Глава
111. После
этого Ферес и Тия остановились в «самом
популярном ресторане столицы», а ближе
к вечеру направились обратно в особняк
Ромбарди. В
тихом экипаже Фирентия оставила окна
открытыми и наслаждалась ветерком, пока
они ехали. А
благодаря шпилькам, которые подарил ей
Ферес, Тие не нужно было беспокоиться
о том, что причёска испортится. – Тия. По
зову Фереса Фирентия открыла глаза: – Ты
готов сказать сейчас? – …Да,
– вздохнув, сказал Ферес. – Я уезжаю в
академию. Почему-то
у Фереса было слегка напряжённое
выражение лица. – Хорошо.
Значит, ты решился на это. «Я
немного угадала. Скоро
начинается новый академический семестр.» – Ферес,
ты идёшь туда, потому что хочешь? – Да,
– закусив губу, ответил Ферес. «В
прошлой жизни Ферес также поступил в
академию в возрасте пятнадцати лет. Между
тогда и сейчас есть лишь одна разница. Говорили,
что в прошлой жизни его насильно
вытолкнула в академию Лабини, запугав
чем-то.» – Это
здорово. Иди и научись многому, Ферес. – …У
меня есть вопрос, Тия. – Какой? – Тия
думает, что учёба в академии пойдёт мне
на пользу? – Точно. – Почему? «Потому
что ты встретишь там своих людей. Тех,
кто сделает тебя кронпринцем и императором.» – Потому
что там ты сможешь многому научиться. – Тогда
почему ты меня не убеждала? Ты могла
сказать мне, чтобы я пошёл в академию,
потому что это будет хорошо для меня. – Это…
– Тия на мгновение замолчала. И продолжила.
– Потому что это то, что ты должен решить
сам. «Ферес
прошёл через многое в юном возрасте. Но,
видимо, не так много, как Ферес из прошлой
жизни. В
то время он был человеком, отчаянно
страдающим из-за яда. И
этот яд заставлял Фереса преодолеть
всё и стать кронпринцем. Но
нынешний Ферес передо мной не такой. Даже
если его вытолкнут в академию при таких
обстоятельствах, он никак не сможет
добиться тех же результатов, что и в
прошлой жизни. Потому
что люди Фереса имели столь ко же ран,
сколько сам он, и должны были за многое
отплатить миру. Поэтому
было так много людей, которых тянуло на
его ‘яд’. Если
ты собираешься напрасно тратить время
в академии, то лучше не ходить туда. Вот
почему я не стала уговаривать Фереса
поступить в академию.» – Я
должен решить это сам… – Ферес задумался
о её словах. – Тия, ты права, – на его
губах появилась мягкая улыбка. – Это
путь, который я выбрал и начал сам. Сказав
это, лицо Фереса стало выглядеть более
расслабленным, чем раньше: – После
глубоких размышлений об этом я понял,
зачем мне ехать в академию, – его красные
глаза смотрели на Тию. Это
был глубокий, яркий взгляд без намёка
на улыбку. Три
часа спустя карета подъехала к особняку
Ромбарди. Хоть
Фирентия сказала, что в этом нет
необходимости, Ферес всё равно вышел
из кареты и проводил её. – Так
когда ты уезжаешь в академию? Немного
подумав, Ферес ответил: – …Я
ещё не знаю. – Позови
меня, как только решение будет принято.
Я провожу тебя. – Хорошо. Войдя
в пристройку, Фирентия выглянула в окно
и увидела, как отъезжает карета Фереса. ***** Раннее
утро, когда солнце ещё не встало. Кейтлин
подошла к Фересу, который в одиночестве
завязывал шнурки своего плаща в тускло
освещённой комнате, и сообщила, что он
готов к длительному отъезду. – Ваше
Высочество, всё готово. – Хорошо.
