Глава 255 — Глава 253. Один постиг Дао — вознеслись и куры с собаками

Глава 253. Один постиг Дао — вознеслись и куры с собаками Цинь Хаосюань усмехнулся. За последние два года ему угрожало немало культиваторов, среди которых был даже Мастер Чилянь со Сферы Бессмертного Древа, но он никак не ожидал, что, спустившись с горы на поиски родни старшего брата, столкнется с угрозами от какого-то мерзкого слуги-смертного. Марать руки об этих людей он не желал и прямо обратился к Сину: — Господин Хуа, настал твой час. Пора угнетать мужчин, притеснять женщин и терроризировать округу. Цинь Хаосюаню было неинтересно связываться со смертными, а вот Сину — очень даже. В одном из их разговоров Син признался, что его величайшая мечта — стать молодым тираном, который бы бесчинствовал в округе. И хотя настоящим тираном ему стать не светило, возможность немного поиздеваться над кем-то все равно доставляла удовольствие. Шух! Син шагнул вперед и ударил слугу кулаком в живот. Тот тут же согнулся, как креветка, и его вырвало всем содержимым желудка вместе с кровью. Молодой господин опешил. Он не ожидал, что на его территории кто-то посмеет поднять руку на его людей. Да это же бунт! Пятясь назад, он указал на Сина, собираясь выкрикнуть какую-то угрозу… Но… Син не дал ему и шанса. Звонкая пощечина опустилась на его лицо. Громкий шлепок разнесся по всей улице. Несколько зубов молодого тирана вылетели, сверкнув на солнце белыми искрами. На улице воцарилась мертвая тишина. Все смотрели на троицу, как на чуму. На лицах людей был ужас, но в глазах читалось и некое удовлетворение. Похоже, семья этого тирана была весьма влиятельна, и простые люди, страдая от их произвола, не смели и слова сказать. — Как же хорошо! Бить людей — это так приятно! Старина Цинь, советую тебе поучиться у меня, выпусти пар. Син влепил ему еще с десяток пощечин, превратив и без того некрасивое лицо в свиную морду, а затем ударил в живот, отчего тот начал пускать пену изо рта. Закончив, Син невозмутимо вернулся к Цинь Хаосюаню. — Классно! Серьезно, попробуй как-нибудь… Так называемый образованный господин и его мерзкий слуга уже валялись на земле, с опухшими лицами, пуская пену и оглашая окрестности стонами. Син и впрямь отлично рассчитал силу. Удар, способный убить культиватора, не прикончил этих двух смертных. Цинь Хаосюань лишь горько усмехнулся. Ему совсем не нравилось издеваться над людьми. Молодой тиран смотрел на них с ужасом, но все еще пытался угрожать: — Вы… вы посмели меня ударить! Ждите… Пойти против меня — значит пойти против всего Города Бессмертного Пу! Вы покойники… — С этими словами он и его слуга, спотыкаясь и падая, забрались в повозку и удрали. Когда началась потасовка, хозяин лавки, стоявший рядом, отскочил подальше, боясь, что его примут за сообщника. Увидев, что тиран уехал, он поспешно сказал: — Вы в беде, в большой беде! Уходите скорее, вы обидели не тех людей! У их семьи повсюду связи, бегите! Остальные тоже смотрели на троицу с сочувствием. Но разве могли они испугаться власти каких-то смертных? Цинь Хаосюань добродушно улыбнулся хозяину лавки и снова спросил: — Дядя, я ищу потомков Пу Ханьчжуна. Кажется, вы знаете этого человека? Не могли бы вы сказать, где они живут? — Так тот, кого вы только что избили, и есть потомок Бессмертного Пу… — удивленно разинув рот, ответил хозяин. Цинь Хаосюань тоже опешил. Старший брат Пу говорил, что его семья очень бедна и живет в нищей деревне. Если этот тиран — его потомок, значит, его семья разбогатела? — Дядя, вы ничего не путаете? Семья Пу Ханьчжуна ведь была очень бедной? Хозяин лавки покачал головой: — Это все дела давно минувших дней. Раньше семья Бессмертного Пу и впрямь была бедна, а наш Город Бессмертного Пу был всего лишь маленькой деревушкой. Но в юности Бессмертному Пу улыбнулась удача, его заметил небожитель, и он ушел с ним постигать Дао! После его ухода семья жила несладко, да и на всю нашу деревню то и дело нападали горные бандиты. — А потом… Бессмертный Пу достиг успехов в культивации и, вернувшись навестить родных, перебил всех бандитов, подарив нам мир и покой! В благодарность местные жители даже возвели в его честь прижизненный храм и денно и нощно возжигали благовония. Этот храм стоит на восточной окраине нашего города. При этих словах в глазах хозяина лавки промелькнуло благоговение. — Вернувшись, Бессмертный Пу дал своей семье много золота и серебра. Говорят, он даже умел превращать камни в золото. Тогда-то семья Пу и разбогатела. Но это было только начало! У нашего уездного правителя была странная болезнь, он долго не мог найти лекарство. А потом он обратился к Бессмертному Пу, который как раз был дома. Тот дал ему рецепт, и правитель тут же выздоровел. И хотя Бессмертный Пу снова ушел, он оставил семье рецепт чудодейственного лекарства, которое