Глава 23 — Глава 2 – Достижение совершеннолетия. Церемония, необходимая для эмансипации. - часть 16

— В этом есть смысл. Я отказываюсь верить, что в воспоминаниях о том, кого ты любила, нет смысла. — Это бессмысленно. Смерть — это просто смерть. А воспоминания – воспоминания. Ты просто насильно пытаешься найти смысл там, где его нет. — Саки, – её лицо затуманилось, окутавшись настолько глубокой тьмой, что она заставила ту прошлую бодрую себя, которой она была до сих пор, казаться ложью. Тьма, которая казалось, отражала мою собственную. Кроме того к ней примешались штрихи скорби и жалости, чего-то чего у меня не было. — Я действительно рада, что встретила тебя, Саки. Но если ты говоришь мне, что воспоминания совершенно бессмысленны, тогда… Чистая доброта в ней, причиняла мне боль, как будто пронзая моё сердце. — Это слишком грустно… Я встала. — Это бессмысленно. Мне плевать на твоё мнение, все это не имеет смысла. Ты меня не интересуешь. Потом выплюнув это, будто отталкивая её, я вышла из класса. Она ни остановила меня, ни схватила за волосы, ни окликнула. Мне не следовало приходить в школу – в конце концов, все мои учебники сгорели дотла вместе с моим домом. В том, чтобы приходить сюда не осталось смысла. Когда я ушла, то громко хлопнула дверью за собой, словно разрывая все связи с этим местом.

После этого было такое ощущение, словно у меня в груди появился маленький шип. — Широ, – позвала я, когда шла по коридору. Но ответа не было. Я подозревала, что это может перерасти в нечто действительно раздражающее, поэтому направилась в лазарет, только чтобы найти его абсолютно пустым. Там я заняла свободную кровать, чтобы провести сиесту… или скорее просто вздремнуть. Я свернулась в клубок, накрывшись одеялом. Спать в такой детской позе, всегда было приятно. Тем не менее… серебряный волк не был рядом со мной. Я скучала по его теплу и дикому запаху. Только тогда, когда я желала этого, я осознала, что это нечто по чему я скучаю. Если бы у меня ничего не было – если бы у меня никогда ничего не было, всё могло бы быть куда лучше. Размышляя о таких вещах, я начала медленно засыпать… *** Моё тело пробил холодный пот. Используя всю свою силу, я спрыгнула с кровати и приземлилась на пол. Подушку, на которой мгновением ранее отдыхала моя голова, проткнул острый нож, а от удара погнулся каркас кровати. Такая сила не может быть человеческой. Должно быть с ней что-то случилось. Я могла видеть её, торжественно стоящую, словно пламя, освещаемую красным солнечным светом, проникавшим через пробел в шторах. Наверное, я долго спала, раз часы на стене показывали то, что уроки уже закончились. — Атаковать кого-то пока они спят, у тебя те ещё манеры. Это была Почкоедка, настоящее имя которой я всё ещё не знала. Её правый глаз ярко контрастировал с забинтованным левым глазом. В руке она держала нож. И она всё ещё была одета в тонкую, летнюю форму с короткой юбкой и белыми гольфами. И всем, что я могла от неё ощутить была решительная и острая вражда. Такая вражда призывала к спокойствию. Так что я вынула нож, который долгое время хранила и никогда не использовала, и развернула лезвие, с щелчком освободившееся от замка. Увидев это, она замерла. — Почему… Ты держишь его? Это же нож Аи, – она распознала его с первого взгляда, а я ответила низким голосом. — Я одолжила его ненадолго. В этот самый момент, она начала смеяться как маньячка. Звуча как-то сломано, как-то болезненно и совершенно безумно. Выражение лица, которое она натянула, было печальным, как будто она просто отпустила что-то, как сломленный человек. — Ты свихнулась? —Настолько же, насколько и ты. Она прижала свободную левую руку к своему забинтованному глазу и отклонила тело назад, заставляя свои короткие волосы качнуться ни на мгновение, не нарушая её смех. — Знаешь, я продала свою душу волшебнику. Теперь я такая же, как и ты. Кончиками пальцев она развязала платок, обмотанный вокруг её шеи. Красная ткань упала на пол, обнажив белую кожу её груди. На ней была вырезана буква.