Иди. – Эм,
также мадам Импигра хочет ненадолго
увидеть Вас… – Фрейлина
Импигра? – Ферес, наклонив голову,
позволил гостье войти. Спустя
некоторое время в спальню вошла мадам
Импигра, держа в руках коробку. Словно
холод рассвета был для неё мучением,
лицо пожилой фрейлины было не очень
хорошего цвета. – Вчера
вечером я узнала от Его Величества, что
сегодня Вы уезжаете в академию, и была
вынуждена навестить Вас, Ваше Высочество
второй принц. – Что
случилось? – У
меня есть кое-что, что я хочу отдать Вам,
– сказав это, мадам Импигра вручила ему
длинную коробку. Ферес,
открывший достаточно лёгкую коробку,
глухо пробормотал: – …Перчатки? Внутри
были чёрные кожаные перчатки, выглядевшие
достаточно дорого. – Когда
я спросила рыцарей императорского
дворца, они сказали, что нет ничего
лучше, чем пара хороших перчаток для
тренировок зимой. – А… – Академия
расположена в гористой местности,
поэтому зима там сильно отличается от
зимы в столице. Снега довольно много. Ферес
оторвал взгляд от перчаток и посмотрел
на мадам Импигра. Хоть
у неё всё ещё было незнакомое выражение
лица, её действия отражали беспокойство
о Фересе, который направлялся в академию
в столь юном возрасте. – Благодарю…
за это, – сказал Ферес, чуть склоняя
голову. – Как
я сказала, вчера я узнала, что Вы
собираетесь в академию, только… – с
горечью заговорила мадам Импигра. – Я
догадывалась, что однажды Вы отправитесь
туда. Только… Мадам
Импигра колебалась. Это
было так непохоже на привычный облик
фрейлины. – Мать
Вашего Высочества, госпожа Кэйлла…
Хоть она вошла во дворец горничной, я
повысила её до фрейлины, поскольку она
была прямолинейной и сообразительной.
Я даже взяла её под своё личное обучение. Глаза
Фереса расширились от информации,
которую он услышал впервые. Вот
только лицо мадам Импигра постепенно
темнело: – Если
бы она была простой горничной, Его
Величество бы не заметил её. Если бы я
не зашла так далеко… Когда
в памяти мадам Импигра всплыло невинное
и нежное лицо Кэйллы, которая всегда
искренне улыбалась, ей показалось, что
на её грудь приземлился камень. Услышав,
что она больна, мадам Импигра попыталась
отправить доктора в её отдалённый
дворец. Однако территория дворца
императрицы была местом, где сила мадам
Импигра не действовала. В
конце концов она была схвачена Лабини
и на неделю заперта в комнате. Благодаря
императору Джованесу, который узнал об
этом, мадам Импигра удалось освободить,
однако было уже слишком поздно. Кэйлла
умерла, и единственно известие, ожидавшее
мадам Импигра, заключалось в том, что
Ферес покинул дворец вместе со своей
няней посреди ночи. «Таким
образом, у меня есть первый долг и ещё
один – спокойная жизнь в незнании того,
что Ферес оставался в императорском
дворце.» Мадам
Импигра, которая вспомнила прошлое,
намеренно чуть повысила голос, чтобы
скрыть свою печаль, звенящую в нём: – В
академию не допускаются посторонние,
но могут входить и выходить посыльные
из императорского дворца. Если чего-то
будет не хватать, напишите мне. Эта
старуха подготовит. – …Хорошо.
