Для обычного шиноби возможность изучить хотя бы одну медицинскую технику была бы большой удачей. В конце концов, они не гении и не члены знатных кланов.
Многие из них с момента выпуска из Академии и до самой смерти на поле боя так и не осваивали ничего, кроме пары простейших техник, в основном ранга D.
Если такому ниндзя посчастливится заполучить технику ранга C, будь то ниндзюцу или тайдзюцу, в его семье это будет передаваться как реликвия.
Взять, к примеру, три базовые техники, которым учат в Академии, — все они ранга D. Многие выходцы из простых семей всю свою жизнь полагаются только на них, выполняя редкие и низкооплачиваемые миссии.
В условиях, когда заданий мало, а исполнителей много, им бы просто свести концы с концами. О карьерном росте они и не мечтали.
А вот в кланах всё иначе. У тех же Учих знакомство с техниками начинается сразу с ниндзюцу ранга C — Великого Огненного Шара.
Даже в семье Хатаке гений Какаши занимался под личным руководством отца, который помогал ему собирать различные техники.
Впрочем, подумав об этом, Хатаке Сакумо лишь вздохнул:
— Ладно, такие вещи всё равно не нам решать…
Се Сюань тоже криво усмехнулся:
— Война в мире шиноби закончилась совсем недавно, а несколько главных столпов нашей Конохи уже пошатнулись. Как же это… смешно.
Сейчас, в конце 39-го года эпохи Конохи, большинству казалось, что проблемы возникли только у Белого Клыка. Но на самом деле ситуация с Легендарными Саннинами в высших кругах уже была секретом Полишинеля.
По крайней мере, Хатаке Сакумо был в курсе.
Джирайя уже изъявил желание отправиться в странствия, и его задерживали лишь некоторые незавершённые дела.
Цунаде, пережив смерть брата Наваки, с одной стороны, яростно продвигала идею внедрения медиков в боевые отряды, а с другой — крутила роман с Като Даном, который публично её поддержал.
Ох… этот мужчина, покоривший Цунаде и телом, и душой, уже, кажется, навсегда покинул свою бренную оболочку…
Орочимару же вёл себя крайне скрытно, и никто не знал, что он замышляет.
Вся эта информация, однако, циркулировала лишь на высшем уровне. Для простых жителей Коноха была несокрушима, как скала.
Пусть репутация Белого Клыка и пострадала, его боевая мощь оставалась при нём. Имена Саннинов гремели по всему миру. А их Хокаге-сама носил титул Героя Шиноби.
Лишь те, кто имел доступ к разведданным, молча наблюдали за развитием событий.
Услышав слова Се Сюаня, Хатаке Сакумо скривил губы в усмешке. Некоторые вещи и ему казались абсурдными.
Благодаря вмешательству мальчика отец и сын наконец помирились, и Сакумо смог избавиться от гнетущих мыслей.
Ему казалось, что его убеждениям нет места в этом мире, но он и не подозревал, что где-то рядом был тот, кто молча его поддерживал.
Просто он был ослеплён. Загнан в тщательно подготовленную ловушку. Всё, что он видел и слышал, было подстроено. Лишь вырвавшись из этого капкана, можно было услышать настоящие голоса.
— Хех… в итоге они всё-таки обвели меня вокруг пальца, — с самоиронией усмехнулся Сакумо.
— А я считаю, вам не стоит об этом переживать. Раз они хотят вас подавить, значит, они вас боятся.
— Значит, вы представляете для них угрозу. А какую именно… — Се Сюань пожал плечами. Жест был красноречивее слов.
Речь, без сомнения, шла о кресле Четвёртого Хокаге.
Хатаке Сакумо не был лишённым политического чутья простаком, просто он до последнего отказывался думать в этом направлении. Теперь же, когда Се Сюань указал ему на очевидное, он, конечно, всё понял.
В его голове всплыло три имени: Шимура Данзо, Орочимару и Цунаде. Поразмыслив, он вычеркнул Орочимару и Цунаде.
Если бы Орочимару захотел занять этот пост, Сакумо вряд ли смог бы с ним тягаться. Представитель простого народа, личный ученик Третьего Хокаге, один из Саннинов.
