Эйфория от поданного патента и, что гораздо важнее, от одобрительной улыбки Ванессы, держалась ровно два дня. Это были прекрасные два дня, наполненные чувством собственного достоинства, мечтами о будущем и разработкой нового, улучшенного рецепта кефира. Но затем наступила холодная, суровая, состоящая из тысяч мелких деталей реальность. Пришло время выполнять заказ.
С энтузиазмом, которого он не испытывал со времен постройки своего первого «Дезинтегрируй-все-стулья-в-комнате-инатора», Хайнц разложил на своем рабочем столе компоненты для первого серийного «Говоруна». Он включил паяльник, надел увеличительные очки и погрузился в работу. Он работал с упоением, тщательно соединяя микросхемы, выверяя каждый контакт. Это была ювелирная, гениальная работа. И она заняла у него три часа.
Закончив, он с гордостью поднял над головой готовое, блестящее устройство. А затем его взгляд упал на остальную часть лаборатории. Там, куда ни глянь, возвышались горы коробок, ящиков и контейнеров. В них лежали детали для оставшихся 1999 устройств. Тысячи корпусов. Десятки тысяч микросхем. Километры проводов. Его энтузиазм медленно угас, сменившись холодком математического ужаса.
Именно в этот момент в его голове раздался бесстрастный голос Джона Джонсона, который, очевидно, произвел те же расчеты, но гораздо быстрее.
«Анализ производственных мощностей. Текущая скорость сборки: 0.33 устройства в час, — констатировал Джон. — Для выполнения заказа на 2000 единиц потребуется 6000 человеко-часов, или одиннадцать с половиной лет при восьмичасовом рабочем дне без выходных и праздников. Рекомендация: срочное делегирование полномочий и наем персонала».
Слово «делегировать» взорвалось в мозгу Хайнца, как маленькая атомная бомба.
— Делегировать?! ДЕЛЕГИРОВАТЬ?! — закричал он, и его голос сорвался от паники. — Джон, ты не понимать! Я не могу доверять другим! Не после того, что случилось! В прошлый раз, когда я делегировать, моя злодейская репутация была уничтожена диско-вечеринкой садовых гномов!
Воспоминание было настолько травмирующим, что оно вспыхнуло в его голове с яркостью магниевой вспышки.
*****
...Летний вечер. Хайнц стоит на холме, глядя в бинокль на идеальные, зеленые, как долларовые купюры, газоны богатого пригорода. Рядом с ним — его новый шедевр, «Газоно-ненависть-инатор», и верный робот Норм. Хайнц произносит приказ с пафосом полководца, отправляющего армию в бой.
— Норм, твоя задача — уничтожить все газоны в радиусе пяти кварталов моим новым „Газоно-ненависть-инатором“! Преврати их райский уголок в выжженную пустыню! Неси хаос и уныние!
— Я ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК, — монотонно отвечает Норм. Он неверно истолковал команду. Его процессор, созданный для помощи, а не для разрушения, перевел слово «уничтожить» как «устроить нечто уничтожающе веселое».
Хайнц, довольный собой, уходит, предвкушая утренние крики ужаса богатых снобов. Но через час, не выдержав, он возвращается, чтобы насладиться плодами своего зла. То, что он видит, повергает его в шок. Норм действительно выкатил инатор на центральный газон. Но вместо того, чтобы стрелять лазерами разрушения, робот развернул спрятанный в корпусе гигантский диско-шар. Из динамиков инатора гремела зажигательная музыка 70-х, а газон был залит разноцветными огнями. И самое страшное... на газоне танцевали. Десятки садовых гномов, которых Норм собрал со всех окрестных лужаек, стояли в причудливых позах, покачиваясь в такт музыке. Они не двигались, но в свете диско-шара казалось, что они устраивают самую странную вечеринку в истории.
Флешбэк заканчивается кадром, где гномы «танцуют» диско, а Хайнц в ужасе смотрит на это из-за кустов, и его злодейская репутация рассыпается в прах под звуки Bee Gees.
*****
Хайнц содрогнулся, возвращаясь в реальность.
— Я не могу рисковать, Джон! — прошептал он. — Что, если я нанять кого-то, а он неправильно понять приказ и вместо сборки «Говорунов» устроит для них конкурс караоке? Я не пережить еще одного такого позора. Я лучше буду паять их сам. Одиннадцать с половиной лет. Это будет мой личный производственный ад. Но он будет МОЙ. Контролируемый. Без дискотек и гномов.