Благодарю Вас, – негромко ответил он. Немного
неловко Ферес достал перчатки и, надев,
убрал коробку в карман. Перчатки
окутали его руки, ставшие холодными
из-за прохладной погоды. Наконец
Ферес оглянулся на мадам Импигра, которая
продолжала стоять в его спальне, и
склонил голову. – Пожалуйста,
позаботьтесь о своём здоровье, Ваше
Высочество второй принц, – сказав это,
мадам Импигра низко поклонилась. Ферес
какое-то время смотрел ей вслед. Топ,
топ, –
уверенными шагами он покидал дворец
Фойрак. «Какое-то
время я не смогу вернуться в императорский
дворец. Но
когда я, наконец, вернусь, я буду совсем
другим человеком, чем я есть сейчас,» –
с такими мыслями его тяжёлые шаги стали
легче. Хоть
принц и уезжал в академию, но он был
доволен тишиной, окружавшей его, когда
некому было проводить его, кроме старой
фрейлины, что пришла одна. Шаги
Фереса были уверенными. – Доброе
утро, Ферес. До
тех пор, пока он не увидел Фирентию,
стоящую перед каретой. – Как…
ты узнала? «Я
специально никому не говорил. Единственным
человеком, кому я сообщил, что сегодня
уезжаю, был император. Потому
что это моё собственное решение. Кейтлин
также пообещала уважать его. Поэтому
лишь сегодня днём письмо о моём отъезде
должно было быть отправлено моему
опекуну в особняк Ромбарди. Но
как?» – Просто,
– улыбнувшись, ответила Тия. – Я думала,
что ты поедешь сегодня. На рассвете.
Таком, как этот, когда никто не знает. Её
весёлый голос лился в тихом утреннем
воздухе. Тия
без колебаний шагнула вперёд вместо
Фереса, который не мог пошевелиться,
словно его сковали. Тёплый
коричневый плащ, в который была одета
девочка, при каждом движении танцевал
вместе с ней. Тия,
подошедшая прямо к Фересу, широко
улыбнулась: – Мой
друг собирается далеко, поэтому мне
нужно проводить тебя. Ферес
улыбнулся слегка разочарованно. «И
в этот раз прочитала. Тия
всегда была такой. Кажется,
она знает меня лучше, чем я сам.» Фересу
казалось, что, когда он стоит перед этими
ясными глазами, все его мысли были
открыты и прочитаны ею. – В
этот раз ты снова появилась, Тия. «Моя
маленькая героиня, которая появлялась
всегда, когда мне нужна была помощь,» –
смотря на Тию, Ферес горько улыбнулся. – Впервые
в своей жизни ты уезжаешь за пределы
столицы. Разве тебе не грустно отправляться
одному? – …Спасибо
тебе. – Это
нормально среди друзей. О, и в карету
погрузили шоколад и конфеты. Кушай по
дороге. – …Да. Сладости
были любимой едой Фереса. Когда
сладость растекалась у него во рту, он
вспоминал Тию. Это
также касалось и тех моментов, когда
рыбный или горьковатый вкус лекарственных
трав наполнял его рот. Потому
что так Тия вошла в одинокую и тёмную
жизнь Фереса. Когда
он клал в рот сладкое, он вспоминал белое
круглое личико юной Тии. – Да.
Я хочу, чтобы ты жил. Нет, я считаю, что
ты должен жить. «Это
был свет во тьме.» – И
я помогу тебе. «Это
была рука спасения. И
Тия сдержала своё обещание. Ха,
самое сложное во время моего пребывания
в академии это то, что я не смогу видеть
Тию,» –
едва Ферес подумал о своём будущем, как
тут же помрачнел и сжал губы. Тия,
наблюдавшая за этим, подошла на шаг
ближе: – Ферес,
– она медленно подняла обе руки и крепко
сжала плащ Фереса. Красивые
брови Тии нахмурились, словно она была
недовольна чем-то. – Кажется,
пока ты едешь, станет холоднее…. С
того момента, как он начал использовать
ауру, Ферес пытался сказать, что с ним
всё нормально и он не мёрзнет. Однако
из-за следующих слов Тии он не нашёл что
сказать. – Добавим
ещё это. А
всё потому, что Тия повязала коричневый
шарф вокруг шеи Фереса Аромат
девочки, словно аромат цветка, в одно
мгновение окутал его. – А…
– Ферес бездумно ощупал свою шею. Ткань
мягко ощущалась на кончиках пальцев. «Это
так похоже на Тию,» –
но пробуждало совсем другие эмоции в
Фересе. – До
встречи. Я буду много писать. Шух… Это
была рука Тии, погладившая Фереса по
волосам. – Жаль,
что в академии запрещён вход посторонним.
