. Йохан в конце концов был просто мальчиком, влюблённым в девушку. Никто не понимал его истинных чувств. Ни другие кардиналы, ни даже Святейший Папа, воспитавший его как родной отец, — никто не видел возможности любви внутри него. Люди такие чёрствые, правда? Это был праздничный приём в честь назначения кардинала, который, возможно, станет будущим Папой. Семье Либеро, конечно, полагалось присутствовать. Отец сказал, что теперь, когда мне исполнилось четырнадцать, я заслужила почётное право участвовать в таких светских мероприятиях. Отец до сих пор жалеет, что взял меня с собой, но знаешь что? Мы предназначены друг другу судьбой — если бы не тот приём, мы бы всё равно встретились где-нибудь когда-нибудь. И влюбились бы с первого взгляда. Я знаю. Я могу это знать. Потому что именно так и случилось — мы влюбились с первого взгляда. Наши глаза встретились. И в тот момент я поняла. Это любовь. Вот она, настоящая любовь. Если это не любовь, то что тогда любовь? Если чувство, которое я испытала к нему, которое он испытал ко мне — не любовь, значит, в этом мире вообще нет ничего, что можно назвать любовью. Наши взгляды пересеклись, и в тот же миг его и мои глаза задрожали. Встретившиеся взгляды и две пары дрожащих глаз — разве это не любовь? Хоть я и не заключала пари, но готова поставить всё что угодно: мы влюбились с первого взгляда. Меня охватило небывалое блаженство. Судьба была прямо там! Судьба притянула меня к нему! По телу пробежала дрожь, кожа покрылась мурашками. Боже. Как я могла прожить четырнадцать лет, не зная о его существовании? Мир без него не имел смысла, а я не могла бы жить без него. Судьба свела нас. И я, как и положено, пошла туда, куда вела меня судьба. — Леди Либеро, как непочтительно! — Остановите леди! — Всё в порядке. На пути к нему возникали препятствия. Досадные помехи. Конечно, моя любовь остановила этих раздражающих людей. — Ха-ха, похоже, леди Либеро очарована красотой кардинала и потеряла разум. — Она ещё так молода, Ваше Преосвященство, простите её. Тите, извинись за своё неподобающее поведение. Ничего не понимающие люди болтали о нас с ним. Какая непочтительность? Между нами не нужны были условности. Нет, стоп. Именно потому, что мы любим друг друга, я должна быть вдвойне учтивой! Я тут же вежливо поприветствовала его, как учили взрослые. Все улыбались, глядя на нас. Думаю, это был первый и последний раз, когда люди улыбались, видя нас вместе. — Рад встрече с вами, леди Либеро, — он улыбнулся мне. Поистине добрая и святая улыбка.— Я слышал, недавно был ваш день рождения. Благословения Святого Духа вам. Он сказал, что встреча со мной — благословение Святого Духа. Конечно, он не мог сказать это прямо при всех, но всё в порядке. Я его поняла. В тот миг, когда наши взгляды встретились, я поняла: он влюбился в меня. И я была так счастлива! Потому что я тоже влюбилась в него! Не только глаза — с того момента, как наши взгляды встретились, все мои чувства устремились к нему: зрение, обоняние, вкус, слух, осязание. Его слегка приоткрытые губы, немного учащённое дыхание, взгляд, не отрывающийся от меня. Всё было очевидно. Он влюбился в меня. Я влюбилась в него. Мы станем самой счастливой парой в мире. Я была уверена: его любовь ко мне не изменится, даже если мир рухнет. Потому что всю ту огромную любовь, которую он испытывает ко всему человечеству, он излил на меня одну. Всё милосердие, дарованное ему Святым Духом, было обращено ко мне. Я была счастлива и взволнована, но ни в коем случае не самонадеянна. Это не самонадеянность. Правда, нет. Он перекрестился, а я взяла его за руку. Его рука дрожала. Я чувствовала, как через вены передаётся биение его сердца. Он дрожал. Я всё понимала. Он с рождения рос не в миру, а в храме, изолированный от подобных чувств и желаний. Насколько странным и пугающим для него должно быть это новое чувство любви ко мне! Хоть я и была на два года младше, но в вопросах любви понимала больше него. Я должна была его направлять. Поэтому я сказала: — Вы влюбились в меня, верно? Это точно не самонадеянность. — Я всё