излечивало множество тяжелых и редких болезней. Позже его потомки, пользуясь этим, вылечили многих уездных и даже областных чиновников. Так наша маленькая деревня и превратилась в процветающий Город Бессмертного Пу! Говоря о Бессмертном Пу, старик светился от благоговения, но как только речь заходила о его потомках, благоговение исчезало, и он лишь беспомощно вздыхал. — Вы, чужаки, не знаете местных порядков и избили потомка Бессмертного Пу. Вы навлекли на себя огромную беду. Бегите, лучше за пределы нашего уезда, иначе сам уездный правитель пошлет за вами солдат! Остальные прохожие тоже стали их уговаривать: — Молодые люди, уходите скорее! Потомки Бессмертного Пу способны на все! Вы так избили Пу Вэньжу, семья Пу вам этого не простит. — Бегите, пока не поздно! Когда правитель отдаст приказ о вашем аресте, бежать будет некуда! Добросердечные прохожие уговаривали их еще некоторое время, но, видя, что троица не двигается с места, лишь вздохнули и разошлись. В их глазах эти чужаки просто не понимали, насколько ужасны потомки Бессмертного Пу. Но говорить плохо о них местные не смели, поэтому лишь качали головами, расходясь по своим делам. *** Троица стояла в оцепенении. Цинь Хаосюань думал, что потомки его старшего брата влачат жалкое существование, но оказалось, что один неосторожный поступок Пу Ханьчжуна превратил его семью в местных деспотов, которые бесчинствовали и угнетали народ. Хотя хозяин лавки и не смел говорить о них плохо, по его отвращению можно было догадаться, насколько они были мерзкими. Поблагодарив добросердечного хозяина, Цинь Хаосюань долго молчал. Они прошли несколько шагов, прежде чем он тяжело вздохнул: — Не могу поверить, что у такого хорошего человека, как старший брат Пу, такие потомки. Угнетают мужчин, притесняют женщин, творят произвол… Цинь Хаосюаню стало тяжело на душе. Если бы старший брат Пу узнал об этом, ему было бы очень больно. Син и Лань Янь никогда не видели Пу Ханьчжуна, но по тому, с каким уважением и грустью Цинь Хаосюань говорил о нем, они понимали, какое важное место тот занимал в его сердце. — Раз у потомков твоего брата все хорошо, давай уйдем. Они в нашей заботе не нуждаются, — после долгого раздумья сказал Син. Он не хотел здесь больше оставаться. Но Цинь Хаосюань решительно покачал головой: — Нет, уходить нельзя. Сейчас потомки старшего брата Пу нуждаются в нашей заботе еще больше. Они так высокомерны и жестоки, что рано или поздно это плохо кончится. Те, кто использует свою власть, чтобы терроризировать народ, редко заканчивают хорошо. Если позволить им и дальше так себя вести, боюсь, они навлекут на себя гнев кого-то, кто прервет их род… Услышав это, Син тоже осознал серьезность проблемы. Будь это кто-то другой, Цинь Хаосюань мог бы закрыть на это глаза. В конце концов, они — высокопоставленные культиваторы и не должны вмешиваться в дела смертных. Тираны и угнетатели есть везде, за всеми не уследишь. Но это были потомки старшего брата Пу. Он не мог смотреть, как они катятся по наклонной к верной гибели. *** Новость о том, что трое чужаков избили молодого господина Пу Вэньжу, быстро разнеслась по тихому городку. Для Города Бессмертного Пу потомки Бессмертного Пу были неприкосновенны. За их спиной стоял небожитель, и им все сходило с рук. А тут какие-то чужаки подняли на них руку — это было все равно что разворошить осиное гнездо. Теперь, завидев Цинь Хаосюаня и его спутников, горожане обходили их стороной, словно они были чумой. Цинь Хаосюань хотел спросить у кого-нибудь дорогу к дому Пу Ханьчжуна, но люди разбегались, едва завидев их. Он лишь горько усмехнулся и решил вернуться к добросердечному хозяину лавки. Когда они подошли, тот как раз собирал вещи, готовясь закрыться. Увидев, что они вернулись, он побледнел. — Как вы еще не ушли? — Дядя, зачем вы собираете вещи? Еще ведь не время закрываться? — нахмурившись, спросил Цинь Хаосюань. — Мы вернулись, чтобы спросить у вас, где находится дом Пу Ханьчжуна. Хозяин лавки вздохнул, вышел на опустевшую улицу и указал в сторону: — Идите туда, скоро увидите большой и роскошный особняк. Это и есть дом Бессмертного Пу. Но я вам советую бежать. Семья Пу очень влиятельна, вам с ними не справиться. Идти к ним — все равно что идти на смерть… Эх, вы избили его у дверей моей лавки, теперь и мне, похоже, здесь не работать. Придется закрыться и переждать бурю. Цинь Хаосюань замер, и его лицо помрачнело. Даже Син и Лань Янь почувствовали, как он разозлился. Они не могли понять, почему он, культиватор, злится из-за каких-то смертных, с которыми даже не был знаком. Они не понимали, что Цинь Хаосюань злился за старшего брата Пу Ханьчжуна. Если бы старший брат Пу знал, что его потомки, прикрываясь его именем, терроризируют город и угнетают людей, он бы разгневался так же, как и Цинь Хаосюань.