Когда-то она была уверена в его чувствах.
Но теперь что-то внутри начало колебаться.
Особенно когда она видела своё уродливое отражение в этих воспоминаниях!
Ведь все мужчины в этом мире ценят красоту!
Гу Ваньцин была уверена — если бы на месте Сюй Цзэ была она сама, то тоже не смогла бы полюбить такое безобразие!
Мысли прервались, когда картина перед ней снова изменилась.
Усадьба семьи Сюй.
Просторный зал. Сюй-старший наслаждался чаем, а Сюй Цзэ сидел рядом, уставившись на кусок дерева перед ним.
Он то листал учебник, то хмурился, словно решал сложную задачу.
– Сынок, это же обычное дерево, зачем так напрягаться? – наконец не выдержал отец.
– Я хочу сделать для Ваньцин цинь, – ответил Сюй Цзэ.
Отец сначала остолбенел, потом рассмеялся:
– Цинь? Ты? Да ты же в музыке ни уха ни рыла! Навряд ли даже знаешь, сколько у циня струн!
– Где хотение, там и умение, понял? – Сюй Цзэ лишь покрутил глазами.
Видя серьёзность сына, отец сменил тон:
– И почему ты решил сделать цинь именно для Ваньцин?
Сюй Цзэ вздохнул:
– Из-за своего лица она запирается в комнате, никого не видит.
– Это же неправильно, рано или поздно здоровье пострадает.
– Я слышал от матери Гу, что в детстве Ваньцин училась игре на цине и у неё был талант.
– Я подумал – если она снова начнёт играть, это отвлечёт её, поможет поверить в себя.
– Понятно, – кивнул отец, но тут же нахмурился. – Но зачем самому делать? Можно же купить!
– Эээ, разве это будет то же самое? – Сюй Цзэ посмотрел на отца, будто тот сказал нечто невообразимо глупое.
Отец замолчал. Спустя долгую паузу он вздохнул:
– Редко вижу тебя таким целеустремлённым… но… твой брачный договор с Гу Ваньцин уже расторгнут.
Что?!
Слова отца ударили Гу Ваньцин, как молния!
Их договор аннулирован? Но как?!
Ведь именно по этому договору они и поженились!
Она снова усомнилась: точно ли это воспоминания Сюй Цзэ?
Глава 17. Ваньцин, ты прекрасна, когда играешь
Ответ не заставил себя ждать.
– Когда это случилось?! Почему я не знал?! – вскричал Сюй Цзэ на экране.
– Семья Гу сама предложила.
– Они не хотели, чтобы Ваньцин тянула тебя вниз. Сегодня принесли расторжение.
– Я отказался, зная твою позицию. Но семья Гу твёрда в решении. Они уже объявили, что отныне между вами нет никаких обязательств.
Отец говорил медленно, взвешивая каждое слово.
После долгого молчания Сюй Цзэ спросил:
– Ваньцин знает?
– Нет. Боятся, что она не выдержит.
– Тогда пусть никогда и не узнает.
– Почему?
– Потому что со свадьбой или без – она моя жена. И ещё…
Сюй Цзэ замолчал, потом продолжил тише:
– Ваньцин и так не уверена в себе. Узнав об этом, она снова подумает, что обуза. Этого я не хочу.
Отец не нашёл что ответить.
А Гу Ваньцин, наблюдающая за всем, почувствовала, будто её ударило током!
Он так много думал о ней…
Даже после расторжения договора он не отказался от неё, не позволил ей чувствовать себя обузой.
Теперь она поняла:
Сюй Цзэ никогда не ценил брачный договор. Его чувства были настоящими.
И в этот момент
в её сердце впервые появилось чувство вины.
Она предала его. Предала эту искренность.
По сравнению с прошлым разом, эти воспоминания длились дольше.
Время ускорилось.
День.
Два.
Три.
...
Сюй Цзэ упорно работал над цинем.
Семья Сюй была влиятельной, а сам он – избалованным ребёнком, никогда не знавшим тяжёлой работы.
Но ради циня он делал всё сам.
Хотя у него уже были способности к магии, он принимал зелье, временно подавляя свои силы: боялся случайно повредить дерево.
Он брал долото и тратил часы на резьбу. Две недели ушли только на контуры инструмента.
Первые попытки были неуклюжими, но он быстро учился.
И даже освоившись, не спешил – работал ещё осторожнее.
Каждый удар отдавался в сердце Гу Ваньцин, усиливая чувство вины.
Она чувствовала его заботу, но чем больше понимала – тем хуже становилось.
По книгам Сюй Цзэ изучил устройство циня.
Но с выбором и настройкой струн возникли трудности.
Хотя знатоков музыки среди магов хватало, настоящих мастеров было мало.
К счастью, в семье Сюй такой человек был – их старейшина.
Когда древняя старуха, давно отошедшая от дел, узнала, что Сюй Цзэ пришёл к ней из-за простого циня – она в ярости попыталась вышвырнуть его!
Но когда выяснилась причина…
– Сюй Цзэ, ты же знаешь, что брачного договора больше нет? – спросила старейшина.
– Да.
Он улыбнулся:
– Но какая разница? Договор не важен – мои чувства остались.
Старейшина была женщиной.
Возможно, его преданность тронула её – она согласилась помочь.
В следующие дни
Сюй Цзэ приходил к ней снова и снова.
Неважно, как сильно она ворчала или называла его дураком – он не сдавался.
И наконец,
цинь был готов.
Увидев готовый инструмент, Сюй Цзэ засмеялся от счастья.
И Гу Ваньцин почувствовала, как сердце её сжалось.
Не теряя времени, он понёс цинь в дом Гу.
Вместо парадного входа он обохал усадьбу сзади, постучал в окно и влез внутрь.
– Сюй Цзэ! Почему ты через окно?! – ахнула Гу Ваньцин в воспоминании.
– А, ну… через двери дольше. А я так быстрее тебя увидел, – объяснил он с улыбкой.
Гу Ваньцин вздохнула.
Она знала.
(Цинь — традиционный китайский музыкальный инструмент, напоминающий цитру)
Сюй Цзэ влез через окно, потому что после расторжения помолвки семья Сюй вряд ли пустила бы его в дом.
Но даже такому неуклюжему оправданию она когда-то верила безоговорочно и радовалась ему!
Гу Ваньцин была в ярости — она корила себя за наивность и глупость.
Если бы тогда она смогла разглядеть хоть что-то, то поняла бы, сколько Сюй Цзэ для нее сделал! Увидела бы его чувства!
И тогда…
При этой мысли Гу Ваньцин задумалась.
И тогда что?
Даже зная всё это, разве они с Сюй Цзэ не разошлись бы?
Даже если бы она понимала его чувства, разве не выбрала бы отстраненность из-за той воображаемой «разницы в талантах»?
Она не знала. Искренне не знала.
Сейчас ей оставалось лишь молча наблюдать за кадрами воспоминаний.
На экране.
Перебравшись через подоконник, Сюй Цзэ первым делом протянул ей цинь:
– Ваньцин, вот… Это для тебя.
– Цинь?
Гу Ваньцин в воспоминании удивлённо подняла брови.
– Да. Я сделал его сам. Твоя мама говорила, что ты хорошо играешь. Хочу послушать.
– Врёшь! – фыркнула она. – Ты же ничего не смыслишь в музыке. Разве можешь сделать цинь? Наверняка купил!
Обновлено: 19.01.2026