знаю. Я тоже вас люблю. Я сказала правду. — Не беспокойтесь о том, как вы будете жить, если оставите церковь. У меня много денег. Последнего говорить не стоило. Видимо, я задела его мужскую гордость. Йохан вырвал руку, и прежде чем я успела что-то сказать, отец ударил меня по щеке. Впервые в жизни отец поднял на меня руку. Я понимаю. Как он должен был чувствовать себя, когда его четырнадцатилетняя дочь положила глаз на священника в качестве жениха! Конечно, явной дискриминации бывших священников нет, но общественное мнение о них не самое лучшее. К тому же, у него нет ни другой профессии, ни особых талантов — человек, знающий только жизнь в храме и ничего о мирской жизни. Как тяжело ему было представить такого человека зятем в знатном роду Либеро! И, наверное, он злился на меня за то, что я самовольно выбрала себе жениха. Когда отец собирался отругать меня снова, чья-то рука остановила его. Кто бы это мог быть? Конечно, Йохан. Как больно ему было видеть, что любимую ругают родители! Естественно, он вмешался. — Советник Либеро, прошу, остановитесь. — Но моя дочь такое неуважение... — Всё в порядке. Это простительная ошибка для юной леди. — Мне нечего сказать в своё оправдание. — Мне даже неловко признаться, но юных леди, влюблённых в меня, немало. Это было очевидно. Йохан в свои шестнадцать был прекрасным юношей. Все, независимо от пола и возраста, поддавались очарованию его только начинающей раскрываться мужской привлекательности. Но знаешь что? Сколько бы людей ни влюблялись в него, влюбился он только в одну — в меня, Тите Либеро. Так было и так будет. Йохан улыбнулся мне. Думаю, тот первый день и следующие несколько дней были единственными, когда он улыбался мне. Наверное, он был так рад и взволнован, узнав, что человек, в которого он влюбился с первого взгляда, чувствует то же самое, что не мог контролировать выражение лица. Позже он научился хорошо управлять своими эмоциями. Я отклонилась от темы. В общем, Йохан улыбнулся мне. Он говорил благородно и изящно: — Леди Либеро, благодарю вас за чувства ко мне. Однако я — всего лишь неумелый человек, посвятивший себя церкви. Я недостоин вашего сердца, поэтому прошу вас забрать его обратно. — Но вы можете оставить церковь. — Тите, да как ты! — Леди, кардинал — это не та должность, которую легко оставить. — Даже Папа может вернуться к мирской жизни! Святой Дух не рассердится. Потому что наша встреча — судьба. — Тите! — Леди Либеро. Вы ещё юны и путаете восхищение с влюблённостью. Вы приняли благоговение перед благословением Святого Духа за чувства ко мне. — Я не хочу целовать или обнимать Святой Дух. Вас же — хочу. И вы тоже. И я не так уж юна, Ваше Преосвященство. Между нами всего два года разни... ммм! Отец с матерью зажали мне рот. Но у меня было ещё что сказать, поэтому я с трудом освободилась. — Вы любите меня! Вы влюбились в меня! Я тоже! С первого взг... ммм! Родители увели меня прочь. До последнего момента я смотрела на него. Он тоже до самого конца не отводил от меня глаз. Из-за невежественной толпы, сразу окружившей его, я не видела выражения его глаз, но уверена — до самого последнего мгновения он не мог оторвать от меня взгляд. Я знаю. Меня заперли в комнате. Отец с матерью объявили мне месячный домашний арест и заставили написать покаянное письмо и десять раз переписать священные тексты. Переписывать священные тексты было легко — я знала их наизусть, так что могла просто писать по памяти. Проблема была в покаянном письме. Я ломала голову, не понимая, в чём именно ошиблась. Даже служанка, единственная, кто приносил мне еду, говорила только «ты поступила плохо», не объясняя, что именно было плохим. Когда я спрашивала, что сделала не так, все смотрели с выражением «ты серьёзно спрашиваешь?» Я чувствовала себя ужасно несправедливо обиженной. Поскольку родители впервые так ругали меня, я не могла допустить мысли, что не сделала ничего плохого. Я действительно была тогда наивным ребёнком. Поэтому верила, что сделала что-то неправильное, и усердно пыталась понять, что именно. После нескольких дней мучений я