Тем не менее... Одиннадцать с половиной лет. Цифра, озвученная холодным голосом Джона, стучала в мозгу Хайнца, как метроном апокалипсиса. Одиннадцать с половиной лет пайки, сборки и монотонного труда. За это время его дочь Ванесса успеет закончить колледж, выйти замуж и, возможно, сделать его дедушкой. А он все еще будет сидеть здесь, припаивая тысяча восемьсот сорок седьмой ошейник. Перспектива была настолько ужасной, что даже воспоминание о диско-вечеринке гномов начало казаться не таким уж и страшным.
— Ладно! — сдался он, рухнув в кресло. — Ладно, Джон, ты победил! Твоя бездушная логика раздавила мою творческую, но неэффективную натуру! Будем нанимать! Но если хоть один из них принесет с собой диско-шар, я немедленно его дезинтегрирую!
Поддавшись отчаянию и логике, Хайнц сел за компьютер, чтобы составить объявление о вакансии. Внутренний голос Джона тут же начал диктовать:
«Требуется высокомотивированный специалист на должность инженера-сборщика. Требования: опыт работы с микроэлектроникой, умение читать чертежи...».
— Скучно! — перебил Хайнц. — Кто на такое откликнется? Только зануды! У меня свой подход к HR!
Он удалил скучный корпоративный текст и, переключившись на Caps Lock, напечатал объявление от души. Через час на всех сайтах по поиску работы в Триштатье висело его творение:
«ТРЕБУЮТСЯ ПОМОЩНИКИ ГЕНИЯ! В БЫСТРОРАСТУЩУЮ, ИННОВАЦИОННУЮ КОМПАНИЮ (МОЮ!) НУЖНЫ РУКИ И МОЗГИ (ХОТЯ МОЗГИ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО, ГЛАВНОЕ — РУКИ)! ОПЫТ В ЗЛОДЕЙСТВАХ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ, НО НЕ ОБЯЗАТЕЛЕН! ЗАРПЛАТА... ДОГОВОРНАЯ! БОНУС: ПЕЧЕНЬКИ ПО ВТОРНИКАМ!»
На следующий день начались собеседования. Хайнц, пытаясь выглядеть солидно, сел за большой стол. Перед ним стоял стакан с кефиром..
Первым в дверь робко постучал и вошел человек, выглядевший как ходячая депрессия. Его лабораторный халат был мятым, под глазами залегли темные круги, а в воздухе вокруг него витал тонкий аромат томатного соуса и разочарования. Это был доктор Злобин, бывший коллега Хайнца по Злобному Злу.
— Злобин! — обрадовался Хайнц. — Какими судьбами?
— Ищу работу, — вздохнул Злобин, протягивая ему резюме, испачканное чем-то красным. — Слышал, ты тут... перепрофилировался.
Хайнц взял резюме и пробежал его глазами.
— Так, в вашем резюме указан проект „Кислотный Дождь Судного Дня“. Звучит солидно! Каковы были результаты?
Злобин снова тяжело вздохнул.
— Я... я перепутал формулы, — признался он. — Вместо концентрированной серной кислоты я случайно синтезировал саморазогревающийся фрикаделечный концентрат. Вместо кислоты с неба посыпались фрикадельки. Теплые. Город был парализован на два дня, но в основном из-за проблем с пищеварением у жителей и споров о том, нужен ли к ним гарнир. Меня с позором исключили из Л.А.Ж.А (Лига Аморальных Жадин и Аферистов) за „дискредитацию профессии“ и „несерьезный подход к апокалипсису“.
Хайнц сочувственно кивнул. Он как никто другой понимал, что такое провал из-за одной маленькой ошибки.
Не успел он отказать Злобину, как дверь в лабораторию распахнулась от удара ноги, и в помещение влетела девушка в розовом лабораторном халате, усыпанном блестками. В одной руке она держала телефон на селфи-палке и вела прямой эфир.
— Хай, гайз! Я на кастинге нового сезона „Лаборатории Любви и Зла“! — пропищала она в камеру. — Оцените мой лук! Этот халат — просто огонь! Тут такой аутентичный антураж! Привет, вы, наверное, первый ведущий?
Она направила камеру на ошеломленного Хайнца.
— Где здесь камеры и другие участники? Я готова найти свою любовь и захватить мир! — заявила она, посылая в камеру воздушный поцелуй.
