— Ну что, очнулись? Как самочувствие?
Стоило Цзян Яню заговорить, как взгляды обеих женщин мгновенно скрестились на нем.
Женщина в красном — та самая, которую Цзян Янь вчера мысленно сравнил с шедевром богини Нюйвы — стояла у кровати, придерживаясь за столбик. Несмотря на бледность, в её осанке чувствовалось врожденное величие, а во взгляде — холодная проницательность. Женщина в черном, Шангуань Сюэ, всё еще полулежала, но её рука инстинктивно дернулась к поясу, где обычно висел кинжал.
Обнаружив, что оружия нет, а верхняя одежда сидит на ней как-то… иначе, она вспыхнула и уставилась на Цзян Яня с плохо скрываемой яростью.
— Кто ты? — голос женщины в красном прозвучал сухо, но властно. — И где мы?
Цзян Янь проигнорировал их колючие взгляды и подошел к столу, на котором стоял чайник с остывшей водой.
— Я — ваш спаситель, если это не очевидно, — буркнул он, наливая себе воды. — Вы в моем скромном жилище в горах. Вчера вы были больше похожи на два трупа, чем на живых людей. Одна с пробитым животом, другая — с отравленным сердцем. Если бы не мои иглы и тот корень женьшеня, за которым мне пришлось бежать к старому лекарю, вы бы уже беседовали с предками.
Женщина в красном — Цзян Луань — медленно опустила взгляд на свои руки, а затем на грудь, плотно прикрытую одеянием. Она помнила удар ладонью «Сердцееда пяти ядов», помнила жгучую боль и холод… и помнила, как чьи-то руки уверенно и быстро работали над её телом.
— Ты… лечил нас иглоукалыванием? — спросила она, и в её голосе проскользнуло странное выражение.
— Техника «Цветущего Ян», — небрежно бросил Цзян Янь, наконец утолив жажду. — Пришлось изрядно попотеть, чтобы вывести яд через каналы. Можете не благодарить, но мой женьшень стоил целое состояние.
Шангуань Сюэ, превозмогая боль в животе, попыталась сесть ровнее.
— Ты прикасался к госпоже… ты раздевал нас?
Цзян Янь закатил глаза.
— Слушай, красавица, я врач. Для меня ваши тела — это сплетение меридианов и сосудов. Если бы я оставил вас в окровавленных лохмотьях, яд бы впитался обратно через поры. К тому же, — он усмехнулся, бросив мимолетный взгляд на их точеные фигуры, — поверьте, я слишком проголодался, чтобы заниматься чем-то, кроме медицины. У меня в животе сейчас война похлеще, чем на ваших границах.
Цзян Луань слегка прищурилась. Этот юноша вел себя вызывающе просто, в нем не было ни страха перед ними, ни подобострастия. А ведь они не выглядели как обычные крестьянки, даже в крови и грязи.
— Как тебя зовут? — снова спросила она.
— Цзян Янь. Просто лекарь-отшельник, — соврал он, не моргнув глазом. Он не собирался рассказывать им о своем «стажерстве» в больнице другого мира или о том, что сегодня ему нужно явиться во дворец к Императрице. — Сейчас я приготовлю какой-нибудь отвар из трав, что принес вчера. Вам нужно восстановить силы. И не делайте резких движений, швы на животе у черненькой могут разойтись.
Он развернулся, собираясь выйти в кухню, но Цзян Луань окликнула его:
— Цзян Янь. Мы не забудем этого. Если мы выберемся отсюда живыми…
— Сначала выберитесь, — перебил её он, не оборачиваясь. — А пока радуйтесь, что в этих горах на вас наткнулся я, а не стая волков или охотники за головами.
Выйдя из комнаты, Цзян Янь тяжело вздохнул. В животе снова заурчало.
«Ну и влип же я, — подумал он. — Эти дамочки явно из тех, за кем по пятам ходит смерть. Судя по ранам, их заказали профессионалы».
Он вспомнил слова о «Дворце» и «Императрице». Его нынешняя жизнь в этом мире была довольно запутанной. Он официально числился кем-то вроде младшего служителя во дворце Великого Юй, и его долгое отсутствие могло вызвать подозрения.
Тем временем в комнате Цзян Луань опустилась на край кровати.
— Сюэ-эр, как твоя рана?
— Госпожа, яд почти не чувствуется, — прошептала Шангуань Сюэ. — Но этот парень… он странный. Его внутренняя энергия кажется слабой, но его техника игл… я никогда не видела ничего подобного. Даже придворные лекари не смогли бы так быстро нейтрализовать «Девять змей».
Цзян Луань коснулась своей шеи, вспоминая тепло рук юноши.
— Он спас нам жизнь. И, кажется, он не знает, кто мы. Это к лучшему. Если предатели в столице думают, что мы мертвы, у нас есть шанс ударить первыми.
Она посмотрела в окно на восходящее солнце.
— Сначала восстановимся. А потом… я лично посмотрю в глаза тому «Мастеру», который решил, что мой трон освободился.
Цзян Янь в это время уже раздувал огонь в очаге, помешивая в котелке остатки вяленого мяса с дикими кореньями.
— Так, — пробормотал он себе под нос. — Накормлю их, оставлю запас воды и трав, и надо рвать когти в столицу. Императрица — женщина суровая, если я опоздаю к утреннему приему, мне не видать спокойной жизни в этом мире.
Он и не подозревал, что его «пациентки» и те, к кому он так спешил, связаны куда теснее, чем ему могло показаться в самом смелом сне.
Обновлено: 01.02.2026