Не забывай показывать своё лицо каждые
каникулы. Из-за
разницы в их росте, чтобы она могла
погладить его по волосам, лицо Тии
оказалось прямо перед Фересом. Тудум. «У
неё зелёные глаза. Тёплые и добрые. Но,
к сожалению, эта теплота направлена не
только на меня. Потому
что Тия такой добрый и великодушный
человек. Она
не может игнорировать нуждающихся в
помощи и всегда помогает им. Мне
приходится разделять руку моей
спасительницы, которую она протянула
мне в детстве, с другими. Эгоистичное
желание. Когда
зелёные глаза Тии смотрят на других
людей, моё эгоистичное сердце выходит
из-под контроля. Однако
она даже не догадывается, что у меня
такое сердце.» –Если
что-то случится, напиши мне. Понятно? –
вновь заговорила Тия чётким голосом. – …Ты
беспокоишься обо мне? – раздавшийся в
ответ голос был хриплым и приглушённым. – Да.
Разве это не очевидно? «Ты
заботишься обо мне,» –
при этих словах Ферес ощутил мягкое
облегчение. Но
внезапно он снова стал жадным. «Только
в этот раз. Я
стану плохим ребёнком для Тии,» –
проглотив «только на этот раз», на лице
Фереса появилась открытая ухмылка. А
в следующую секунду его губы нежно
прикоснулись ко лбу Тии. – Ты,
ты!.. – девочка, отступившая после этого,
прикрыла лоб рукой, а её лицо окрасилось
в красный. Увидев
её смущённое выражение лица, Ферес
почему-то обрадовался. – Это
вместо прощания. Лицо
Тии стало таким же красным, как и глаза
Фереса, на лице которого появилась
глубокая улыбка. – Тия,
– искренне сказал Ферес. – Если ты
забудешь меня, то я нет, – говорил он,
серьёзно смотря в зелёные глаза. –
Потому что я буду думать о тебе каждый
день. Глаза
Тии дрожали, словно лист, трепещущий от
порывов ветра. «Да,
теперь всё,» –
довольный Ферес улыбнулся. – Я
вернусь. «Подожди
меня.» – Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
111. После
этого Ферес и Тия остановились в «самом
популярном ресторане столицы», а ближе
к вечеру направились обратно в особняк
Ромбарди. В
тихом экипаже Фирентия оставила окна
открытыми и наслаждалась ветерком, пока
они ехали. А
благодаря шпилькам, которые подарил ей
Ферес, Тие не нужно было беспокоиться
о том, что причёска испортится. – Тия. По
зову Фереса Фирентия открыла глаза: – Ты
готов сказать сейчас? – …Да,
– вздохнув, сказал Ферес. – Я уезжаю в
академию. Почему-то
у Фереса было слегка напряжённое
выражение лица. – Хорошо.
Значит, ты решился на это. «Я
немного угадала. Скоро
начинается новый академический семестр.» – Ферес,
ты идёшь туда, потому что хочешь? – Да,
– закусив губу, ответил Ферес. «В
прошлой жизни Ферес также поступил в
академию в возрасте пятнадцати лет. Между
тогда и сейчас есть лишь одна разница. Говорили,
что в прошлой жизни его насильно
вытолкнула в академию Лабини, запугав
чем-то.» – Это
здорово. Иди и научись многому, Ферес. – …У
меня есть вопрос, Тия. – Какой? – Тия
думает, что учёба в академии пойдёт мне
на пользу? – Точно. – Почему? «Потому
что ты встретишь там своих людей. Тех,
кто сделает тебя кронпринцем и императором.» – Потому
что там ты сможешь многому научиться. – Тогда
почему ты меня не убеждала? Ты могла
сказать мне, чтобы я пошёл в академию,
потому что это будет хорошо для меня. – Это…
– Тия на мгновение замолчала. И продолжила.
