Вейдера больше не было. Палпатин был недоступен, и заседание суда было отменено, в результате чего палаты совета, расположенные как над тронным залом, так и под ним, были пугающе пусты, когда Мара прибыла в Южную башню. Ее разум был в смятении, и она шла по пустынным коридорам с затаенным чувством дурного предчувствия, как будто ступала по яичной скорлупе.
Смерть Вейдера... и необратимое участие Мары в судьбе ее отца оставило у нее ощущение, что все выходит из-под контроля с пугающей скоростью. Она вернулась в свои покои, не зная, что делать, когда внезапно ожил коммуникатор, сообщивший, что Люк угнал истребитель I-TIE и, не отвечая на вызовы, уносится прочь, направляясь прямо ко дворцу.Мара отломила кончик от маленького стеклянного флакона и зарядила одну дозу препарата в дротик. Затем она вставила дротик в ствол небольшого газового ружья и поставила на предохранитель. Ее руки дрожали, когда она засовывала компактное оружие в задний карман брюк.
Она сказала себе, что делает это ради Люка. Если Люк столкнется с Палпатином, они оба окажутся в смертельной опасности. Палпатин отомстит Люку, который придет в ярость. Ни один из них не попытается сдержать свои действия. Исход был бы неизбежен: Вейдер погиб бы. Люк ничего не мог бы сделать, чтобы изменить это. Однако она могла бы предотвратить дальнейшую эскалацию, если бы вмешалась до того, как Люк доберется до Палпатина.Она понимала, что должна вывести Люка из строя, и был только один способ добиться этого. Ее рука потянулась к заряженному пистолету с дротиками, чтобы убедиться, что наркотик заряжен, а дротик вставлен в патронник. Она понимала, что это действие навлечет на Люка гнев Императора за его роль в обмане, но это было предпочтительнее полномасштабной конфронтации. Она поступила так только ради Люка.
Корабль I-TIE быстро снижался, его приземление сопровождалось какофонией шума, когда он скользил по посадочной площадке. Двигатели передней тяги вступили в борьбу с антигравитационной системой, подняв столб пыли и обломков. Люк выпрыгнул из кабины, оставив за собой полосу скользких следов, когда остановился.
Мара поспешила вперед, вытянув руки перед собой, в попытке успокоить Люка. На расстоянии десяти шагов он громко кричал, требуя сообщить, где находится его отец. В ответ она покачала головой, ее голос застрял в горле, и она не смогла ответить.
- Он в тронном зале, - наконец произнесла она. - Но... - Мара попыталась пояснить свою мысль, но Люк отвел взгляд, его гнев исходил от него волнами, похожими на бурю. Она протянула руку, чтобы схватить его, но он оттолкнул ее. На мгновение она задумалась, пойдет ли он дальше, как будто это было его намерением с самого начала. Однако его охватила ярость, и он схватил ее за горло, развернул и прижал спиной к стене башни с такой силой, что у нее перед глазами засверкали звезды. Тем не менее, он продолжал крепко держать ее за шею, его глаза горели диким, яростным огнем, ледяные голубые зрачки были обведены охряным кольцом. Его хватка усилилась, отчего у Мары сузилось зрение, и она задохнулась. Все еще сжимая одной рукой горло, она другой рукой полезла в задний карман, достала маленький пистолет-дротик и приставила его к его шее.На какое-то мгновение он, казалось, застыл, но затем его взгляд стал ледяным, и он сердито покачал головой на нее, на себя за то, что позволил этому случиться, за то, что снова забыл о ее преданности. Мара глубоко вздохнула, все еще чувствуя давление его хватки на своей шее, и вспомнила тот момент, когда из-за нее его оружие вышло из строя.
"Ты не можешь выиграть все, Люк", - сказала она, повторяя его собственные слова. "Если бы в камере было достаточно топлива, чтобы воспламенить..." Она не закончила мысль, ее раскаяние и вина были очевидны в ее тоне. С ее губ сорвался еще один вздох.
- Давай, Мара, - прошипел он. - Нажми на курок. Меньшего я от тебя и не ожидал.- Когда она не пошевелилась, он придвинулся ближе, его гнев был ощутим. - Я не буду тебя останавливать. Выбирать. Тебе легко, когда тебе не нужно смотреть мне в лицо, - сказал он, протягивая свободную руку, чтобы схватить ее за запястье, хотя и не доставал пистолет. Он не стал бы выбирать за нее.
- Нажми на курок, - прошептал он, пристально глядя на нее. - Что тебе есть, что терять? Сегодня ты не сможешь причинить мне еще большую боль. Ты не сможешь унизить меня. Они стояли неподвижно, их взгляды встретились, зеленые и голубые, и Мара почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза и стекают по щекам. Она опустила руку, и пистолет с дротиками со стуком упал на полированный пол. На мгновение его хватка на ее шее усилилась, челюсти сжались, взгляд стал твердым. Затем, не говоря ни слова, он повернулся и зашагал прочь, оставив ее одну на платформе, которая смотрела ему вслед, боясь оглянуться. Она медленно сползла по стене, хватая ртом воздух.
Стены тронного зала были толщиной в несколько футов, и лишь несколько щелей, едва напоминавших окна и тянувшихся от пола до потолка, позволяли естественному свету проникать в обширное четырехэтажное помещение. Теперь, в огненных лучах заходящего солнца, длинные лучи кроваво-красного света пересекали полированный пол, очерчивая ломаные линии на первой массивной колонне, стоявшей в центре длинного зала.Высоко вверху, на высоте золотой мозаики, украшающей сводчатый потолок, маленькое круглое окошко отбрасывало рассеянный золотисто-красный свет на одну сторону погруженного в тень трона. Палпатин, стоя за возвышением, зачарованно наблюдал за медленным продвижением багряного солнца по возвышению. С приближением вечера его траектория пересеклась с нетронутым мрамором в центре зала. Половина его простиралась к переднему краю возвышения, в то время как другая половина выходила за пределы тронного зала, образуя безупречный круг.
Созерцая рубиновое отражение, Палпатин перевел взгляд на искусно обработанную мраморную вставку внутри круга, края которой были окрашены в темный, приглушенный алый оттенок. Когда-то она украшала пол в зале Совета джедаев, а теперь лежала под его собственным троном, неизменно вызывая у него благоговейный трепет. Все, кто приходил к нему, падали ниц перед этим свидетельством его могущества.Услышав шум снаружи, император не отрывал взгляда от созерцания, вместо этого предпочитая смотреть через узкое окно на шумный город за его пределами. У дверей стояли восемь королевских гвардейцев, и Скайуокеру было приказано, чтобы его не беспокоили. Из-за их присутствия вход был ограничен, и Палпатин сомневался, что Люк осмелится бросить им вызов, поскольку это поставило бы его в невыгодное положение. Итак, игра началась.
Одиночная очередь срикошетила от укрепленных дверей, после чего на мгновение воцарилась тишина. Внезапно массивные двойные двери тронного зала распахнулись и захлопнулись с оглушительным грохотом, который отразился от тяжелых металлических экранов, украшавших стены. Палпатин стоял позади возвышения в пустынном и окутанном тьмой зале. Эхо взрыва разнеслось по всему большому залу, и Люк двинулся вперед в тишине, его дыхание было затруднено после столкновения с хунвейбинами. Он поднялся на возвышение, не кланяясь и не говоря ни слова.Палпатин остался у окна, не двигаясь и не поворачиваясь лицом к юноше, когда тот приблизился. Никто не упрекал Люка за нарушение протокола, за то, что он вышел на платформу без разрешения, - строгий запрет, известный мальчику, который действовал намеренно.
“Чего ты хочешь?” - спросил Палпатин холодным от суровости голосом.
Люк ответил: “Чтобы положить этому конец”.
Ситх отклонил просьбу. “Возвращайтесь в свои покои. Я разберусь с этим вопросом завтра”.
Что-то с грохотом упало на пол рядом с Палпатином, и свет вспыхнул короткой вспышкой. Он взглянул на световой меч Люка, лежащий у его ног, и отвернулся, ничего не сказав.
Когда Люк подошел ближе, он прорычал: “Подними это”.
Палпатин, наконец, повернулся к нему лицом, держа в руках световой меч его отца. Кровь растекалась вокруг прорехи в сером рукаве, превращаясь в растущее пятно. Полированная полоса в центре оружия была залита алым.Видение, возникшее в голове Палпатина, видение, которое преследовало его, вспыхнуло с яркой ясностью. Это было видение джедая, держащего саблю Вейдера, рука и клинок которого были запятнаны кровью. Багровая жидкость просочилась сквозь ткань его плаща, оставляя на нем следы насилия.