наконец осознала свою ошибку. Да, я действительно совершила ужасный проступок! Я проявила невыразимое неуважение к кардиналу Йохану. Когда долгий домашний арест закончился, я решила лично встретиться с Йоханом и извиниться за свою непочтительность. Родители, обрадованные моим решением, с трудом организовали встречу. Поскольку я шла просить прощения, я оделась как можно скромнее. Он был рад меня видеть — улыбка не сходила с его лица. — Леди Либеро, добро пожаловать. — Здравствуйте, Ваше Преосвященство. Я пришла извиниться за своё неподобающее поведение. — О, не стоит называть это неподобающим. Это милая ошибка, какую часто совершают юные леди. Я не виню вас. Вам не нужно просить прощения — я уже всё простил. Йохан перекрестился и тихо помолился. Я была потрясена его благородством и красотой, присущими человеку, рождённому для служения церкви. Поэтому тогда я не заметила: он пытался оттолкнуть меня. Оглядываясь назад, его крестное знамение было таким решительным, словно воздвигал стену между нами и ставил клеймо на собственном сердце. Если бы я заметила это тогда, было бы легче его убедить? Иногда я жалею об упущенной возможности, но что поделать. Тогда я была четырнадцатилетней девочкой, только-только влюбившейся, хоть и леди из рода Либеро.! — Ваше Преосвященство, вы с рождения получили благословение Святого Духа и всё время жили в храме, верно? — Да. Хоть я и не знаю, смогу ли справиться с обязанностями кардинала, зная так мало о внешнем мире. — Должно быть, вам трудно, когда вы так мало знаете о том, что происходит снаружи. — У меня есть положение, так что я буду постепенно узнавать. С помощью добрых людей, таких как вы. — Да. Я помогу вам. — Благодарю. — Я была так невежлива, внезапно предложив вам оставить церковь. Ведь для вас это означало бы полностью изменить среду и будущее, которое вы планировали. Я думала только о себе, не дав вам времени подумать. — Леди Либеро? Когда я заговорила об уходе из церкви, улыбка исчезла с его лица. Наверное, ему было тяжело и страшно думать о том, чтобы оставить храм. Я понимала его беспокойство и конфликт, но хотела облегчить его. — Но вы сможете быстро привыкнуть. Я помогу вам. Вы будете счастливее, чем в церкви. Обещаю. Потому что мы любим друг друга. — Леди Либеро, отпустите мою руку. Его голос дрожал. Рука, которую я держала, словно вибрировала от электричества. Моё сердце стучало. Наверняка и его тоже. Он силой вырвал свою руку. Его лицо покраснело. Видимо, ему было очень неловко. Его голос становился всё тише. Хотя голос был нестабильным после недавно прошедшей ломки, звучал он сладко. Я ждала дня, когда он будет откровенен со мной. Я была счастлива, представляя, как однажды он ответит на мои нежные признания. — Когда мы поженимся? Наверное, после того, как вы устроитесь? Сколько времени вам нужно, чтобы привести мысли в порядок? — Леди, я вас не люблю. — Ложь. — Я никогда не женюсь на вас. — Ложь. — Я не оставлю церковь. Когда я разоблачила его ложь, лицо Йохана постепенно застыло. Да, всё, что говорил Йохан, было ложью. Откровенной ложью. Он не мог не любить меня. Он хотел жениться на мне. Он любит меня и однажды вернётся к мирской жизни. Йохан любит Тите. Узнав эту абсолютную истину, я чувствовала себя уверенно. — Если вам так не хочется оставлять церковь, я не буду настаивать на браке. Да, это будет позором для семьи, но я согласна быть даже вашей любовницей. — Леди Тите Либеро! Немедленно покиньте эту комнату! — Зовите меня Тите, Йохан. Он встал и сам открыл дверь, чтобы я могла выйти. Боже. Есть ли кто-то ещё, кроме Его Святейшества, кто получал такое обхождение от кардинала? Это значит, что я была для него особенной. Мы встретились лишь однажды на его приёме, потом целый месяц не виделись, но его чувства ко мне не изменились. Понимая, что ему нужно время, я спокойно ушла. Но спросила, когда мы встретимся снова. Он был так смущён, что даже не ответил, просто закрыл дверь. Вместо этого моим родителям пришло письмо. В нём говорилось, что у меня какое-то серьёзное заблуждение и требуется строгий родительский