– Потому что это то, что ты должен решить
сам. «Ферес
прошёл через многое в юном возрасте. Но,
видимо, не так много, как Ферес из прошлой
жизни. В
то время он был человеком, отчаянно
страдающим из-за яда. И
этот яд заставлял Фереса преодолеть
всё и стать кронпринцем. Но
нынешний Ферес передо мной не такой. Даже
если его вытолкнут в академию при таких
обстоятельствах, он никак не сможет
добиться тех же результатов, что и в
прошлой жизни. Потому
что люди Фереса имели столь ко же ран,
сколько сам он, и должны были за многое
отплатить миру. Поэтому
было так много людей, которых тянуло на
его ‘яд’. Если
ты собираешься напрасно тратить время
в академии, то лучше не ходить туда. Вот
почему я не стала уговаривать Фереса
поступить в академию.» – Я
должен решить это сам… – Ферес задумался
о её словах. – Тия, ты права, – на его
губах появилась мягкая улыбка. – Это
путь, который я выбрал и начал сам. Сказав
это, лицо Фереса стало выглядеть более
расслабленным, чем раньше: – После
глубоких размышлений об этом я понял,
зачем мне ехать в академию, – его красные
глаза смотрели на Тию. Это
был глубокий, яркий взгляд без намёка
на улыбку. Три
часа спустя карета подъехала к особняку
Ромбарди. Хоть
Фирентия сказала, что в этом нет
необходимости, Ферес всё равно вышел
из кареты и проводил её. – Так
когда ты уезжаешь в академию? Немного
подумав, Ферес ответил: – …Я
ещё не знаю. – Позови
меня, как только решение будет принято.
Я провожу тебя. – Хорошо. Войдя
в пристройку, Фирентия выглянула в окно
и увидела, как отъезжает карета Фереса. ***** Раннее
утро, когда солнце ещё не встало. Кейтлин
подошла к Фересу, который в одиночестве
завязывал шнурки своего плаща в тускло
освещённой комнате, и сообщила, что он
готов к длительному отъезду. – Ваше
Высочество, всё готово. – Хорошо.
Иди. – Эм,
также мадам Импигра хочет ненадолго
увидеть Вас… – Фрейлина
Импигра? – Ферес, наклонив голову,
позволил гостье войти. Спустя
некоторое время в спальню вошла мадам
Импигра, держа в руках коробку. Словно
холод рассвета был для неё мучением,
лицо пожилой фрейлины было не очень
хорошего цвета. – Вчера
вечером я узнала от Его Величества, что
сегодня Вы уезжаете в академию, и была
вынуждена навестить Вас, Ваше Высочество
второй принц. – Что
случилось? – У
меня есть кое-что, что я хочу отдать Вам,
– сказав это, мадам Импигра вручила ему
длинную коробку. Ферес,
открывший достаточно лёгкую коробку,
глухо пробормотал: – …Перчатки? Внутри
были чёрные кожаные перчатки, выглядевшие
достаточно дорого. – Когда
я спросила рыцарей императорского
дворца, они сказали, что нет ничего
лучше, чем пара хороших перчаток для
тренировок зимой. – А… – Академия
расположена в гористой местности,
поэтому зима там сильно отличается от
зимы в столице. Снега довольно много. Ферес
оторвал взгляд от перчаток и посмотрел
на мадам Импигра. Хоть
у неё всё ещё было незнакомое выражение
лица, её действия отражали беспокойство
о Фересе, который направлялся в академию
в столь юном возрасте. – Благодарю…
за это, – сказал Ферес, чуть склоняя
голову. – Как
я сказала, вчера я узнала, что Вы
собираетесь в академию, только… – с
горечью заговорила мадам Импигра. – Я
догадывалась, что однажды Вы отправитесь
туда. Только… Мадам
Импигра колебалась. Это
было так непохоже на привычный облик
фрейлины. – Мать
Вашего Высочества, госпожа Кэйлла…
Хоть она вошла во дворец горничной, я
повысила её до фрейлины, поскольку она
была прямолинейной и сообразительной.