Палпатин посмотрел вниз на молодого человека, который отбросил свое собственное оружие в сторону, с глубокой раной на руке, за которой тянулась длинная цепочка алых капель, забрызгавших малиновую мантию Палпатина. Одна капля медленно упала с кончика темного меча Вейдера на землю у ног молодого человека, никем не замеченная.
В эти долгие секунды Палпатин осознал, в какой опасности находится. Впервые он усомнился в своей способности контролировать созданное им существо, учитывая, какой огромной силой оно обладало. И все же он отказывался сдаваться так легко; он все еще обладал способностью заставить молодого человека отступить, как делал это много раз прежде.
"Разве я не учил тебя?" спросил он, отворачиваясь с притворной уверенностью. "Никогда не пользуйся оружием, с которым ты не знаком; это явный недостаток". - “Тогда воспользуйся возможностью”, - ответил джедай. Не оборачиваясь, Палпатин ответил голосом, столь же смертоносным, как и тишина: “Если ты сейчас бросишь мне вызов, я уничтожу тебя. Ты понимаешь?”
Но джедай рассмеялся — на самом деле, он смеялся — над словами Палпатина и над своим собственным затруднительным положением. Его больше ничего не волновало. “Я ничто, учитель, сколько раз вам это повторять? Я не представляю ценности, так почему моя кончина должна иметь значение? Какая разница? Я бы охотно погиб сегодня, если бы это помогло мне забрать тебя с собой. Я считаю это справедливым обменом.”
- Ты уверен в этом? Спокойно спросил Палпатин, хотя на его лице уже начали появляться первые признаки беспокойства. Ответ джедая был простым и искренним. Он преодолел отстраненную логику, которая позволяла Палпатину манипулировать им, и хорошо усвоил этот урок. Однажды ему сказали выбирать сражения, вступать в бой только с теми, кого он мог победить. Это была битва, в которой он охотно заплатил бы любую цену, чтобы одержать победу. До этого момента он никогда по-настоящему не понимал значения этих слов.На лице Лорда Ситхов появилась дикая ухмылка, и он исчез за его спиной, сжимая в руке световой меч своего отца. Он перенес свой вес и медленно двинулся вперед, принимая боевую стойку.
"А вы, мастер, готовы ли вы умереть сегодня?" Палпатин ответил, что нет. Джедаи незаметно сократили дистанцию между ними, и Палпатин знал об этом. Ранее он говорил джедаям, что его трудно убить, и когда они впервые встретились, он заявил, что не позволит манипулировать собой, как это было с его отцом.
Тогда я сказал, что, если бы мне представилась возможность, я бы уничтожил вас. "Вы верите, что это и есть заключение?" Спросил Палпатин с насмешкой в голосе. "Вы серьезно ошибаетесь".
- Подними его, - невозмутимо сказал Люк. — Считай, что ты уже ранен. В свои следующие слова Палпатин вложил всю свою уверенность и властность, пытаясь посеять сомнения и заставить мальчика отступить. — У тебя нет сил противостоять мне - пока нет.
Но Люк слишком долго находился в тени императора. Он знал о его играх разума и проявлениях силы и знал, как противостоять им. Поэтому он ответил на заявление Палпатина лукавой улыбкой и возразил с непоколебимой убежденностью. — Действительно, хочу, и ты об этом знаешь.
"Ты не можешь себе представить глубину моих возможностей. Не совершай ошибку, судя обо мне на основании того, чему ты был свидетелем", - предупредил Палпатин."Я не твой отец, поэтому не буду сдерживаться", - парировал Люк. "Нет, ты мне тоже не отец, поэтому я должен предупредить тебя таким же образом", - возразил Палпатин.
Повелитель Ситхов на мгновение заколебался, размышляя, не скрыл ли мальчик свои способности. Люк поудобнее перехватил световой меч отца, в его глазах светилась решимость и немного дикости. - Как вы себя чувствуете, учитель? он насмехался над молчанием ситха, склонив голову набок, растрепанные пряди волос падали каскадом на старые шрамы. Его взгляд, не сходящий с глаз, был прикован к Палпатину, и он продолжил.
"Нервничаешь? Или просто наслаждаешься иронией ситуации, ведь каждый раз, когда ты затягивал петлю вокруг меня, ты затягивал ее и вокруг себя?" Палпатин предпринял еще одну попытку. Угроза, которая так долго терзала мальчика, теперь сорвалась с его губ, искривившись в усмешке. "Если ты поднимешь на меня этот клинок, Мара Джейд лишится жизни. Ты понимаешь? Второго шанса не будет".
Но мальчик лишь удивленно покачал головой. - И это все, что вы можете предложить, учитель? - Рука Палпатина медленно переместилась за спину, намереваясь положить конец противостоянию. Говоря это, Скайуокер незаметно обратился к Силе и призвал Темную Сторону, ощущая покалывание в кончиках пальцев. Угрожающе зарычав, он предупредил: "Не смей..." Волк, почувствовав гнев своего хозяина, опустил голову и напрягся всем телом, готовый к прыжку. - Даже не думай об этом. - Взгляд Палпатина опустился, когда Скайуокер переложил световой меч своего отца из левой руки в правую, его голос был низким и угрожающим, а слова произнесены шепотом: "Прекрати это, и я уничтожу тебя".
Император заколебался, не уверенный в правдивости своей клятвы, произнесенной с таким ядом. Он замолчал, спрятав за спину руку, окрашенную в синий цвет, и устремил взгляд на левую руку Скайуокера, которая теперь была скрыта, когда джедай повернул его тело в сторону. Он размышлял о том, обладал ли джедай способностью привести в исполнение угрозу, знал ли он, как вызвать молнию из Силы. Будь это так, он без колебаний применил бы ее — не сейчас, когда его хватка ослабла. Была ли его угроза искренней или просто уловкой? Палпатин медленно позволил бело-голубому сиянию рассеяться.
Люк кружил вокруг Палпатина, его разум был ясен, как кристалл, несмотря на завесу страха. Он наблюдал за каждым мельчайшим движением ситха, ожидая едва заметного изменения, которое выдаст его намерения.
"Вы помните это видение, учитель?" спросил он, поскольку Палпатин сохранял неподвижность. "Волк, крадущийся в глубине ночи, силуэт на фоне тьмы. Мы оба были свидетелями этого в наших снах и видениях. Было ли это причиной того, что ты выбрал для меня такое имя?"
Палпатин наклонил голову, блеск его глаз был едва заметен под прядями волос, упавших на лицо. С леденящей улыбкой, от которой на его лице остался глубокий шрам, он ответил: "Отрицать бесполезно. Мы оба знали правду с самого начала. С тех пор, как ты был ребенком, этот сон о черном волке был с тобой, всегда рядом, иногда так близко, что он отбрасывал на тебя свою тень. Всякий раз, когда ты слышал его дыхание или скрежет когтей по камню, ты поворачивался и убегал. - Глаза Люка расширились от удивления. Он убегал от волка на протяжении всего этого испытания, но это всегда было частью его самого, аспектом присутствия Палпатина. Мастер ситхов был прав. От волка было не убежать, это было неотъемлемой частью его натуры.
"Ты - волк", - заявил Палпатин, и в его голосе зазвучали годы уверенности и мастерства. — Нет, я не волк, - возразил Люк, - но ты прав - это часть меня. - Его сомнения в своих способностях, в своих суждениях, в своих мотивах и намерениях всегда были с ним, скрываясь в тени его разума. Пришло время встретиться лицом к лицу со своими страхами и принять того, кем он был на самом деле.
Палпатин заговорил снова, его голос был полон уверенности и контроля: "Вы ошибаетесь. Волк олицетворяет тьму и судьбу, но вы - нечто большее. Вы обладаете глубиной и сложностью, выходящими за рамки простого животного инстинкта". "Могу ли я быть вашим волком, господин?" - как ты всегда и знал, - спросил мальчик, и выражение его лица было диким и угрожающим, но в то же время спокойным и веселым. Возможно, сегодня вечером мы вместе встретимся лицом к лицу с нашими внутренними демонами.
Глаза Палпатина сузились, он понимал, что этого противостояния не избежать и что молодой человек не отступит. Его охватила смесь возбуждения и сожаления, когда он понял, что должен уничтожить то, на создание чего потратил столько времени и усилий. Шедевр, жестокий и смертоносный, прекрасно выполненный, но слишком изменчивый, агрессивный и непреклонный, чтобы позволить ему жить. Грядущее поколение будет более управляемым и уступчивым, но не таким, как это дикое создание. Яростное проявление утраченной надежды, жгучей боли и необузданной силы, оно никогда не могло быть укрощено. Палпатин никогда по-настоящему не владел им, во всяком случае, не так, как ему хотелось, поскольку это означало бы его уничтожение. И все же, каким великолепным пожаром это было бы, оставившим след разрушений и обратившим все остальные соображения в пепел.Возможно, Люку все равно следовало уничтожить световой меч, просто ради удовольствия владеть им, потому что теперь он был потерян для него навсегда. Его взгляд метнулся к оружию на полу, и Палпатин не упустил этого движения.