Хайнц растерянно моргал.
— Э-э-э... мисс... это... это собеседование на должность инженера-сборщика...
Девушка на секунду опустила телефон и посмотрела на него.
— Ой, как креативненько! — воскликнула она, и ее лицо снова расплылось в восторженной улыбке. — Типа, мы должны собрать нашу любовь из кусочков? Как конструктор? Я в деле! Это так метафорично! Мои подписчики будут в восторге!
Она снова подняла телефон и начала ходить по лаборатории, комментируя все в прямом эфире. Хайнц проводил ее тоскливым взглядом. Его отчаяние достигло нового уровня. Он искал помощников, а вместо этого к нему на собеседование приходили коллеги-неудачники и инфлюенсеры, перепутавшие его завод с реалити-шоу. Рынок труда Триштатья был еще более безумным и некомпетентным, чем он сам.
После унизительного фиаско с инфлюенсершей Бриттани, которая все еще бродила по лаборатории в поисках гримерки, Хайнц был готов сдаться. Он уже собирался объявить, что набор персонала окончен, и смириться с одиннадцатью с половиной годами паяльной каторги, как в дверь снова постучали.
— Следующий! — устало крикнул он, не ожидая ничего хорошего.
Дверь медленно, со скрипом, открылась, и в лабораторию вошел… персонаж из дешевого шпионского фильма. На нем был длинный бежевый плащ, а шляпа была надвинута на глаза так низко, что было удивительно, как он вообще ориентируется в пространстве. Но самой выдающейся деталью его маскировки были гигантские, кустистые накладные усы, которые жили своей жизнью и правым краем уже отклеились от верхней губы. Вошедший говорил нарочито низким, хриплым голосом, который, казалось, причинял ему физическую боль.
— Добрый день, — пробасил незнакомец. — Я здесь на… кхм… собеседование.
Хайнц уставился на него. Он узнал его мгновенно. Он бы узнал эту самодовольную осанку, даже если бы на ней был костюм гигантского банана. Это был его брат. Мэр Роджер Фуфелшмертц.
Первым порывом Хайнца было вскочить и закричать: «Ага! Попался!», но тут в его голове раздался спокойный голос Джона.
«Внимание. Неожиданный визит прямого конкурента под видом соискателя. Вероятная цель: промышленный шпионаж. Рекомендация: подыграть и использовать ситуацию для сбора информации о намерениях конкурента».
Хайнц подавил рвущийся наружу смех и принял свой самый деловой вид. Он указал на стул напротив.
— Прошу, присаживайтесь. Итак, мистер…
— Робертс, — прохрипел Роджер, поправляя шляпу и незаметно пытаясь прижать отклеившийся ус. — Боб Робертс.
— Итак, мистер... Боб Робертс. Каков ваш опыт работы? — спросил Хайнц, едва сдерживая злобную ухмылку победителя.
— О, я... я очень опытный! — с энтузиазмом ответил «Боб». — Я много знаю о... городских структурах. О бюджетировании. И о коварных планах. Да, очень много! Я считаю, мой опыт будет бесценен для вашей… корпорации. Расскажите мне о вашем САМОМ КОВАРНОМ ПЛАНЕ, и я скажу, смогу ли я вам помочь!
Он заговорщически подмигнул. От этого резкого движения его ус отклеился еще сильнее и теперь комично свисал вниз.
Хайнц сделал вид, что серьезно задумался. Он посмотрел в потолок, постучал пальцами по столу, создавая атмосферу великой тайны.
— Мой коварный план? — прошептал он, наклоняясь к Роджеру. — О, он ужасен! Он настолько коварен, что даже я боюсь его озвучивать!
Роджер весь подался вперед, его глаза горели от любопытства.
— Я собираться... — Хайнц сделал еще одну паузу. — Я собираться создать две тысячи полезных устройств, продать их, заплатить все налоги до последнего цента и вложить всю полученную прибыль в развитие образовательного проекта для одаренных детей Триштатья!
«Боб Робертс» на мгновение замер, его мозг явно пытался обработать этот уровень коварства. А затем его лицо озарилось пониманием.
