* * *
— Шуншин? — спросил Обито, хмуро глядя на меня. — Ничего другого ты не хочешь?
Я пожал плечами.
— Это полезно.
— Да, — все еще хмурясь, медленно кивнул он, — но разве ты не хочешь, например... какую-нибудь великую огненную технику, или кидать молнии, или что-то в этом роде?
Я покачал головой.
— Телесного Мерцания вполне достаточно.
Обито скрестил руки на груди и с сомнением покачал головой.
— Уф... Да, хорошо, я могу научить тебя ему. Наверное, — он замер, и его хмурый взгляд превратился в сердитый. — Но сначала... я должен извиниться.
Я поднял бровь, глядя на Обито Учиху.
— Не понимаю почему, джоунин-сан.
Невозмутимость в моем голосе и на лице заставила Обито поморщиться. Отвернувшись, он оглядел поляну, на которой мы встретились, и в неловком замешательстве почесал затылок. Честно говоря, я был просто счастлив, что предложение отдать «приз» в виде дзюцу через две недели после вечеринки не сопровождалось нападением отряда ниндзя, чтобы доставить меня к Ибики. Вместо этого был только дремлющий джоунин, ожидавший меня в назначенное время в назначенном месте.
Он вздохнул.
— Ладно, слушай, извини, что я загнал тебя в угол, хорошо, малыш? — он помолчал, опустив голову и подняв руки в жесте капитуляции. — Кушина-оба просто затрахала меня за грубость с одним из ее гостей. Я только...
Слова на мгновение повисли в воздухе, он снова вздохнул и опустился обратно на поваленное дерево, на котором дремал, когда я подошел.
Я ждал, ничего не говоря, пока он, очевидно, подбирал слова, потом посмотрел мне в глаза.
— Ладно, знаешь что? Я только хотел сказать это. Ты действительно странный, ты же сам знаешь, да?
Я глянул на него и наклонил голову, беря под контроль мышцы лица. Пожав плечами, я коротко кивнул:
— Ты был бы не первым, кто это сказал.
Обито щелкнул пальцами, глядя на меня не совсем свирепо.
— Вот! Именно это! Нормальный ребенок разозлился бы, или расстроился, или что-то в этом роде. Что это значит?
Я остановился, хмуро глядя на мужчину и обдумывая вопрос. Судя по тому, что группа ниндзя не похитила меня и не запихнула в камеру... Неужели это был просто личный крестовый поход Обито? Кушина не сердилась бы, если бы он объяснил, что это было нужно для безопасности деревни, верно? С другой стороны, она могла притвориться, чтобы все выглядело так, словно Обито использовал Наруко как приманку для меня. Хотя этому противоречила ее искренняя мимика во время вечеринки, а Узумаки точно не славились умением скрывать свои эмоции...
Если я полезу глубже в кроличью нору, единственным очевидным выводом будет то, что я уже в Бесконечном Цукуеми и мои поступки не имеют значения.
Так что есть выбор: поверить ли, что Обито действительно порядочный человек, который хочет быть со мной честным, пока я не представляю опасности для него и его близких... или все это большая игра лицемерящих ниндзя, которая может кончиться моим допросом.
Когда сомневаешься, доверься Оккаму?
Я поднял руку и лениво почесал подбородок.
— Учиха-сан... Если я действительно дам честные ответы на твои вопросы... после этого ты оставишь меня в покое?
Ниндзя поморщился и отвел взгляд, очевидно, смущенный моей прямолинейностью.
— Тьфу... ты говоришь так, будто я придираюсь к ребенку или что-то в этом роде.
Я демонстративно не ответил.
Обито снова поморщился и потер лицо.
— Не могу обещать, все зависит от ответов, которые я услышу, и от твоей честности, но да, это возможно, — он рассеянно покрутил рукой и снова повторил: — Просто... ты странный ребенок. Ты ведешь себя как ниндзя, понимаешь?
Я моргнул от удивления.
— У тебя такой вид, будто ты всегда готов к любым случайностям, даже когда кажешься расслабившимся. Это бывает только у ниндзя, у которых за плечами годы полевого опыта, или у тех, кто прошел через ад.
Прана-Бинду, но с этим можно работать...
Я наклонил голову, затем подошел к нему и указал на свободный край бревна. Он кивнул, и я сел.
— Если не возражаешь, я спрошу, Учиха-сан... сколько тебе лет?
Обито моргнул, на мгновение поджав губы.
— Двадцать пять, какое это имеет отношение к...
Я отмахнулся.
— Но тебе двадцать пять? Точно? У тебя есть воспоминания за все двадцать пять лет?
Обито задумчиво посмотрел на меня.
— Предполагаю, что у большинства людей постоянные воспоминания появляются примерно в шесть-семь лет, — я сделал паузу. — За исключением ярких моментов, типа сломанной в раннем детстве руки или чего-то такого.
— Да, ясно. Я понял, к чему ты клонишь, — Обито побарабанил пальцами по бревну и на мгновение уставился в небо. — Только обрывки... Кажется, я помню, как мама пела мне, когда мне было лет пять, но, возможно, это фантазии, — он рассмеялся. — Ха, я никогда не думал об этом в таком ключе, — он с интересом повернулся ко мне. — А как долго ты...
В ответ я посмотрел на него, глаза в глаза.
— Одиннадцать. Все одиннадцать лет. Уже почти двенадцать.
Обито удивленно откинул голову.
— Не каждую минуту, разумеется, — медленно объяснял я, разглядывая листву в стороне, — Но я помню все с самого рождения. Вероятно, это как-то связано с нарушением устройства моей чакры.
Правда, но не слишком подробная.
— Хм... ладно, это странно, но как... — Обито резко оборвал себя, его глаза слегка расширились, и я был признателен, что не пришлось объяснять все по буквам. Даже сейчас я предпочитаю лгать себе об этих самых ранних воспоминаниях, использую нейро-химический контроль, которым овладел благодаря прана-бинду, чтобы заглушить их и забыть, хотя бы на время.
Да, конечно, я так глубоко изучил прана-бинду, чтобы «просто посмотреть, что получится»... а не потому, что третий вклад позволил мне больше не просыпаться в холодном поту, и не потому, что четвертый позволил полностью укротить мои кошмары...
— Значит, ты помнишь... — начал Обито, и внезапно вспышка красной смерти и пламени настигла меня, и я снова оказался там, в объятиях мертвой женщины. А потом все исчезло, как будто никогда и не было. Даже далеко продвинувшись, я все еще был человеком, и Учиха увидел, как я вздрогнул и инстинктивно сжал кулаки. Он закрыл глаза и отвернулся.
— Извини.
На мгновение между нами повисла тишина.
Обновлено: 09.04.2026