“Подними его, или, клянусь, я порежу тебя на куски без ножа”, - сказал он.
Но Палпатин ответил: “Нет, ты этого не сделаешь. Ты слаб. Ты всегда был слабым. Я так и не смог извлечь из тебя ни капли сострадания. Ты всегда будешь разочаровывать, как и твой отец”.
С животным криком, в котором смешались ярость и печаль, Люк бросился вперед. Палпатин вытащил свой световой меч из ножен и активировал его, как только тот покинул кобуру. Он направил лезвие Люку в лицо. Удар был совершенным, выполненным без изъянов, и он отделил бы голову Скайуокера от шеи.Люк уклонился от внезапного нападения в последний момент, ловко уйдя в сторону и присев на корточки, когда он активировал световой меч своего покойного отца, его лезвие развернулось, отражая атаку Палпатина. Быстрым и ловким движением он сделал сальто назад одной рукой, поднялся на ноги и развернулся, вытянув руку, защищаясь от массивного каменного постамента, который Палпатин швырнул в него с подножия возвышения.
Встречный удар Силы разбил цоколь на мелкие осколки, которые разлетелись вокруг них, вызывая ощущение жжения на открытой коже. Люк развернулся по кругу, высоко подняв световой меч, чтобы отразить любую дальнейшую атаку.
Палпатин нанес серию быстрых и взвешенных ударов, выискивая уязвимые места, выискивая любые признаки усталости — молодой человек оправился от тяжелых травм менее чем за год до этого. Его рука и плечо получили серьезные повреждения от мощного взрыва с близкого расстояния, и, хотя он быстро восстановился, их навыки были настолько близки, что даже малейшая ошибка могла оказаться фатальной.
Спустя долю секунды небольшая разница в маневренности на этом уровне могла означать разницу между жизнью и смертью. Палпатин направил основной удар своей первоначальной атаки на левый фланг Скайуокера, стремясь обеспечить себе преимущество... но Скайуокер стойко сопротивлялся натиску, отражая каждый удар и блокируя каждое продвижение.
После короткого обмена репликами Скайуокер перехватил инициативу, оттеснив Палпатина на три шага назад, прежде чем выйти из боя. Палпатин оказался более осмотрительным.Несмотря на то, что с течением времени Скайуокер все лучше владел своим световым мечом, Палпатин постоянно избегал конфронтации с ним, даже во время тренировок. Он неохотно раскрывал какие-либо признаки своих способностей, когда ему предоставлялась возможность анализировать и диктовать стратегию своему противнику. Следовательно, молодой человек имел ограниченное представление о способностях Палпатина, в то же время обладая глубоким пониманием своих собственных, как физических, так и интеллектуальных. Это давало ему значительное преимущество.
Скайуокером двигали страсть и бесстрашие. Когда он вступал в бой, это было связано с его нетерпеливостью, которая могла привести к ошибкам. После первоначального всплеска агрессии он успокаивался и разрабатывал стратегию, выискивая уязвимые места в обороне противника и возможности в его окружении. Кроме того, он стремился использовать неожиданные атаки и нестандартную тактику.Палпатин знал, что Скайуокер будет полностью отдаваться битве и воспользуется любой возможностью. Молодой джедай обладал ловкостью ума и тела, и дуэли были для него страстью. Его неустанные многочасовые тренировки привели к тому, что его техника была почти безупречной, с многочисленными сильными сторонами.
Однако были и другие способы использовать уязвимые места Скайуокера, поскольку Палпатин хотел честного боя. Вместо того, чтобы полагаться на Силу, чтобы улучшить свои навыки владения световым мечом, Палпатин почувствовал непреодолимое желание сделать это. Палпатин понимал, что в честной схватке ему может быть трудно победить Скайуокера. Тем не менее, во всех своих столкновениях ситхи никогда не вели честной игры. Это было просто не в их характере.
Возникает вопрос: преподал ли Палпатин этот урок своими действиями? Этот шаг, возможно, и не поколебал его уверенности, но, несомненно, сосредоточил его разум и решимость. Скайуокер был лживым и вероломным, и такое предательство заслуживало особого ответа.Палпатин стремительно двинулся вперед, перехватив клинок Люка и отразив его ловким маневром. Одновременно он нанес Скайуокеру мощный удар в живот, от которого у того на мгновение перехватило дыхание и он отшатнулся назад. Воспользовавшись этим преимуществом, Палпатин быстро занял оборонительную позицию мальчика.
В этот момент он остро осознал истинную скорость своего противника. Вместо того, чтобы попытаться отразить приближающуюся атаку Палпатина, Скайуокер принял оборонительную позу, выгнув спину дугой. Когда Палпатин сделал выпад, Люк быстро перенес захват с правой руки на левую, выронив при этом клинок. Плавным движением он сделал сальто влево, уклоняясь от Палпатина, и грациозно приземлился на ноги. Его клинок завелся за спину, создавая защитный барьер между ним и противником. Последовательность движений была настолько быстрой, что создала мерцающую стену света.
Палпатин на мгновение замер, не уверенный, осознал ли Скайуокер, что он находится так близко к краю платформы. Однако Скайуокер отреагировал быстро, выполнив серию акробатических трюков, которые перенесли его через выступ и позволили ему благополучно приземлиться. Он смягчил шок от падения, низко пригнувшись.После полуоборота Скайуокер оказался спиной к Палпатину, который быстро двинулся вперед широким шагом и прыжком, стремясь использовать выгодную позицию. Однако, приземлившись, Скайуокер использовал инерцию, созданную его акробатическим сальто, чтобы выполнить ловкий пируэт на пятках. Он пригнулся, уклоняясь от неминуемой угрозы клинка Палпатина, который должен был поразить его.
Его собственный световой меч был быстро поднесен к боку и, поднявшись во весь рост, он нанес мощный удар наотмашь. Парадоксально, но очевидная медлительность Палпатина в реагировании на ситуацию и его ложный выпад спасли ему жизнь, позволив Скайуокеру сохранить решающее преимущество в полшага, а его световой меч был готов к решающему удару, который рассек бы Палпатина пополам от бедра до плеча. Вместо этого световой меч Скайуокера рассек ткань плаща Палпатина, когда тот поспешно отступил, наглядно продемонстрировав их соответствующий уровень мастерства.
Скайуокер, не колеблясь, пожалел об упущенном шансе и стремительно двинулся вперед, почти не делая секундной паузы между атакой и контратакой. Палпатин ловко отступил в сторону с возвышения, пропуская град быстрых ударов. Ему удалось остановить атаку, только протянув руку с помощью Силы, ухватившись за огромную громаду трона солнечных лучей. Вес трона подался вперед, когда Палпатин приготовился швырнуть его в уязвимый бок Скайуокера.Но Скайуокер отказался повторять одну и ту же ошибку дважды, и на этот раз он бросил косой взгляд, отвлекая свое внимание, даже не дотянувшись до трона. Палпатин почувствовал, как мощный противовес навалился на него, прижимая к земле. Когда он ослабил хватку, массивный трон из тяжелого металла опрокинулся с оглушительным грохотом. Солнце, выкованное из кованого металла, которое образовывало его спинку, оставило прекрасные отпечатки на краю диска из бледного мрамора, который когда-то украшал Зал Совета джедаев.
Палпатин, однако, сделал еще два шага назад, установив между ними достаточное расстояние, чтобы, когда молодой человек обернулся, его противник был вне его досягаемости, и они оказались лицом к лицу. В последующие мгновения каждый боец оставался начеку, готовый возобновить бой при малейшем признаке, в то время как Палпатин переоценивал ситуацию.Скайуокер всегда отдавал себе отчет в ловкости и энергии молодого юриста, но все же оставался уверенным в своем превосходстве, приписывая это своему собственному опыту и компетентности по сравнению с юным протеже. Скайуокер, уже не новичок, отточил свои рефлексы и мастерство исполнения, усердно тренируясь под руководством своего требовательного наставника Палпатина, который подготовил его к противостоянию с отцом. Впоследствии он посвятил еще больше времени оттачиванию этого навыка, развивая его и ежедневно совершенствуя в ожидании предстоящего события.Взгляд Палпатина сузился, грудь тяжело вздымалась, когда он смотрел на молодого человека перед собой. Все эти часы, проведенные на тренировках, были средством избежать суда и его коррумпированных привычек или, возможно, стратегией противостояния Дарту Вейдеру. Когда Палпатин позволил волку внутри себя завершить поединок, который он прекратил много лет назад, правда стала очевидной. Это никогда не было его истинным намерением. Все потраченное время теперь обернулось против него. Осознание этого наполнило Палпатина холодной яростью.