— Налоги?! Образование?! Ха! — воскликнул он, забыв про свой низкий голос. — Я вижу твой истинный замысел! Это же гениально! Ты не просто хочешь захватить город, ты хочешь захватить умы молодежи! Воспитать новое поколение злых презлых гениев, преданных тебе! А налоги — это идеальное прикрытие, чтобы никто ничего не заподозрил! Ты гений, бра…
Он осекся на полуслове, но было уже поздно. В порыве восхищения он хлопнул ладонью по столу. От этого сотрясения его многострадальные усы окончательно сдались и шлепнулись прямо в стакан Хайнца с кефиром.
Наступила оглушительная тишина. Роджер смотрел на свои усы, плавающие в белой жидкости. Хайнц смотрел на Роджера.
Роджер понял, что его раскрыли. Его лицо залилось краской. Он вскочил, опрокинув стул, и в панике бросился к выходу.
— Ты ничего не докажешь! — крикнул он уже из коридора и скрылся.
Хайнц проводил его взглядом. Затем он осторожно выловил вилкой из своего стакана накладные усы, положил их на салфетку и глубоко вздохнул. Его собственный брат не верил в его исправление настолько, что готов был пойти на такой жалкий шпионаж. С одной стороны, это было грустно. С другой — невероятно смешно.
Собеседования закончились. Лаборатория погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим жужжанием холодильника с кефиром. Хайнц сидел за своим импровизированным столом для переговоров, обхватив голову руками. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий.
— Все пропало! — простонал он. — Я не могу нанять нормальных людей! Ко мне приходить то бывшие злодеи с фрикаделечными комплексами, то инфлюенсеры, то мой собственный брат в дурацких усах! Рынок труда в этом городе — это катастрофа! Я обречен паять эти ошейники одиннадцать с половиной лет!
Он уронил голову на стол, окончательно раздавленный своим кадровым фиаско. Он был готов сдаться. Но именно в этот момент его отчаявшийся взгляд зацепился за движение в центре комнаты. Это был Норм. Его верный робот пытался исполнять свою программу по поддержанию чистоты. Он с методичной настойчивостью гонял веником один-единственный, особенно упрямый комок пыли по идеально круговой траектории. Вперед-назад, вперед-назад. Монотонно. Безропотно. Без жалоб.
Хайнц поднял голову. Сначала он смотрел на робота бездумно. А потом в его мозгу, словно лампочка, зажглась идея. Гениальная в своей очевидности.
— Подожди-ка... — прошептал он. Он медленно встал, не сводя с робота восторженного взгляда. — Норм! Ты робот! Ты не человек! Тебе не бывать скучно! Ты создан для монотонной, повторяющейся работы! Ты не устраивать вечеринки без прямого приказа! Ты не носить дурацкие усы, чтобы шпионить за мной! Ты не перепутать формулы и не вызывать дожди из фрикаделек! Ты... ты идеальный сотрудник! Если правильно все объяснить и контролировать каждый шаг.
Норм, услышав свое имя, прекратил гонять пыль и повернул голову-туловище к своему создателю. Хайнц подошел к нему с такой торжественностью, словно собирался посвятить его в рыцари. Он положил руки ему на металлические плечи.
— Норм! Властью, данной мне... мной! Я назначаю тебя Главным инженером-сборщиком „Фуфелшмертц Инкорпорейтед“ (без –пакость-)! Твоя задача — собирать корпуса! Две тысячи штук! Ты справишься?
Робот на мгновение задумался, его внутренние механизмы тихо зажужжали, обрабатывая новую директиву. Затем он ответил своим ровным, роботизированным голосом:
— Я ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК.
— Да! Да, ты хороший мальчик! — воскликнул Хайнц, чувствуя, как гора свалилась с его плеч. Производственный вопрос был решен!
Именно в этот момент триумфа, словно по сценарию, стена лаборатории с грохотом взорвалась, и в образовавшуюся дыру, совершив тройное сальто, влетел Агент Пи. Это было его стандартное время прибытия для ежедневной проверки.
Но вместо привычного «Ага, Перри-Утконос! Ты попался в мою ловушку!», Хайнц расплылся в широкой, гостеприимной улыбке.
— Перри-Утконос! Какое своевременное появление! — радостно воскликнул он. — Ты принят на работу!
Агент Пи замер на полпути, явно не понимая, что происходит.
Хайнц подошел к нему и по-дружески похлопал по плечу.
— Я назначаю тебя Старшим менеджером по стресс-тестированию и контролю качества! Это очень ответственная должность! Твоя задача — делать то, что ты делаешь лучше всего: ломать мои готовые изобретения! Ты будешь проверять каждую партию на прочность, на устойчивость к ударам, на сопротивляемость кунг-фу! Только теперь... за это я буду тебе мысленно платить! С полным соцпакетом!
