Глава 68 — Глава 68

Придворный врач только собрался отдохнуть, как Чжао Хай прислал за ним человека — решили, что состояние Шэнь Цин ухудшилось. Врач в испуге поспешил обратно, но оказалось... — Лянжэнь повредила внутренние органы, сейчас ей можно только бульон, — доложил он, чуть не уткнувшись лбом в пол под тяжёлым взглядом Сюаньюань Лина. Император взглянул на Шэнь Цин, которая смотрела на еду с таким жадным видом, и не удержался — будто перед ним был ребёнок, которого нужно утешить. — Когда поправишься, прикажу кухне приготовить всё, что захочешь. Но тут же резко повернулся к врачу: — Когда же она сможет нормально есть? Почему до сих пор болит живот? Неужели нет других методов? Шэнь Цин: — ... «Не нужно вести себя так лицемерно! Врач теперь запомнит, и мне только хуже будет. Император-собака». Врач: — ... «Я знал, что эта лянжэнь в фаворе, но не до такой же степени! Бесплодна, а император не только не отвернулся, но, кажется, стал ещё нежнее?» — Лянжэнь требуется покой для восстановления. Минимум месяц. Сюаньюань Лин заставил врача снова проверить пульс, и только после долгих мучений отпустил. Когда врач ушёл, Чуньхуа покормила Шэнь Цин бульоном. Та мучилась от голода, но съела всего несколько ложек и покачала головой — больше не могла. Император смотрел, как она, обычно обожающая вкусную еду и даже делавшая ему рекомендации, теперь едва пригубила бульон. Сердце его сжалось. Но кроме жалости, была ещё и ненависть. — Я приказал казнить тех, кто тебя избивал, — вдруг сказал он. — Угу, — Шэнь Цин сжала губы под его взглядом. — Я видела. — Боишься? Вопрос был непростым. Если наложница при императоре начнёт кричать «казнить!», это вызовет только неприятие — взять хотя бы фаворитку Юй. Но разве сам император не твердил, что фаворитка Юй неправа? Шэнь Цин упрямо подняла на него глаза: — Нет. Это я сама попросила. Я ненавижу их за то, что без причины обрушили на меня такую беду, за то, что помогали злодеям и били так жестоко. Благодарю Ваше Величество за справедливость. — Упрямая, — Сюаньюань Лин не ожидал такой твёрдости. Он снова пересмотрел своё мнение о её характере. Образ Шэнь Цин в его сердце постепенно менялся. Оглядываясь назад, он понимал, что первое впечатление было ошибочным. Но в то же время чувствовал — такой она и должна быть. Просто её внешность слишком обманчива: нежная и хрупкая, она скрывала несгибаемую волю. Как в тот раз, когда она дулась. Теперь, глядя на неё, он тёмным взором произнёс: — Шэнь Цин. Та встрепенулась, изобразив лёгкое замешательство: — Я здесь. — Не замышляй ничего против фаворитки Юй. Такая прямая фраза застала Шэнь Цин врасплох. Она не ожидала подобного, но быстро пришла в себя: — Ваше Величество, как я могу? Она сделала испуганное лицо: — Я не посмею. Вся в травмах, она выглядела ещё более жалкой. Сюаньюань Лин погладил её по щеке, не обращая внимания на слова о «могу» и «не посмею». — Если не будешь делать дурного, я обещаю: какие бы наложницы ни появились во дворце... даже если у тебя не будет детей... я не забуду о тебе. — Как я могу... — Шэнь Цин сделала вид, что обижена его недоверием, отвернулась, но тут же осторожно взглянула на него. — Я не стану. — Хорошо, — он провёл рукой по её волосам. — Выздоравливай. Не привередничай насчёт дворца Чжунъюй. Фаворитка Юй не посмеет тебя тревожить. Когда станет лучше, я велю отнести тебя обратно в Чжаохуа. И добавил: — Даже если не можешь есть нормальную еду, от бульона не отказывайся. Шэнь Цин моргнула: — Хорошо. — Я навещу тебя позже, — с этими словами Сюаньюань Лин поднялся, собираясь уходить. Шэнь Цин смотрела ему вслед, размышляя об этом странном диалоге. Похоже, он защищал не фаворитку Юй. Хотя слова «не замышляй против фаворитки Юй» звучали как забота о ней, на деле он скорее оберегал саму Шэнь Цин. Будто не хотел, чтобы она марала руки... Как бы то ни было, сейчас она прикована к постели. Даже если бы и хотела отомстить ей, ничего не вышло бы. Когда Сюаньюань Лин выходил, фавортика Юй, как и прежде, вышла проводить. Но он даже не взглянул на неё, прямо направившись за ворота Чжунъюй. Затем, без выражения, приказал: — В Фэнъи. Сегодня не было ни первого, ни пятнадцатого числа. Когда посыльный от Чжао Хая прибыл в Фэнъи, императрица не могла поверить. Дело с противозачаточным зельем Шэнь Цин ещё не раскрыто — зачем же император идёт к ней? Она занервничала, но всё же распорядилась приготовить ужин. Когда Сюаньюань Лин прибыл, императрица встретила его с предельной почтительностью. Она ожидала вопросов о расследовании, не зная, что ответить. Несмотря на все усилия, не нашлось ни единой зацепки. При всех её связях в дворце, преступник не оставил ни следа. Императрица боялась не только из-за провала расследования, но и из-за самого злоумышленника. Если он смог так незаметно лишить Шэнь Цин возможности иметь детей, что помешает ему навредить ей самой? От одной мысли её бросало в дрожь. Сюаньюань Лин ни разу не поел у императрицы спокойно. Да и сейчас пришёл не для этого. — Я хочу повысить Шэнь Цин. Как ты смотришь на это? Императрица опешила, но быстро взяла себя в руки: — Лянжэнь Шэнь невинно пострадала, её нужно утешить. Полагаю, можно поднять на два ранга — до гуйжэнь. Как Ваше Величество считает? «Вот уж действительно любимица. Сначала защищал, а теперь, когда она бесплодна, ещё и повысить хочет». Но раз детей не будет, императрица не возражала сделать Шэнь Цин одолжение. — Хорошо, — кивнул Сюаньюань Лин. — И дать почётное имя. Императрица остолбенела. Император всегда чтил правила, а Шэнь Цин не только бездетна, но и во дворце всего полгода. Она предложила повышение лишь для вида, ожидая, что он урежет. Но вместо этого он ещё и имя почётное даёт? — Я велю канцелярии подготовить варианты. Лянжэнь Шэнь, несомненно, обрадуется. — Не нужно. Я уже решил. Пусть будет «Си»[1]. Отныне она не лянжэнь Шэнь, а гуйжэнь Си из Чжаохуа. --- [1] «Си» (熙) — означает «сияние», «процветание», «благоденствие».