Таков был его план с самого начала, на этот момент. Каждая тренировка, каждое ката, каждое усовершенствование — все это достигало кульминации в этот момент; все было направлено на достижение одной цели. Этот поединок. Эта цель. Это предательство.
"ТЫ!" Палпатин прошипел обвинение, его желтые глаза горели яростью. "Ты хотел заполучить мою империю — мою власть — для себя! Вот почему ты сговорился с Вейдером!" - "Тогда почему просто не предал меня смерти?" - Люк почти кричал, ярость и раскаяние смешались в нем воедино. - Почему я? Я взбунтовался... Я бросил вызов тебе, а не ему!
"Ты приносишь мне больше пользы, несмотря на твои стремления", — сказал Палпатин.
И это все? Недоверчиво воскликнул Люк. Это и есть глубина твоего милосердия — вашей связи? Ты утверждал, что создал Энакина. Ты использовал Силу, чтобы вдохнуть в него жизнь, и он был результатом. Ты создал его — он был частью тебя.
Но у него были недостатки, ответил Палпатин без намека на раскаяние. Его связь с Силой ослабла.Тем не менее, он был частью тебя — продолжением самого себя. Ты не можешь отрицать эту связь. Как я уже говорил, человек должен быть готов расстаться с прошлым, чтобы принять будущее.
Долгое мгновение Люк молча смотрел на Палпатина, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, он медленно кивнул, и на его лице появилось выражение холодной отстраненности. Его глаза пылали гневом, а голос был низким и хриплым от презрения.
"Вы правы", - заявил он. "Вы правы, учитель. Я не должен позволять прошлому диктовать мои нынешние решения. Я не потерплю подобного влияния". Он отказался от своей связи с Палпатином, отказавшись от любых претензий на наследство.
Связи и притязания Палпатина теперь не имели значения, и у него не было ни наследника, ни династии. Сегодня его правление закончилось, и он умрет в одиночестве. Палпатин был взбешен потоком обвинений и отказов, вызвав поток осуждения.
Если бы только Палпатин мог сопоставить свои амбиции с властью, возможно, он смог бы вырвать у него империю. Но Палпатин знал, что власть Люка не соответствовала его амбициям.
Что оставалось Палпатину? На что он мог претендовать? "Ты навлек на меня этот конфликт — что еще это может быть, кроме амбиций?" Мальчик недоверчиво покачал головой, горе заставило его произнести эти слова еще до того, как он успел обдумать их в присутствии своего проницательного учителя. - Это месть.
Палпатин отнесся спокойно к эмоциональному взрыву мальчика. Отчаяние, с которым он произнес эти слова, вызвало широкую улыбку на его лице. Он увидел возможность совершить ошибку и уничтожить Скайуокера.
Вина Скайуокера в смерти отца была очевидна. "Ты полностью возлагаешь вину на меня, но ты знал, что заменишь его. В тот момент, когда ты победил его в бою, ты решил его судьбу. Ты продемонстрировал, что ты сильнее... ты знал, что если бы я мог контролировать его, он был бы бесполезен. Но ты потерпел неудачу — ты не мог полностью контролировать меня... Ты никогда не мог. Ты знал это, так почему же ты убил его?" Затем тебя осенило — это открытие потрясло разум Палпатина. Жестокое развлечение над жалкой ранимостью мальчика. “Так вот почему ты так сопротивляешься? Всегда непостоянный и непредсказуемый. Каждый год ты ведешь себя вызывающе — каждый раз, когда я думаю, что могу на тебя положиться, каждый раз, когда я говорю тебе об этом… ты из кожи вон лезешь, чтобы доказать, что я не прав, не так ли? Ты веришь, что непослушанием можно купить себе свободу — защитить своего отца, не так ли? Ничто не спасет тебя, дитя. Это мой план, а не твой.”
“Твои действия определили твою судьбу”, - сказал мальчик. ”Ты несешь за это ответственность — ты развязал мне руки!" Услышав это обвинение, Палпатин внезапно осознал, что произошло. Действие, которое он считал простым наказанием за непослушание, непреднамеренно привело к полному снятию всех ограничений.Палпатин был убежден, что его власть над мальчиком нерушима. Он верил, что его влияния будет достаточно, чтобы держать Скайуокера в узде. Возможно, изначально это было правдой, но реальность заключалась в том, что контроль Палпатина над Скайуокером зависел от дальнейшего существования Вейдера. Вся власть императора над мальчиком зависела от сохранения жизни Вейдера. Теперь, когда Вейдера не стало, это ограничение было снято.
"Если ты убьешь меня, то сделаешь меня сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить..." - Слова Вейдера внезапно нашли отклик в сердцах ситхов, столкнувшихся в тот день лицом к лицу со своей судьбой. Они осознавали, что выбрали смерть, предоставив своему сыну свободу и стимул действовать. Желание свергнуть Палпатина, как Палпатин когда-то сверг их собственного хозяина. Тяжело дыша от напряжения, они стиснули зубы от гнева из-за того, что Вейдер победил их хозяина и разорвал цепи, которые десятилетиями приковывали их к рабству.Поступая таким образом, он настроил против себя протеже Палпатина, как гончая, которая когда-то пряталась у ног своего хозяина, но в конце концов нашла свои клыки. Теперь волк почувствовал запах крови в воздухе.
“У тебя мало времени”, - сказал Скайуокер, опуская свой световой меч в приглашающем жесте, бросая вызов своему противнику. Глаза Палпатина сузились, он не был уверен, что молодой человек имеет в виду. Скайуокер улыбнулся, обводя кончиком своего алого клинка медленные, обдуманные круги вокруг своего бывшего хозяина, оставаясь вне пределов досягаемости.
— Минуты - это то, что вы сказали, мастер. Умение против выносливости — у опытного дуэлянта есть всего несколько минут, чтобы завершить поединок с более молодым противником, потому что, если он не сможет быстро уложить противника, его преимущество сведет его на нет. Все эти годы опыта могут обернуться помехой… ты устал, а твой противник даже не вспотел, - сказал Люк с насмешливой ухмылкой.- Разве это не то, что ты сказал? Люк поправил: - Сильнейший идет впереди, а опыт побеждает силу. Но молодой человек был неустрашим. - И все же я стою здесь, а вы устали. Что вам нужно, господин?
Палпатин, стиснув зубы от осознания правды, ответил: "Это опыт и сила". Он знал, что его скорость и ловкость уже не те, что у юноши, поэтому после их первого обмена ударами он избегал прямого столкновения, ища альтернативные методы, чтобы быстро завершить поединок.Молодой человек снова перестал вращать саблей одной рукой. Он уперся рукоятью в пятку и решительно отвел ее за спину, оставив багровый клинок вертикально позади себя в вызывающей позе, бросая вызов Палпатину атаковать.
Повелитель ситхов остановился, осознавая превосходство рефлексов молодого человека, которые, казалось, были не такими медленными, как казались. Он осторожно расставил ноги, развернул плечи, приготовившись нанести мощный удар исподтишка — одна из его любимых тактик - заманить, прежде чем нанести удар. Его рефлексы и ловкость соответствовали вызову.
Палпатин остался неподвижен, не желая отвечать на провокацию. Молодой человек лукаво улыбнулся, подняв перед собой пустую руку ладонью вверх и вопросительно подняв брови. Палпатин почувствовал прилив гнева из-за скрытого оскорбления. У него возникло искушение заглотить наживку, но он сдержался. Опыт взял верх над его импульсивной натурой, несмотря на очевидное искушение.О, как много от себя видел Палпатин в этом мальчике, и мальчик позволял это, даже поощрял, потому что это служило его собственным целям — убедить Палпатина в связи между ним и Скайуокером и даже Вейдером. "Ты маленькое манипулирующее создание", - прорычал разгневанный Палпатин. Скайуокер лишь невозмутимо улыбнулся. "Я учусь у лучших", - ответил он.
Палпатин двинулся вперед, высоко подняв свой световой меч, но Скайуокер перехватил удар, и световой меч Палпатина отлетел в его руку. В последний момент Палпатин взмахнул своим световым мечом вверх и в сторону, нарушив инерцию движения Скайуокера и заставив его отступить, позволив повелителю ситхов прорвать его оборону. Палпатин полуулыбнулся, полу-нахмурился, поджав губы: "Мудрый мастер никогда не раскрывает всего, что знает”, - сказал он. Скайуокер невозмутимо улыбнулся: "Мудрый ученик учится искать мудрость в другом месте". - Этого будет недостаточно, чтобы спасти твоего ребенка, - продолжил Палпатин, - не сейчас, не против меня. У тебя недостаточно сил, чтобы противостоять Повелителю ситхов. Я победил тысячи джедаев в пору их расцвета. Неужели ты думаешь, что один-единственный вызов мог бы победить меня? Ты верил, что все джедаи до тебя были хуже тебя?"
