Именно поэтому, когда чёрные юнцы во главе с Джекерисом увидели Эйгона, их почти инстинктивно охватил страх.
Эймонд же выглядел несказанно обрадованным.
— Брат, сестра, Дейрон, что вы здесь делаете?
— Ты ведь младший, мы волнуемся за тебя, — голос Хелейны всё ещё был немногословен, но уже не таким тихим, как в детстве.
Один лишь Дейрон, слипшимися глазами, в ночной рубахе, с серебряной шевелюрой, топорщившейся, как птичье гнездо, выглядел недовольным до крайности.
— Драка? Мне так хочется спать… Можно я вернусь в постель сразу после драки?
—Драка? С кем? Неужто с этими «сильными» мальчишками? Разве в этом есть хоть капля интереса?
(П.П. Здесь игра слов с фамилией Харвина Стронга, который являлся отцом этих бастардов. Strong - Сильный)
Презрение, сквозившее в глазах Эйгона, глубоко уязвило Джекериса.
Закричав, тот с разбегу бросился на Эйгона.
В его рвении чувствовалась решимость драться насмерть!
Но разница в возрасте была слишком очевидна.
К тому же Эйгон за эти годы вовсе не ленился, а лишь учился и креп, не ослабляя себя ни на миг.
Одним ударом ноги он врезал Джекерису в живот.
Тот отлетел назад и, упав к ногам Люцериса, схватился за живот, громко вскрикнув от боли.
Эйгон скользнул насмешливым взглядом по Люцерису, и тот, испуганный, пронзительно завизжал.
На шум поспешно сбежались стражи из Королевской гвардии.
Эйгон слегка приподнял бровь.
Неожиданно для него, дежурными в эту ночь оказались близнецы Эррик и Аррик.
— Сегодня вы оба на посту? Редкость! Может, после дежурства пропустим по кубку? — спросил Эйгон.
Услышав это, Аррик немного смутился, но Эррик остался непреклонен и мягко отказал:
— Прошу прощения, ваше высочество, с вином, пожалуй, обойдёмся. Что здесь произошло?
— Ничего серьёзного. Я лишь проучил Джекериса. Не знаю, в кого он уродился, но себя сдерживать не умеет.
Слова Эйгона явно имели подтекст, но Эррик сделал вид, что не уловил намёка.
Он помог Джекерису подняться и собирался доложить обо всём королю.
Ведь борьба королевы и принцессы уже почти открыто развернулась на глазах всего двора.
И как страж короля Визериса, он понимал: лучше держаться от подобных раздоров подальше. Тем более, сам Визерис не в силах справиться с этой распрей.
С этой мыслью Эррик торопливо подал брату знак, велев действовать по правилам.
Аррик был не глуп и всё прекрасно понял, но проигнорировал намёк и подошёл к Эйгону.
— Ваше высочество, вы не ранены? — спросил он с участием.
Лицо Эррика потемнело. Он знал!
Сколько раз он уговаривал брата не становиться на чью-либо сторону слишком рано…
Но Аррик не слушал, упрямо решив поддерживать принца Эйгона.
Видя это, Эррик не стал больше медлить. Он увёл Джекериса с его сторонниками в зал, одновременно послав людей доложить Визерису.
Вскоре в главном зале Драконьего Камня собралось немало народу.
Когда стало известно, что Эймонд приручил Вхагар, сердце Визериса исполнилось тайной радости.
Ведь это значило, что сила крови Таргариенов вновь возросла!
Но ещё больше его радовало то, что Эйгон, хотя и вступил в прямой конфликт с Джекерисом, не стал бить всерьёз.
Джекерис отделался лишь лёгкой болью и ссадинами.
А ведь Визерис больше всего страшился братоубийственной резни.
За последние годы Эйгон становился всё более выдающимся, и голоса в его поддержку в королевстве звучали всё громче.
Он опасался, что у Эйгона могут зародиться мысли, которых у него быть не должно.
Но, к счастью, Эйгон всегда держал себя в рамках.
Если не считать отдельных случаев, когда он действовал по указке Алисенты, он никогда не позволял себе выйти за пределы дозволенного.
— Эйгон, Джекерис — мой сын. Как ты мог так жестоко обойтись с ним? И ещё: я должна напомнить тебе, что ставить под сомнение королевскую кровь — это государственная измена!
Однако Визерис, услышав её, и бровью не повёл.
Ведь сейчас это был спор между Эйгоном и Джекерисом, а не между Алисентой и Рейнирой.
Значит, Эйгон попросту дал себя одурачить слухам.
— Довольно, Рейнира, — мягко произнёс он. — Это лишь ссора детей. К чему раздувать?..
Визерис собирался их немного урезонить, заставить Эйгона извиниться — и на том дело закрыть.
Он и прежде всегда поступал так.
Но в этот раз Эйгон вдруг перебил его.
— Я поступил жестоко? — Эйгон вскинул голову. — Это Джекерис не совладал с собой и первым полез с кулаками. Даже не знаю, в кого он уродился — себя сдерживать совсем не умеет.
При этих словах Эйгон с видом любопытствующего скользнул рукой по мягким серебряным волосам Хелейны.
— Какое дивное серебро! Это ведь самих богов дар нашему дому Таргариенов!
Эйгон с серьёзным видом посмотрел на Эймонда:
— Ты получил этот дар, брат?
Эймонд не удержал довольной усмешки.
— Разумеется, я получил этот дар богов. Кровь Таргариенов кипит во мне!
Затем он обернулся к Дейрону и, смеясь, взъерошил его вихры.
— Похоже, и наш маленький Дейрон тоже получил этот дар!
Сказав это, Эйгон, Хелейна, Эймонд и Дейрон почти одновременно взглянули на Джекериса, Люцериса и Джоффри.
И в тот же миг воздух в зале сделался натянутым и зыбким. Эйгон будто ничего не сказал, и в то же время сказал всё.
Даже Алисента едва сумела сохранить лицо, не выдав смешка.
Ведь вплоть до этой минуты Визерис всё ещё считал Эйгона послушным мальчиком, не стремящимся к власти.
— Серебряные волосы и вправду — дар богов, — раздался холодный голос Деймона. Его пурпурные глаза пронзили Эйгона. — Но я думаю, даже боги могут быть временами небрежны.
Он только что встал рядом с Рейнирой и теперь, видя, что она уступает в словесной перепалке, поспешил вмешаться, надеясь придавить дерзкого мальчишку.
Визерис, заметив неладное, уже собирался вмешаться, чтобы своим авторитетом пресечь этот фарс.
Но снова опередил его Эйгон.
— Вот как? — он в упор посмотрел на Деймона. — А по-моему, дело вовсе не в небрежности богов. Может, они просто не захотели даровать, а может, не сочли нужным.
— Хотя… если кто способен усмирить дракона, значит, кровь Драконов в нём есть. Так что, возможно, это и правда небрежность.
Эйгон ухмыльнулся и добавил с подчеркнутой невинностью:
— Я думаю, это потому, что боги наконец сошлись со своей давней любовницей, вот и пребывают в рассеянности. Ты как считаешь, дядя?
Лицо Деймона дёрнулось. Даже на лице Рейниры на миг мелькнула судорога.
— Довольно! — взревел Визерис. — Мы — одна семья!
— Семья должна быть единой, а не терзать себя раздорами. Здесь и сейчас эта комедия заканчивается! Я не желаю больше слышать никаких бредовых слухов!
— Отец прав, — ровно ответил Эйгон. — Мы — любящая семья. До завтра, сестра. До завтра, дядя.
Обновлено: 21.01.2026