Я даже взяла её под своё личное обучение. Глаза
Фереса расширились от информации,
которую он услышал впервые. Вот
только лицо мадам Импигра постепенно
темнело: – Если
бы она была простой горничной, Его
Величество бы не заметил её. Если бы я
не зашла так далеко… Когда
в памяти мадам Импигра всплыло невинное
и нежное лицо Кэйллы, которая всегда
искренне улыбалась, ей показалось, что
на её грудь приземлился камень. Услышав,
что она больна, мадам Импигра попыталась
отправить доктора в её отдалённый
дворец. Однако территория дворца
императрицы была местом, где сила мадам
Импигра не действовала. В
конце концов она была схвачена Лабини
и на неделю заперта в комнате. Благодаря
императору Джованесу, который узнал об
этом, мадам Импигра удалось освободить,
однако было уже слишком поздно. Кэйлла
умерла, и единственно известие, ожидавшее
мадам Импигра, заключалось в том, что
Ферес покинул дворец вместе со своей
няней посреди ночи. «Таким
образом, у меня есть первый долг и ещё
один – спокойная жизнь в незнании того,
что Ферес оставался в императорском
дворце.» Мадам
Импигра, которая вспомнила прошлое,
намеренно чуть повысила голос, чтобы
скрыть свою печаль, звенящую в нём: – В
академию не допускаются посторонние,
но могут входить и выходить посыльные
из императорского дворца. Если чего-то
будет не хватать, напишите мне. Эта
старуха подготовит. – …Хорошо.
Благодарю Вас, – негромко ответил он. Немного
неловко Ферес достал перчатки и, надев,
убрал коробку в карман. Перчатки
окутали его руки, ставшие холодными
из-за прохладной погоды. Наконец
Ферес оглянулся на мадам Импигра, которая
продолжала стоять в его спальне, и
склонил голову. – Пожалуйста,
позаботьтесь о своём здоровье, Ваше
Высочество второй принц, – сказав это,
мадам Импигра низко поклонилась. Ферес
какое-то время смотрел ей вслед. Топ,
топ, –
уверенными шагами он покидал дворец
Фойрак. «Какое-то
время я не смогу вернуться в императорский
дворец. Но
когда я, наконец, вернусь, я буду совсем
другим человеком, чем я есть сейчас,» –
с такими мыслями его тяжёлые шаги стали
легче. Хоть
принц и уезжал в академию, но он был
доволен тишиной, окружавшей его, когда
некому было проводить его, кроме старой
фрейлины, что пришла одна. Шаги
Фереса были уверенными. – Доброе
утро, Ферес. До
тех пор, пока он не увидел Фирентию,
стоящую перед каретой. – Как…
ты узнала? «Я
специально никому не говорил. Единственным
человеком, кому я сообщил, что сегодня
уезжаю, был император. Потому
что это моё собственное решение. Кейтлин
также пообещала уважать его. Поэтому
лишь сегодня днём письмо о моём отъезде
должно было быть отправлено моему
опекуну в особняк Ромбарди. Но
как?» – Просто,
– улыбнувшись, ответила Тия. – Я думала,
что ты поедешь сегодня. На рассвете.
Таком, как этот, когда никто не знает. Её
весёлый голос лился в тихом утреннем
воздухе. Тия
без колебаний шагнула вперёд вместо
Фереса, который не мог пошевелиться,
словно его сковали. Тёплый
коричневый плащ, в который была одета
девочка, при каждом движении танцевал
вместе с ней. Тия,
подошедшая прямо к Фересу, широко
улыбнулась: – Мой
друг собирается далеко, поэтому мне
нужно проводить тебя. Ферес
улыбнулся слегка разочарованно. «И
в этот раз прочитала. Тия
всегда была такой. Кажется,
она знает меня лучше, чем я сам.» Фересу
казалось, что, когда он стоит перед этими
ясными глазами, все его мысли были
открыты и прочитаны ею. – В
этот раз ты снова появилась, Тия. «Моя
маленькая героиня, которая появлялась
всегда, когда мне нужна была помощь,» –
смотря на Тию, Ферес горько улыбнулся. – Впервые
в своей жизни ты уезжаешь за пределы
столицы. Разве тебе не грустно отправляться
одному? – …Спасибо
тебе. – Это
нормально среди друзей. О, и в карету
погрузили шоколад и конфеты. Кушай по
дороге. – …Да. Сладости
были любимой едой Фереса. Когда
сладость растекалась у него во рту, он
вспоминал Тию. Это
также касалось и тех моментов, когда
рыбный или горьковатый вкус лекарственных
трав наполнял его рот. Потому
что так Тия вошла в одинокую и тёмную
жизнь Фереса. Когда
он клал в рот сладкое, он вспоминал белое
круглое личико юной Тии. – Да.