Люк презрительно возразил: "Не тратьте время на такие старые уроки. Это пережитки прошлого, давно усвоенные. Вы слишком часто ими пользовались, учитель. Как вы сказали, половина успеха - в уме. Если моя решимость победить непоколебима, если я действительно верю, что смогу одержать над тобой победу, то я уже на полпути к этому. Я знаю свои цели и свои возможности. Твои слова и мысли бессмысленны. Мои волки разбежались, хозяин."
- О, я прекрасно осведомлен о твоих способностях, - прорычал Палпатин, - к предательству и обману. Я знаю, чего ты желаешь — моей власти, моего положения, моей империи. Скайуокер покачал головой и снова крадучись шагнул вперед, скрывая свое приближение за медленным обходом противника. - Вы ошибаетесь. Мне не нужна ваша империя, мастер. Я желаю только вас. Однако я получу его, потому что это единственное, что ты ценишь превыше всего, и это будет источником твоей самой большой боли. У меня нет истинного интереса к твоей драгоценной империи… Я просто хотел причинить тебе вред. Если бы ты оставил меня в покое, я, возможно, все еще ухаживал бы за своей фермой на этой пыльной, пустынной планете. Но ты не мог смириться с мыслью, что кто-то встанет у тебя на пути. Поэтому ты пришел за мной, - сказал Палпатин.
Вейдер преследовал его, но молодой человек не был готов слушать, не желая, чтобы его убеждения подвергались сомнению. "Это ты сделал это", - заявил он. "Ты создал меня, а не мой отец. Ты один! Ты вырастил своего собственного волка, воплотив свое видение. Ты сам создал себе убийцу.
- Ложь! Вы жаждали власти!« Нет, я просто хочу отнять ее у вас. И как только я это сделаю, как только завладею вашей властью и положением, я посвящу ее единственной цели, господин. Потому что просто убить вас недостаточно. Ты разрушил мою жизнь, разрывал ее на части, кусочек за кусочком, пока Люка Скайуокера больше не стало, и я - это все, что осталось. Я - совокупность всего, что ты сделал из меня.»
Люк мог бы убить тебя, но мне этого уже недостаточно — ты научил меня этому. Поэтому, когда я потребую твоей силы, я уничтожу все твои следы. Каждую запись, каждое изображение, каждый документ, каждую статую. Все это. Через десять лет ты исчезнешь, как будто тебя никогда и не было. Тогда я заберу твои останки и развею их по ветру.
Вся твоя работа, все твои амбиции, твоя власть — драгоценная династия Ситхов — все это обратится в пепел. Таково мое желание.» Он хищно ухмыльнулся, его разноцветные глаза под длинными прядями растрепанных волос были похожи на лед и пламя. - Если посмеешь, попытайся помешать мне.Палпатин возмущенно вытянул руку» и Люк почувствовал притяжение Силы. Холодок дурного предчувствия пробежал у него по спине, когда ярость Палпатина придала ему необычайную концентрацию и силу.
Позади Люка раздался громкий скрежещущий звук, когда камень ударился о камень. Он не обернулся, вместо этого сосредоточив свое внимание на приближающемся снаряде — одном из массивных резных наконечников колонны. Приложив силу, он вытянул руку и крепко ухватился за нее, добавив инерции, чтобы бросить блок вперед.
Слегка изменив траекторию, Люк нырнул под передний край, едва не задев его. Палпатин понял, что объединенная мощь их воли может остановить блок на его пути. Двумя быстрыми шагами он вытянул руки, чтобы остановить его, но инерция была слишком велика. Массивная мраморная колонна столкнулась с его щитами, разбив их, и алые и черные мантии разлетелись вдребезги, а самого Палпатина отбросило назад.
Мара с нарочитым спокойствием пробиралась по обширным пустынным коридорам к Тронному залу. Сила гудела вокруг нее, вибрировала в воздухе и проникала в ее сознание, вызывая мурашки по спине. Это были не просто дебаты, оживленный обмен мнениями или страстный спор — это было похоже на темную волну, проносящуюся по похожим на пещеры коридорам, бросая вызов способности Мары сохранять самообладание и грацию. С каждым шагом, который она делала, ее сердце учащенно билось, а дыхание перехватывало от прилива адреналина.Если бы Люк осмелился бросить вызов Палпатину, исход мог быть только один: смерть. В спешке ее походка перешла в быструю пробежку, а затем, когда ею овладело отчаяние, в спринт. Ее ноги скользили по блестящему мраморному полу, и эхо их шагов разносилось по пустынному коридору. Когда она завернула за поворот на верхней площадке лестницы и взбежала по широким ступеням, перепрыгивая через три за раз, то обнаружила, что в большом атриуме нет жизни — ни охранников, никого.
Она бросилась к внушительной арке, но сердце у нее упало, когда ноги подкосились. Ее взгляд упал на скрюченные тела восьми хунвейбинов, распростертых перед закрытыми дверями. Они лежали, привалившись к стене, судя по их позе, они упали без чувств. Она знала, что это дело рук Люка, и понимала его намерения. Бросил ли он уже вызов Палпатину? Была ли это дуэль между ситхами-соперниками?Но Вейдера больше не было, и она не обнаружила никаких подобных нарушений. Последовала короткая вспышка яркого света, похожая на ударную волну от взрыва, но она была мимолетной и не оставила никаких следов. Она огляделась по сторонам, опасаясь, что кто-то мог стать свидетелем этого события или поднять тревогу. Палпатин отменил заседание суда, поэтому залы должны быть пусты. На время отсутствия суда доступ на эти уровни был ограничен.
С бешено колотящимся сердцем она продолжила свой путь, ее конечности дрожали, а мысли продолжали путаться от последствий. Она взглянула на разбитое стекло камеры наблюдения, доставая из кармана комлинк. Связавшись со службой безопасности дворца, она заверила их, что все под контролем, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе."Что происходит?" - спросил резкий голос, и Мара поняла, что охранники, скорее всего, погибли прежде, чем успели ответить. Время поджимало, а возможности поднять тревогу не было. Все, что было известно сотрудникам службы безопасности, это то, что их коллеги не сообщили об этом. Единственным препятствием для объявления широкой тревоги на данный момент был уровень допуска Мары и ее статус.
Мара объяснила, что это была непредвиденная проверка безопасности, назначенная императором, из-за чего сегодняшнее судебное разбирательство было отменено. Она заверила их, что время реагирования тщательно контролируется, а подразделения находятся под наблюдением. Она сообщила им, что они не входят в число тех, кто находится под пристальным вниманием, и поэтому им следует вести себя непринужденно и не влиять на результаты. Кроме того, она заверила их, что поблизости от них находятся два объектива.
Она объяснила, что это было сделано только в целях оценки, и они будут повторно активированы, как только процесс будет завершен. Мара сообщила им код доступа: Джейд девять-три-пять-девять терра актуал.Было слишком легко использовать свое положение и статус для достижения своих целей. Безусловно, она была безупречна и абсолютно верна. Абсолютно верна... Она поклялась, что не получала никаких предупреждений, используя коды, которые сам император присвоил ей. Было ли это предательством? Возможно, но она не задумывалась над такими вопросами. Если Палпатин доживет до того, чтобы обвинить ее, то только потому, что Люка больше не было...
Произошел внезапный прилив энергии, заставивший ее вздрогнуть. После этого раздался ужасный грохот, и сам пол под ней начал угрожающе дрожать. Она бросилась вперед, ее рука потянулась к дверному замку, но она застыла на месте, разрываясь между верностью своему хозяину и привязанностью к своему возлюбленному.
Сила, которая накапливалась в Полиции, теперь превратилась в ураган огромной силы. Это была борьба за господство, в которой каждая сторона использовала силу другой. Два главных героя были настолько переплетены, что было трудно различить их индивидуальные особенности. Мара оцепенела от этого прилива энергии, но ей очень хотелось помочь одному из них.Ей очень хотелось ворваться в комнату, но какие последствия это могло повлечь за собой? Кто встанет рядом с ней? Кто окажет помощь, когда клинки будут обнажены? Она была в растерянности, не зная, как поступить. Она не могла понять, что произошло. Еще одна дрожь пробежала по ее пальцам, лежавшим на внушительной двери, и она почувствовала, как ноги подкашиваются, подламываясь под ней. Она обхватила голову руками, как будто могла заглушить смятение и боль в своем сознании.