Да, Хатаке Сакумо заслужил громкое имя во Второй Мировой войне, но и заслуги Орочимару были не меньше. Он командовал армиями и лично противостоял Ханзо Саламандре, прозванному «полубогом».
При поддержке фракции Хокаге, простолюдинов и регулярной армии… можно сказать, его назначение было делом решённым. Ему, Хатаке Сакумо, тягаться с ним было… сложновато.
Что касается Цунаде… хоть на дворе и был конец 39-го года, о её гемофобии уже было известно в узких кругах. Такой человек, очевидно, угрозы не представлял.
Оставался лишь один вариант — Шимура Данзо.
Значит, Данзо уже был уверен, что Орочимару не представляет для него угрозы? И поэтому удар пришёлся по мне? А что же в этой ситуации делал Хокаге-сама?
Нет… Хокаге-сама не то чтобы что-то делал. Он не делал ничего.
Вот оно что…
Какаши слушал их короткий диалог с совершенно потерянным видом.
Но, судя по всему, говорили они о чём-то важном.
На его лице снова появилось фирменное выражение глаз дохлой рыбы. Быстро доев свой ужин, он удалился в комнату, чтобы привести мысли в порядок.
Сакумо и Се Сюань тоже закончили трапезу. Проводив гостя, Сакумо смотрел ему вслед и размышлял.
Хотя юный Учиха и не ответил прямо на вопрос Какаши, а перевёл тему на ирьенинов, сейчас Сакумо понял, что ответ был дан предельно ясно.
Потери в миссии, от которой нельзя отказаться, не имеют никакого отношения к исполнителю, он не может это контролировать.
А ответственность… конечно, она лежит на том, кто отдал приказ. Если заставляешь людей с недостаточной силой выполнять непосильную задачу, то провал — это закономерный итог.
…
Вернувшись домой, Се Сюань ещё некоторое время болтал с Сецуной.
События этого дня взбудоражили и его. Он действительно почувствовал, что Хатаке Сакумо был на грани самоубийства, поэтому и заговорил так резко, чтобы сразу расставить все точки над «и».
Он боялся, что если уйдёт, то отец и сын из-за какой-нибудь мелочи снова поссорятся, и всё закончится трагедией.
— Хатаке Сакумо — хороший человек, он не должен был умереть из-за подобной грязи.
— Шимура Данзо и Сарутоби Хирузен — вот же мрази… — выругался он.
Сецуна с улыбкой смотрел, как его драгоценный сын изрыгает проклятия.
— Говорю тебе… Хатаке Сакумо сегодня был на волосок от гибели. Даже если бы он пережил сегодняшний день, это случилось бы через несколько дней.
— Расскажешь? — подыграл ему Сецуна.
— Сам подумай, что бы сделал Сакумо, если бы Какаши из-за него нёс на себе клеймо позора?
Сецуна нахмурился, задумавшись. Как отец, он мог его понять.
— Будь я на его месте, я бы взбесился. Но он… хм… неужели покончил бы с собой, чтобы доказать свою правоту?
Се Сюань вздохнул:
— Вот и я о том же. Ты представляешь? Последствия войны ещё не улеглись, а они уже начали избавляться от отработанного материала. Умнее не придумаешь.
— Если бы вражеские страны об этом узнали, у них бы там несколько шишек из верхушки померли от смеха. Если бы такой эффект и правда был, то можно было бы сказать, что наши сыграли гениально.
— Они бы нам ещё и благодарственную грамоту прислали! — перешёл Се Сюань на саркастический тон.
— «Мы до смерти боялись вашего Белого Клыка! Мы даже были готовы отказаться от миссии, лишь бы не сталкиваться с ним! А что в итоге? Коноха сама решила за нас эту проблему! Какие же вы добряки, ребята, надо бы вас как следует похвалить!»
Сецуна, слушая, как его сын изливает душу, хохотал до слёз. В этих фразах не было ни одного матерного слова, но высшее руководство Конохи было смешано с грязью.
И ведь правда, на такой идиотский шаг, как разрушение собственных стен, способны лишь те, у кого не всё в порядке с головой.
Обновлено: 20.02.2026