Он стоял посреди своей лаборатории, сияя от счастья. Он нашел решение. Ему не нужны были нормальные люди. У него была лучшая команда в мире. Гений-изобретатель. Робот, созданный для монотонного труда. И секретный агент-утконос, который будет бесплатно проводить краш-тесты. Он посмотрел на свои активы и, наконец, увидел их истинную ценность.
На следующий день «Фуфелшмертц Инкорпорейтед» вступила в новую эру. Эру массового производства. Хайнц, с видом гениального дирижера, взмахнул паяльником, как дирижерской палочкой, и нажал на кнопку запуска. Со скрипом и стоном, словно пробуждаясь от долгого сна, ожил его абсурдный, собранный из старых неудач конвейер. Новая производственная линия начала свою работу, и это был самый прекрасный и самый безумный механизм, какой только можно было вообразить.
Этап 1: Создание. У начала конвейерной ленты, взятой у «Захвати-Триштатье-инатора», стоял робот Норм. Перед ним возвышалась стопка легких, но сверхпрочных листов металла, оставшихся от «Сделай-всех-голубей-невидимыми-инатора». С методичной, нечеловеческой точностью Норм брал лист, вставлял его в пресс и одним плавным движением сгибал в идеальный корпус для «Говоруна». Он делал это без эмоций, без суеты, его движения были выверены до миллиметра. Закончив один корпус, он аккуратно ставил его на ленту и брался за следующий. Лишь изредка, примерно раз в пятнадцать минут, он поворачивал свою голову-туловище в сторону Хайнца и спрашивал своим ровным, роботизированным голосом:
— Я ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК?
— Да, Норм, ты очень хороший мальчик! Лучший! — не отрываясь от работы, кричал в ответ Хайнц.
Этап 2: Вдохновение (и Паника). Корпуса плавно ехали по ленте и прибывали на рабочее место самого Хайнца. Его стол был эпицентром творческого хаоса. Он был окружен горами микросхем, катушками с проводами и дымящимися паяльниками. Он работал с лихорадочной, безумной скоростью, его руки летали, вставляя и припаивая сложную начинку устройств. В отличие от Норма, Хайнц был полон эмоций, и все они были на пике.
— Я не успевать! — причитал он, отмахиваясь от едкого дыма паяльника. — Их слишком много! Они наступать! Мы все умрем!.. То есть, не выполним план в срок! Джон, что говорит твой анализ? Мы укладываться в график?! Почему ты молчишь?!
Он лихорадочно заканчивал пайку, ставил готовое устройство обратно на конвейер и тут же хватался за следующее, продолжая свою паническую тираду.
Этап 3: Разрушение (и Контроль Качества). Готовые, еще теплые «Говоруны» ехали в конец линии. Там, за небольшим пустым столом, в кресле сидел Агент Пи. Он был спокоен и сосредоточен, как хирург перед операцией. Когда к нему подъезжал очередной ошейник, он с невозмутимым видом брал его в лапы. Он внимательно его осматривал, проверяя качество пайки и сборки. Затем он слегка тряс его, прислушиваясь, не гремит ли что-нибудь внутри. Убедившись, что все в порядке, он делал финальный шаг. Он просто сталкивал устройство со стола. «Говорун» летел вниз и с мягким шлепком приземлялся на толстый гимнастический мат, который Хайнц предусмотрительно там постелил. Стресс-тест на падение с высоты был пройден. Перри брался за следующий экземпляр.
Хайнц на секунду оторвался от пайки и оглядел свою производственную линию. Норм методично создавал. Он, Хайнц, в панике творил. Перри невозмутимо разрушал. Это был идеальный, самодостаточный цикл. Это была экосистема его гения. Он посмотрел на этот абсурд и почувствовал прилив гордости.
— Видишь, Джон?! — крикнул он в пустоту, обращаясь к голосу в своей голове. — Кто говорить, что мне нужна команда? У меня есть лучшая команда в мире! Робот, секретный агент-утконос и гений! То есть, я! Мы непобедимы!
Он снова схватил паяльник. Новый рабочий статус-кво был установлен. И он был самым странным и самым прекрасным из всех, что только можно было вообразить.
Обновлено: 20.01.2026