Видимый Палпатину сквозь оседающую пыль, Люк двинулся вперед по остаткам огромной головной части колонны. Обломки размером с валун мешали ему продвигаться вперед, когда он карабкался и перепрыгивал через них, намереваясь использовать свое преимущество, пока оно есть, понимая, что даже это ненадолго поставит Повелителя ситхов на колени.
В последний момент Палпатину удалось отразить удар массивного каменного обломка. От удара о его щит воздух вокруг него сжался с огромной силой, вытеснив его из легких и заставив его задыхаться после столкновения.Мальчик продвигается вперед с непоколебимой решимостью и без угрызений совести, оправдывая все ожидания Палпатина, и результат его тщательного совершенствования — волк, почуявший в воздухе запах крови. Однако здесь он не добьется быстрой победы и не найдет легкой добычи. Вместо этого все, что он делает, - это укрепляет решимость Палпатина.
Палпатин, пошатываясь в попытке восстановить равновесие, снова падает, когда Скайуокер с активированным световым мечом запрыгивает на лежащий низко обломок каменной кладки. Без колебаний Палпатин протягивает руку с силой, манипулируя валуном под нападавшим на Скайуокера, лишая его всякой поддержки. Скайуокер отскакивает назад, не теряя равновесия, твердо приземляется на мраморный пол и мгновенно обретает самообладание, готовый снова двигаться вперед.
Когда Скайуокер приближается, Палпатин смотрит на него сверху вниз, руки на земле, мышцы напряжены. Люк знает, что Палпатин не так беззащитен, как кажется, и ищет ловушку. Без предупреждения мраморный пол под ногами Люка рассыпается в щебень, на мгновение лишая его равновесия.Из трещин в полу вылетели острые осколки, которые последовали за шагами Люка, когда он отшатнулся назад, а рука Палпатина потянулась к земле. Не в силах удержать равновесие, когда пол продолжал уходить у него из-под ног, он упал на одно колено, держа световой меч наготове. Он выпустил мощную волну Силы во все стороны, в результате чего тяжелые обломки вокруг него разлетелись во все стороны в порыве кинетической энергии. Палпатин увернулся и отвернулся, прикрывая лицо рукой, поскольку более мелкие осколки также полетели обратно в Люка.
Люк рванулся вперед, сократив расстояние между ними за считанные секунды. Палпатин активировал свой световой меч, когда Люк приблизился, отшатнувшись назад от силы первых ударов. Их клинки сомкнулись, и каждый оттолкнулся от другого, полагаясь на свое живое оружие как на опору. Их лица освещались мерцающими искрами от их алых клинков.Внезапно Люк сделал шаг в сторону, рискуя потерять равновесие и выронить оружие. Внезапное ослабление напряжения на клинке заставило Палпатина непроизвольно сделать шаг вперед. Держа саблю в правой руке, Люк развернулся, чтобы нанести быстрый удар тыльной стороной ладони. Палпатин отпрыгнул назад, уклоняясь от неожиданной атаки. Он споткнулся, когда Люк завершил разворот, все еще держа оружие низко.
Палпатин начал непрерывно размахивать мечом, пытаясь удержать Люка на расстоянии. Однако мальчик спокойно оставался вне досягаемости Палпатина, не нападая и не колеблясь. Палпатин понимал, что не может сравниться с Люком в скорости. Палпатин отвел свой меч в сторону, и Скайуокер мгновенно двинулся вперед. Преимущество Скайуокера стало очевидным, как и его преимущество над Вейдером. Скайуокер продолжал наступать, сокращая разрыв быстрыми, лаконичными ударами, вынуждая Палпатина вступить в ближний бой, где скорость имела решающее значение.Палпатин сражался на своих условиях, но Скайуокер оказался слишком быстрым, проворным и искусным для равных условий. Палпатин оглядел огромное помещение, ища альтернативные стратегии. Хотя свободное пространство давало мало тактических преимуществ против его противника, слова насмешки или ободрения оставались неуловимыми. Поединок погрузился в напряженное молчание, поскольку оба бойца сосредоточили свое внимание и энергию на противостоянии. Оба остро осознавали, что исход, так или иначе, неизбежен.
Молодой человек нанес мощный удар, используя свой клинок со всей силы своих рук и плеч. Палпатин использовал Силу, чтобы перенаправить удар. В ответ Скайуокер применил встречный маневр, быстро развернувшись и взмахнув своим оружием, вынудив Палпатина отступить.Палпатин отразил клинок Скайуокера своим и, воспользовавшись инерцией, развернул их обоих, заставив остановиться лицом друг к другу. Юный джедай снова попытался сократить дистанцию, но Повелитель Ситхов был к этому готов. Он протянул руку и с помощью Силы ухватился за высокую колонну, понимая, что лучше не рисковать и не бросать предмет, который может быть использован против него.
Со всей силы взмахнув, Палпатин выпустил большую каменную колонну, которая оторвалась от своего основания и устремилась к Люку. В мгновение ока юный джедай обнаружил, что не в состоянии вовремя среагировать. Он поставил одну ногу, согнул другую в колене и, опершись одной рукой о землю, сделал изящное сальто назад, когда массивный кусок камня пролетел у него над головой. Поджав ноги, он избежал столкновения с падающими обломками и благополучно приземлился на ноги.
Его волосы задели колонну, когда он быстро выпрямился во весь рост, занеся световой меч в защитную стойку. Палпатин замахнулся наотмашь, целясь ему в живот, но Люк был наготове и отразил атаку своим клинком.Оба мужчины пошатнулись, когда массивная колонна рухнула на землю, оставив глубокие борозды и подняв облако мелких обломков и пыли. Удар с оглушительной силой прокатился по зданию. Никто из них не заметил этого в пылу момента. Палпатин уже рвался вперед, чтобы извлечь выгоду из ситуации, но молодой человек действовал с такой же решимостью, без колебаний и жалоб. В отличие от своей предыдущей дуэли с отцом, состоявшейся три года назад, он не издавал криков гнева или разочарования из-за отказа своего противника вести честный бой. Вместо этого он проявил мрачную решимость и свирепый блеск в глазах, которых Палпатин раньше не замечал.
Люк, держа световой меч одной рукой, провел быстрое и точное парирование, отразив приближающийся удар Палпатина ловким поворотом собственного клинка. Мощная контратака заставила Палпатина пошатнуться и потерять равновесие. В мгновение ока алый клинок Люка просвистел мимо плеча Палпатина, едва не задев цель. Палпатин уклонился от удара, но ткань его мантии на мгновение вспыхнула, оставив за собой дымный след.
Палпатин отступил, оставив Люка контролировать поле боя. Люк обошел своего противника, держа световой меч наготове. Его хозяин, изо всех сил пытаясь вернуть самообладание, наблюдал за Палпатином со смесью презрения и решимости. Палпатин решил вступить в бесчестный бой, и Люк не испытывал стыда, отвечая взаимностью. Его разочарование тактикой Палпатина и его собственным участием в конфликте усилилось.Учитель Люка был прав в одном — он был причиной этого конфликта. Это были его собственные слабости, его сострадательная натура и человеческие уязвимости, которые Палпатин стремился искоренить в нем, но за которые Люк упорно боролся, чтобы сохранить, как будто это были его достоинства. На самом деле, эти недостатки, связанные с потаканием своим желаниям, привели его к такому положению вещей.
Ошибка Люка заключалась в том, что он позволил Маре хотя бы мельком увидеть правду, желая, чтобы она действовала добродетельно, предоставляя ей возможность и самостоятельность, веря, что она сделает правильный выбор. Его слабость заключалась в его стремлении к близости, несмотря на предостережения Палпатина, в его стремлении к более глубокой связи с отцом, несмотря на опасности.Он позволил отцу войти в свою жизнь в поисках связи, позволил Маре сблизиться с ним, потому что, несмотря ни на что, он хотел доверять ей. Но это было еще одно оправдание, еще одна попытка избежать ответственности, которую он больше не мог допустить.
Причиной гибели его отца была его собственная слабость, а не Мара. Его слабость стала катализатором всего этого, и она дорого ему обошлась, приведя его к этому моменту. Его наставник был прав: сострадание было губительным недостатком. Однако он цеплялся за это, как за сокровище, хотя на самом деле это было тяжким бременем. Это был недостаток, который нужно было преодолеть. Как и Палпатин, Люк позволил этому недостатку разрастаться, истощая его энергию и намерения. Это было препятствие, которое он терпел, а не устранял. Больше никаких недостатков, решил он. Он обратился к Силе, ища могущества, которое, как он знал, в ней заключено, стремясь к признанию и стремлению быть использованным. Таким образом, он принял это.