надзор. Заблуждение? Это было так странно. Потому что с того дня, как пришло это письмо, все в один голос твердили: «Кардинал Йохан не любит Тите Либеро». Как могло возникнуть такое невероятное заблуждение? Это было так грубо, что я разозлилась. Я не заблуждалась. Заблуждались они. Люди глубоко ошибались, думая, что он не любит меня. Всё это было из-за его безупречной игры. Я немного расстроилась, но понимала его. Я великодушно простила. Потому что Йохан нёс на своих плечах ожидания всех. Йохан. Кардинал Йохан. Будущий Папа Йохан. Благородный. Святой. Благословлённый Святым Духом, надежда человечества. Говорят, когда он родился, было пророчество. Поэтому сам Папа пришёл в его дом и забрал Йохана в храм, где и воспитал его. Человечество долго воевало с демонами. Многие королевства исчезли за долгие годы войны, оставшиеся объединились под сенью храма, образовав Священное государство. Были временные перемирия, но не было окончательного мира. Даже старики не помнят, когда был настоящий мир. Человечество устало от войны и боялось, когда закончится перемирие. И вот к нам пришёл Йохан. Благословлённый Святым Духом. Тот, кто принесёт человечеству окончательный мир. Многие возлагали надежды на него. Люди хотели, чтобы он стал надеждой человечества, и от него требовали этого с самого рождения. Это было бремя и ожидание, не сравнимое с давлением, которое я испытывала как будущая глава рода Либеро. Йохан был добросовестным и не мог предать эти ожидания. Особенно из-за любви. Мы определённо любили друг друга, но наша любовь не могла сделать счастливыми всех остальных. То, что он любил меня, не означало, что он мог действовать свободно — я всё понимала. Поэтому я отказалась от самого ценного для влюблённой девушки. Догадываешься, от чего? Да. От брака. Я понимала, насколько позорно для старшей дочери знатного рода Либеро оставаться любовницей священника. Но я люблю его, и он любит меня — если он не может оставить свой долг, ничего не поделаешь. Когда-нибудь в будущем, когда он действительно принесёт мир человечеству, тогда мы сможем пожениться. После выполнения миссии даже он не сможет отказать мне в предложении руки и сердца. Я снова пошла к Йохану. Сказала, что передумала. Йохан впустил меня в комнату, заявив, что это в последний раз. Мне стоило больших усилий сдержать смех. В последний раз? Разве это возможно между нами? Ведь он любит меня, а я его — как это может быть нашей последней встречей? Одновременно мне было грустно. Ему было всего шестнадцать, а положение «надежды человечества» явно тяготило его. Он вёл себя так, будто жертвует своим счастьем ради счастья всего человечества. Он внушил себе, что должен всю жизнь служить людям. Это было неправильно. У него был я — подарок судьбы. Я была уверена: моё рождение — дар Святого Духа, пожалевшего его. Я родилась, чтобы он, несущий тяжёлое бремя надежды человечества, мог улыбаться и быть счастливым. Йохан, привыкший управлять своими эмоциями, не улыбался. Он даже не предложил мне чая. Но я не возражала. Я знала, что то, что собираюсь сказать, будет болезненным не только для меня, но и для него. — Я действительно много думала, Ваше Преосвященство. — Надеюсь, ваши размышления были плодотворными, леди. — Я согласна обойтись без брака. Я могу быть любовницей. Хоть это и будет неуважением к моим родителям, но вы несёте такую тяжёлую миссию, что выбора нет. — Видимо, размышления не принесли плодов. — Мы наедине. Когда мы одни, вам не нужно притворяться. — Я сказал, что это наша последняя встреча, леди. Его голос дрожал, говоря это. Он был таким решительным, проводя черту и заявляя, что это наша последняя встреча. Но даже дьявола можно обмануть, а меня — нет. Его благородное стремление не смотреть на меня было напрасным. Потому что он любил меня. — Я всё знаю. Вы любите меня. — Моё терпение к юной леди не безгранично. — В момент, когда наши глаза встретились, я поняла. Как я влюбилась в вас, так и вы влюбились в меня. Глаза Йохана задрожали. Он закрыл их, словно пытаясь скрыть волнение. Даже это было прекрасно. — Я согласна быть