Я хочу, чтобы ты жил. Нет, я считаю, что
ты должен жить. «Это
был свет во тьме.» – И
я помогу тебе. «Это
была рука спасения. И
Тия сдержала своё обещание. Ха,
самое сложное во время моего пребывания
в академии это то, что я не смогу видеть
Тию,» –
едва Ферес подумал о своём будущем, как
тут же помрачнел и сжал губы. Тия,
наблюдавшая за этим, подошла на шаг
ближе: – Ферес,
– она медленно подняла обе руки и крепко
сжала плащ Фереса. Красивые
брови Тии нахмурились, словно она была
недовольна чем-то. – Кажется,
пока ты едешь, станет холоднее…. С
того момента, как он начал использовать
ауру, Ферес пытался сказать, что с ним
всё нормально и он не мёрзнет. Однако
из-за следующих слов Тии он не нашёл что
сказать. – Добавим
ещё это. А
всё потому, что Тия повязала коричневый
шарф вокруг шеи Фереса Аромат
девочки, словно аромат цветка, в одно
мгновение окутал его. – А…
– Ферес бездумно ощупал свою шею. Ткань
мягко ощущалась на кончиках пальцев. «Это
так похоже на Тию,» –
но пробуждало совсем другие эмоции в
Фересе. – До
встречи. Я буду много писать. Шух… Это
была рука Тии, погладившая Фереса по
волосам. – Жаль,
что в академии запрещён вход посторонним.
Не забывай показывать своё лицо каждые
каникулы. Из-за
разницы в их росте, чтобы она могла
погладить его по волосам, лицо Тии
оказалось прямо перед Фересом. Тудум. «У
неё зелёные глаза. Тёплые и добрые. Но,
к сожалению, эта теплота направлена не
только на меня. Потому
что Тия такой добрый и великодушный
человек. Она
не может игнорировать нуждающихся в
помощи и всегда помогает им. Мне
приходится разделять руку моей
спасительницы, которую она протянула
мне в детстве, с другими. Эгоистичное
желание. Когда
зелёные глаза Тии смотрят на других
людей, моё эгоистичное сердце выходит
из-под контроля. Однако
она даже не догадывается, что у меня
такое сердце.» –Если
что-то случится, напиши мне. Понятно? –
вновь заговорила Тия чётким голосом. – …Ты
беспокоишься обо мне? – раздавшийся в
ответ голос был хриплым и приглушённым. – Да.
Разве это не очевидно? «Ты
заботишься обо мне,» –
при этих словах Ферес ощутил мягкое
облегчение. Но
внезапно он снова стал жадным. «Только
в этот раз. Я
стану плохим ребёнком для Тии,» –
проглотив «только на этот раз», на лице
Фереса появилась открытая ухмылка. А
в следующую секунду его губы нежно
прикоснулись ко лбу Тии. – Ты,
ты!.. – девочка, отступившая после этого,
прикрыла лоб рукой, а её лицо окрасилось
в красный. Увидев
её смущённое выражение лица, Ферес
почему-то обрадовался. – Это
вместо прощания. Лицо
Тии стало таким же красным, как и глаза
Фереса, на лице которого появилась
глубокая улыбка. – Тия,
– искренне сказал Ферес. – Если ты
забудешь меня, то я нет, – говорил он,
серьёзно смотря в зелёные глаза. –
Потому что я буду думать о тебе каждый
день. Глаза
Тии дрожали, словно лист, трепещущий от
порывов ветра. «Да,
теперь всё,» –
довольный Ферес улыбнулся. – Я
вернусь. «Подожди
меня.» – Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Обновлено: 12.01.2026