Палпатин остановился, наблюдая за трансформацией, произошедшей с его противником, волком с мрачным выражением лица и шрамами на морде. Световой меч в его руке был опущен, золотое лезвие отражалось в его напряженных и горящих глазах.
Быстрым движением Палпатин выбросил левую руку вперед, выпустив вспышку яркой актинической молнии, которая на мгновение вспыхнула вокруг его ладони, а затем внезапно рванулась вперед. Молния, наполненная ослепительной энергией, поразила Палпатина подобно копью, пронзив его насквозь с безудержной яростью, захватив его мышцы и заморозив легкие.
Какое-то мгновение Палпатин пытался сопротивляться натиску, но стрелы становились только сильнее, пробивая его защиту и подавляя его. Он остался беспомощным под безжалостным натиском.Последовала огромная и мощная волна, заставившая руки Скайуокера дернуться, его янтарные глаза опустились, когда Сила вырвала ноги Палпатина из-под него, с силой швырнув его на землю. Ослепляющая, наполненная силой энергия пронзила его мышцы, сопровождаясь жгучей болью, но он был полон решимости продолжать. Люк был убежден, что он сможет добиться этого, он сможет устранить Палпатина; ему просто нужно было продержаться еще немного, опалить плоть, испепелить мышцы, известковать кости и превратить их в пепел, потому что ситхи не заслуживали большего. Позвольте Палпатину испытать, каково это - быть подчиненным такой силе.
Люк часто ощущал гнев Палпатина, падая под его тяжестью, ища забвения как передышки от пульсирующей, обжигающей агонии. Внезапно он прекратил свою атаку, яркие воспоминания вспыхнули в его сознании осознанным всплеском ужасающего самоосуждения. "Нет, только не так!" Он отступил на два шага, пока Палпатин пытался отдышаться, от его опаленной одежды поднимался дым. Люк отвел взгляд, его решимость поколебалась.Палпатин, все еще задыхаясь, взглянул вверх, ожидая удара клинка... Но мальчик отпрянул, его глаза расширились от ужаса, и он сжал кулак, борясь с собой. Заметив его колебания, Палпатин воспользовался моментом, бросился вперед и протянул руку в поисках любого оружия. Его движение было быстрым, как молния. Мальчик, погруженный в свои мысли, был застигнут врасплох. И Палпатин нанес решающий удар.
С невероятной скоростью и силой он дернул тяжелую, украшенную замысловатой резьбой подставку для ног, стоявшую у основания его перевернутого трона, и она с громким треском отлетела в сторону, ударив противника по затылку. Люк, не в силах понять, что произошло, увидел яркую вспышку, прежде чем все погрузилось во тьму. Его ноги подкосились, и он упал на колени, отдаленный голос внутри него отчитывал его за невнимательность, но его слова были приглушены. Когда темнота окутала его, его зрение и слух ослабли.“Не падай в обморок!” Он схватился рукой за пол, чтобы не упасть, когда почувствовал угрожающее приближение Палпатина. Реальность, казалось, замедлилась, превратившись в тошнотворную петлю притяжения, затягивающую его сознание все медленнее. “Не надо...” Он призвал Силу, которая придала ему сил подняться и отступить, когда Палпатин бросился вперед. Люк, все еще ошеломленный ударом, поднял свой световой меч в слабой защите, его голова кружилась, а зрение затуманилось.
Бледная рука Императора вытянулась вперед, тонкие пальцы разжались, и быстрый силовой удар пришелся Люку в грудь с такой силой, что у него перехватило дыхание, а легкие окрасились в алый цвет. Палпатин бросился вперед со световым мечом, но Люк сумел отразить его, не нанеся ответного удара или контратаки. Он споткнулся еще больше, пытаясь сохранить равновесие, споткнувшись о невидимые обломки, и вытянул руку для поддержки.
Палпатин ловко уклонился, и Люк потерял его из виду, когда тот занес свой световой меч для новой атаки.Люк все еще шатался, хватая ртом воздух, а пульс отдавался в ушах барабанным боем. Он отшатнулся назад и наткнулся на что-то, только чтобы понять, что отступал до самой платформы. Инстинктивно он отступил в сторону, зная, что это сузит поле зрения Палпатина и позволит Императору оставаться в поле зрения Люка, хотя и в ущерб его собственной подвижности. Однако в тот момент подвижность не имела большого значения — его единственной заботой было сохранить равновесие. Он не мог позволить императору восторжествовать, не после всего, что ему пришлось пережить, не сейчас.
Гнев и досада нарастали в нем, и тьма откликнулась, наполняя его дрожащие конечности новой силой. Пока кровь и кислород циркулировали по его телу, он цеплялся за эту силу, отказываясь позволить ситхам одержать верх. Он не позволил злу украсть его победу. Чего бы это ни стоило, будь то сама его жизнь, он предотвратит это.
Люк, грудь которого тяжело вздымалась от волнения, почувствовал неловкость, когда Палпатин приблизился к нему с одной стороны платформы. Он понял, что его окружает один из высоких, внушительных металлических экранов, которые разделяли обширное пространство. Быстрым движением он обратился к Силе, используя ее, чтобы с силой отодвинуть сетку, заставив ее издать громкий металлический скрежет, когда она отодвигалась. Этот маневр позволил ему проскочить через щель и попасть в следующую камеру.
Когда Палапатин снова начал опускать массивный экран, Люк быстро ударил по нему световым мечом, заставив Палпатина отступить, чтобы избежать удара. Инстинктивно Люк бросился вперед, подняв свой световой меч. Его оружие без особых усилий пробило барьер, оставив после себя слабое, искаженное эхо.Понимая, что оставаться на месте больше небезопасно, Люк наклонился и подобрал свой световой меч, откатившись в сторону, как только его зрение и мысли прояснились. Мгновение спустя световой меч Палпатина мелькнул на экране в том самом месте, где только что стоял Люк. Багровое лезвие оставило на экране узкий горизонтальный разрез. Полсекунды спустя Палпатин с силой выдернул свое оружие и бросился в прихожую.
Мозг Люка работал с ясностью, вызванной выбросом адреналина. В этот критический момент он понял, что необходимо действовать. Напрягая мышцы, он двинулся вперед и, пошатываясь, направился к другому экрану. Протянув руку, он схватил ее и открыл, поспешив обратно в центральное помещение и захлопнув за собой барьер.Палпатин уже преодолел первый барьер и вошел в небольшой вестибюль. У Люка было всего несколько драгоценных мгновений, чтобы действовать, и он бросился к платформе. Оглядевшись по сторонам, он протянул руку.
Палпатин быстро отодвинул в сторону второй барьер, демонстрируя свою целеустремленную походку, заметную хромоту, в то время как его охряные глаза осматривали заваленную обломками комнату. Скайуокер, прервав свой спринт, занял стратегическую позицию. Он отступил по мраморному полу от остатков старого зала совета джедаев. Разбитые вдребезги останки драгоценного трона Палпатина в виде Солнечного луча были разбросаны по всей платформе, а угасающие угли дневного света освещали разбитое золотое солнце, которое покоилось на широкой круглой инкрустации из мрамора бледно-кремового цвета. Подобно заходящим солнцам-близнецам, ситхи стремительно продвигались вперед, в то время как Скайуокер уступал под их натиском.Поток алых клинков пронесся в воздухе подобно стене сверкающего света, и каждый из них стремился получить преимущество в поединке. Бойцы-ситхи были предельно сосредоточены и непоколебимы, нанося каждый удар с идеальной точностью, противодействуя каждому движению атакой, направленной на то, чтобы выявить ошибку.
Темп был неумолимым, напряжение ощутимым, каждый удар продвигался вперед. Скайуокер запнулся. Его световой меч поднялся на мгновение позже, чем следовало, и Палпатин парировал его удар одной рукой. Вместо того, чтобы просто блокировать, Палпатин сумел обезоружить Скайуокера ловким маневром, оставив его беззащитным. Световой меч заскользил по полу тронного зала, когда Скайуокер повернулся лицом к своему противнику.
"Где же теперь твои инстинкты, юный Скайуокер?" С торжествующей усмешкой спросил Палпатин, описывая своим световым мечом широкую дугу, готовый нанести последний удар.
В этот момент в глазах Скайуокера вспыхнул вызов. "Где же ваша мудрость, учитель?" насмешливо возразил он. И в этот момент Палпатин понял свою ошибку.Палпатин позволил своему противнику перехитрить его, воспользовавшись его мгновенной уязвимостью и выполнив мастерский ход, который на мгновение оставил его незащищенным. Палпатин попытался отреагировать, но это было бесполезно. Световой меч Скайуокера уже вернулся в его руку с платформы, где он оставил его в начале поединка, и с молниеносной точностью Скайуокер нанес удар, отразив оружие Палпатина и пробив его защиту.Это была искусная уловка. Палпатин потерял бдительность, убедившись, что его противник беззащитен, и теперь у него не было ни малейшего шанса на быстрое возмездие. В этом поединке не было рыцарства — только стремление одержать победу, и, возможно, у них было больше общего, чем кто-либо подозревал.