любовницей. Это не часто встречается, но такие случаи были. Взамен вы женитесь на мне после того, как наступит мир, пусть даже поздно. Я понимаю, если вы будете слишком заняты, чтобы часто навещать меня... — Есть кто-нибудь? Проводите леди Либеро обратно в её дом! Ему было так трудно бороться с любовью ко мне, что он позвал на помощь других людей. Я сказала ему: — Не отвергайте свою любовь ко мне! Примите её! Я правда согласна даже на положение любовницы! Вам будет больно, но я смогу вытерпеть это, потому что люблю вас! — Леди Либеро, я надеюсь, что мы больше не увидимся подобным образом. Священники вошли и схватили меня. Как же изменилось его отношение ко мне с того времени, когда он ещё не влюбился в меня! Они тоже знали: я — та страшная женщина, которая может заставить его оставить церковь. Конечно, они хотели выгнать меня из храма, ведь Йохан был их драгоценностью. Вскоре разошлись слухи. О том, что я влюбилась в него. Что я так сильно влюбилась, что потеряла рассудок. Меня больше беспокоил не слух о моём безумии, а отсутствие другого слуха — о том, что он влюбился в меня. Удивительно, но храм, видимо, заткнул все рты, и вместо правды распространялась ложь. Говорили, что он не любит меня. Что я сошла с ума от любви к нему. Второе не совсем неправда. Любовь и безумие похожи. Но первое... это была явная ложь, и я злилась. Родители снова запретили мне выходить из дома, на этот раз бессрочно, так что я не могла пойти к нему. Каждую ночь под лунным и звёздным светом, проникающим через окно, я рисовала его лицо. Мой любимый, должно быть, так же тоскует по мне. Возможно, он даже плачет от горя, что должен держаться подальше от меня из-за своей миссии — надежды человечества. Думая об этом, я поняла, что не могу оставаться просто беспомощной четырнадцатилетней девочкой. Ради любимого я должна была стать сильнее. Я осознала, что должна стать не просто послушной родителям четырнадцатилетней девочкой, а взрослой, способной сделать счастливым того, кого люблю. *** Дождь, который долго собирался, но не начинался, наконец пошёл. Он лил как летний водопад. Настоящий ливень. Тите обрадовалась, услышав шум дождя снаружи. — Хорошо. Мои следы исчезнут. — Мммф. Лисуи плакала, не отрывая взгляда от Тите. Тите Либеро была прекрасна даже больше, чем о ней говорили, и ещё более безумна, чем рассказывали. Лисуи не могла отвести взгляд от Тите из-за страха. Она смотрела на эту женщину, чьё безумие перешло все границы. Взгляд ее был прикован к Тите из страха — если она отведёт взгляд, кинжал в руках той может причинить ей вред. Тите Либеро. Старшая дочь знатного рода Либеро. Но лучше всего её описывает одно выражение: сумасшедшая от любви. Нет других слов, которые могли бы её описать. Тите Либеро не всегда была такой. Говорят, до того дня, когда ей исполнилось 14 лет, она обладала достоинством и благородством, подобающими старшей дочери знатного рода. Её жизнь перевернулась на 180 градусов, когда она встретила кардинала Йохана в день своего четырнадцатилетия. Тите Либеро влюбилась в кардинала Йохана, который был на два года старше, с первого взгляда. Это не было чем-то необычным — многие молодые леди восхищались красивым и достойным кардиналом. Но Тите не ограничилась скромными проявлениями симпатии вроде любовных писем или посланных платочков — она впала в серьёзное психическое расстройство. Она на самом деле поверила в своё заблуждение, что кардинал Йохан влюбился в неё с первого взгляда. Тите Либеро превратилась из подобающей дочери знатного рода в одержимую преследовательницу кардинала. С 14 до 18 лет её безумие только усиливалось. Возможно, сегодня Тите Либеро убьёт человека. И первой знаменательной жертвой, скорее всего, станет Лисуи. — Хм... Лисуи беззвучно плакала. С кляпом во рту она не могла издать ни звука, поэтому мысленно звала того, кого любила. «Господин Йохан. Спасите меня». Придёт ли кто-нибудь спасти ее, когда дождь закончится, облака разойдутся и наступит день? Всё, что могла делать крепко связанная Лисуи, — это ждать без всякой надежды и слушать бредовые речи Тите.