Клинок Скайуокера медленно приблизился к горлу Палпатина. В то же мгновение в его руке материализовался древний световой меч его отца, и их клинки столкнулись в яростном столкновении. "ОСТАНОВИСЬ!" - взревел Палпатин, наделяя свою команду пятью долгими годами непреклонного господства. Люк запнулся, не в силах противостоять силе воли Палпатина. Ясность момента исчезла, и решимость Люка поколебалась. Палпатин заметил это. "Ты всегда колеблешься, джедай", - сказал он гипнотизирующим голосом, в его желтых глазах страх сменился уверенностью, "ты всегда сомневаешься в себе". Он насмешливо покачал головой, его тон был пренебрежительным и веселым.
"Ты не позволил мне сделать это за тебя, ты сделал это сам, со своими собственными страхами и неуверенностью". В поле зрения Люка промелькнула небольшая струйка дыма, ужасающая своим подтекстом.
За ярким сиянием двух красных световых мечей в руках Люка он увидел яркий свет третьего. Он услышал торжество в голосе Палпатина, когда Лорд ситхов спросил: "Насколько сильно ты желаешь моей смерти, юный джедай?"
Нерешительность Люка дала Палпатину возможность медленно поднять свой световой меч на уровень живота Люка, кончик лезвия оказался в нескольких дюймах от кожи Люка, прожигая дыру в его рубашке. Сернисто-желтые глаза Палпатина остановились на Люке, когда он продолжил: "Ты бы покончил с собой ради такой возможности?" Слабая осуждающая улыбка тронула его тонкие бледные губы, обнажив обесцвеченные желтые зубы. Люк колебался слишком долго и снова проиграл. Палпатин медленно покачал головой, его тон был злорадным и насмешливым. "Я думаю, что нет", - сказал он.
Люк застыл на месте, наблюдая за каждым едва заметным изменением эмоций на лице своего хозяина, в то время как разноцветные голубые глаза уставились на его собственные, со злобными желтыми крапинками.
Такова была цена того, чтобы положить конец правлению Палпатина. Если бы Люк действительно придерживался такого курса действий, простого убийства было бы недостаточно. Родословная ситхов, которую он поддерживал, сохранилась бы, как он сам и добивался. Веки Люка медленно затрепетали, по его венам разлилось странное спокойствие. Время, казалось, растянулось, а сердцебиение замедлило свой ритм.Внезапно он вспомнил свое пребывание на Беспине, когда он решительно стоял у края фургона с инструментами, не зная, куда идти. Идти было некуда — это была цена, которую он был готов заплатить. Люк продолжал смотреть прямо и непоколебимо, его решимость действовать была непоколебима. Его охватило умиротворяющее спокойствие, словно теплый ветерок, дарующий ему признание и умиротворение. Он почувствовал, что готов двигаться вперед, и в уголках его губ заиграла слабая улыбка.
Но он не дрогнул. Его разноцветные голубые глаза стали жесткими и вызывающими, когда он увидел, как злая усмешка исчезает с лица его хозяина. В этот последний момент Палпатин увидел решимость в этих диких глазах. Палпатин отступил на шаг, держа саблю перед собой, целясь Люку в живот. Упрямство, которое было его силой, стало причиной его смерти… он услышал скрежещущий звук клинков, красных, как кровь, - предательство… шипение заряженного светового меча.Люк бросился вперед, его тело столкнулось с клинком Палпатина, который он вонзил себе в грудь. Удар заставил его дернуться, и в этот момент скрещенные сабли в его руках раскрылись. Клинки с легкостью пронзили Палпатина, рассекая плоть и кости.
Обезглавленный труп Палпатина отлетел в сторону, оставив Люка стоять на мгновение, когда лезвие вышло из его груди и он упал на колени. В следующее мгновение из Палпатина вырвался поток энергии, высвобождая тьму, ярость и страх, которые поразили Люка, заставив его задохнуться и отшвырнуться назад. Не в силах действовать дальше, Люк просто выдержал воздействие силы.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что прислонился к стене, неуклюже стоя на коленях, сидя на пятках, обхватив живот руками, и глубоко внутри него полыхал огонь. Долгое время он молча прислушивался к своему прерывистому дыханию... Он задумался, сможет ли подняться, и понял, что не сможет.По мере того, как он погружался все глубже в бездну безмолвия, реальность отступала, превращаясь в отдаленный шепот, а его тело уступало своей хрупкости. В момент паники он огляделся...
Жестом он поднял с пыльного пола световой меч своего отца, но его слабые руки не смогли схватить его. Вместо этого они легли на рукоять, и жгучая боль в животе распространилась по всему телу. Он рухнул на землю, перед глазами у него все поплыло, дыхание стало затрудненным.
Дышать стало невозможно, и он судорожно глотал воздух, его грудь вздымалась, когда он пытался найти передышку, но ее не было. Он чувствовал себя так, словно тонул, словно его погрузили на большую глубину, и он задыхался.
Он задыхался, шепча имя: «Мара". В это мгновение все остальное кануло в лету. Предательство, вина — все это больше не имело значения. Все, что имело значение, это снова чувствовать ее, прикасаться к ней, ощущать ее мягкие, сияющие, как шелк, волосы, яркие, как горящее пламя.
Мара опустилась на колени за дверью, ее тело прижалось к полу. Она обхватила голову руками, пока рев потока энергии, извлеченной из Силы, не перешел в жуткую тишину. Они оба были уверены, что умерли. Она сидела там, в пустоте, и молча рыдала.
Его голос, звавший ее по имени, казалось, доносился из ниоткуда и отовсюду одновременно. Это был слабый шепот, который растворился в темноте. Она с трудом поднялась на ноги, слезы застилали ей глаза. В слепом отчаянии она вцепилась в дверной замок, врываясь внутрь с отчаянной надеждой, которая не поддавалась никакому разумному объяснению. Она была уверена, что они оба ушли.
Безжизненное тело Палпатина лежало посреди комнаты, окруженное разрушениями, вызванными его собственной гибелью. Его драгоценный трон, некогда величественный и пророческий, лежал опрокинутым рядом с ним. Она не осмеливалась приблизиться, вглядываясь в пыльные тени в поисках признаков жизни. Боясь того, что она может обнаружить, боясь, что все, что она увидит, - это смятые тени в темноте.
Люк лежал на боку, бледный и безжизненный, похожий на привидение.Мара шагнула вперед, ее зрение затуманилось от слез, а дыхание перехватило. В этот момент она обнаружила, что стоит на коленях рядом с ним. Неуверенными пальцами она дотронулась до его лица, испытав такое глубокое облегчение, что у нее закружилась голова и она почувствовала слабость.
Он был жив. Он был жив!
Она погладила его по волосам, снова расплакавшись, эмоции захлестнули ее безудержным потоком. Страх, надежда, неверие, печаль, страстное желание — этого было слишком много, чтобы вынести. Все, что она могла сделать, это запустить пальцы в его волосы и прошептать тем далеким голосом, который становился все слабее.Он не поддался бы смерти. Она бы этого не допустила. Он был всем, что ей было нужно, всем, что было нужно этой галактике. Он не мог умереть после всего этого…
Она смахнула слезы тыльной стороной ладони, годы тренировок преодолели ее шок, и спокойствие бывалого солдата снова взяло верх. С долгим, прерывистым вздохом взяв себя в руки, она подняла свой комлинк с того места, куда он упал незамеченным. Ее голос снова стал ровным, когда она обратилась к Рису: “Наследник требует твоего немедленного присутствия, Рис, и Халлин тоже находится в Тронном зале”.
“Тронный зал?” Она услышала его беспокойство — как много он уже знал? “Сегодня заседание суда не проводится, коммандер Джейд. Я полагаю, наследник еще не вернулся из казарм Мосина?”
“Он прибыл некоторое время назад... для срочного обсуждения структуры командования”. Поймет ли он? Последовало продолжительное молчание. "Император здесь?" Мара испустила слабый вздох, осознав вопрос. "Его здесь больше нет", - Рис колебался, очевидно, не желая говорить открыто, как Мара, но признавая необходимость.
"Присутствие Халлина имеет первостепенное значение", - заявила Мара. Она отключила устройство связи, понимая, что Рис уже отправился в путь, а ей самой нужно защищать империю.
Обновлено: 16.02.2026