Такой муж ей точно не требовался, но любопытство разгоралось всё сильнее.
За ужином Кэллум вёл себя достаточно умно, особенно в беседах с дядей Киваном и, пару раз, с её матерью. Они долго обсуждали преимущества создания собственных банков в Семи Королевствах вместо полной зависимости от Железного банка. Когда разговор перешёл к займам и процентным ставкам, Элия окончательно запуталась, Кэллум же прекрасно разбирался в теме, даже предложив использовать долговые расписки как основную банковскую функцию. Элия не совсем понимала смысл – разве это не просто бумажка с обещанием заплатить позже?
Хотя в качестве жениха мальчик интересовал её куда меньше, чем его более искусный и весёлый брат, ей не терпелось узнать, что творится в его башне. Похоже, Оберин разделял её чувства – стоило заикнуться о визите в кабинет Кэллума, как он тут же согласился. Видимо, жажда приключений толкала брата полюбоваться видом с самой макушки Утёса. Неудивительно – он ведь забирался и на вершину Хайтауэра.
– Так мы стучимся внизу башни, или?.. – выдохнул Оберин, когда они одолели изнурительный подъём от жилых покоев к вершине Утёса. Казалось, путь не такой уж длинный – они находились совсем близко к горе, но двести ступеней винтовой лестницы между обеденным балконом и основанием башни, ставшей домом Кэллума, давали о себе знать.
Лестница не вела прямо в дозорную башню – видимо, она появилась раньше. Вместо этого ступени выводили на небольшую каменную площадку, опоясывающую основание башни. Внутрь вела деревянная дверь.
– Не уверена, что он услышит нас с самого верха, – признала Элия, почесав затылок, и толкнула дверь. Та оказалась незапертой, что, впрочем, перестало удивлять, когда в лицо ударили запахи и звуки изнутри. – О! Это же вороньятня! – улыбнулась она, когда вороны и голуби загалдели, глядя на неё сверху. Элии нравилась вороньятня Мартеллов в Песчаном Корабле, хотя та, что в Водных Садах, была не столь хороша.
Птичьи крики звучали умиротворяюще.
– О, великолепно, вороньятня, – повторил Оберин с куда меньшим энтузиазмом. Наверняка он надеялся на что-то более захватывающее. Как бы там ни было, Элия двинулась к противоположной стене башни и начала подниматься. Деревянные платформы и лестницы спиралью тянулись вдоль стен, обеспечивая доступ к насестам и гнёздам. Поднимаясь, Элия с улыбкой бросала птицам кусочки вяленой свинины, припасённой на обед, вызывая настоящий переполох из хлопающих крыльев, когда пернатые ныряли за угощением. Ухмыляясь, она обогнала Оберина у люка наверху башни и постучала.
– А? Мейстер Эомунд? – донёсся приглушённый голос Кэллума.
– Нет! К тебе гости! – весело крикнула Элия.
– О! – люк распахнулся. – Принцесса Элия, принц Оберин, – на лбу мальчика промелькнуло замешательство. – Что привело вас... нет-нет, прошу, поднимайтесь, только постарайтесь не пропустить птиц. Их почти невозможно потом убедить спуститься обратно.
Элия усмехнулась и поспешила наверх, Оберин последовал за ней. Едва второй сын лорда Ланнистера захлопнул люк, как Элия оказалась в поистине удивительном месте. Кабинет Кэллума напоминал неряшливый, но причудливый мир металла, дерева и колёс. Хотя книг здесь тоже хватало. С трёх сторон огромные окна из прозрачного стекла открывали вид на Ланниспорт, океан и Западные земли. На множестве столов громоздились странные механизмы из чугуна и дерева, все в полусобранном состоянии. Оставшуюся стену до самых стропил занимали книжные полки с приставленной к ним лестницей на колёсах. Ещё выше располагалось хранилище, где в относительном порядке лежали ящики и кучи материалов. Всё это было… чудно́. Она никогда не видела ничего подобного.
– Какой вид! – её брат, видимо, не желая тратить время на странности кабинета, бросился к распахнутому окну, впускавшему морской бриз с высоты. – Теперь понятно, почему ты заперся здесь, маленький Лев, – усмехнулся Оберин. – Это куда лучше любого из нижних балконов.
Элия покосилась на мальчика, улыбнувшегося словам её брата.
– Мы все приходили сюда с матерью – я, Джейме и Серсея – устроили пикник. Я влюбился в этот вид. После составил план превращения башни в кабинет, – он ухмыльнулся. – Обожаю смотреть на Западные земли, наблюдать, как корабли входят и выходят из гавани Ланниспорта. Я бы жил здесь, позволь дядя Киван, – он вздохнул. – В ясный день видно до самой вершины Верхнего Хребта, за пятьдесят миль отсюда.
– Хм, я бы не отказался от кабинета на вершине Песчаного Корабля... – забормотал Оберин, а Элия лишь закатила глаза и повернулась к хозяину.
– Твои брат с сестрой говорили, что ты любишь книги, но что за беспорядок здесь творится? – она обвела рукой разбросанные по столам диковинки. – Похоже на корабельные помпы и... что-то ещё. Это явно не детские игрушки!
– Серсея так сказала? – мгновенно спросил Кэллум, заставив Элию покраснеть.
– Э-э... – она замялась. – Возможно, вскользь упомянула.
– У Серсеи злой язык и она считает мою работу глупостью, – Кэллум слегка улыбнулся. – Она любит меня, но очень властная и недовольна тем, что мои интересы так сильно отличаются от её. Джейме она может заставить сделать что угодно, приложив немного усилий, но я – не мой брат, то есть, не старший брат. Не могу сказать наверняка, каким человеком вырастет маленький Тирион.
Элия отметила, что по тону мальчика не чувствовалось, будто он винил младенца в смерти матери, но из вежливости решила обойти эту тему стороной.
– Но ты не ответил на мой вопрос – что это за штуки, вроде... эээ, вот этой! – она указала на нечто, похожее на стопку металлических дисков на одном из столов. – Что это такое?
Устройство было размером примерно с её голень и напоминало стопку повторяющихся металлических дисков – серебристый диск, медный диск, небольшая тканевая прокладка, затем снова серебристый диск, и так далее. С обеих сторон к нему крепилась тонкая медная проволока, как на ожерелье.
– Это вольтов столб, – ответил Кэллум, приподняв бровь. – Он станет частью большой машины, как только я разберусь со звукоизвлечением.
– Выглядит как стопка колец, – услужливо добавил Оберин, разглядывая устройство.
– Так и есть, но... не трогайте, можете пораниться, – торопливо произнёс Кэллум. – Это... а, забудьте. Идите сюда, пресс, над которым я работаю, наверняка покажется вам интереснее.
– Ха, хорошо, хорошо! – весело отозвался Оберин, и мальчик с облегчением выдохнул. Вскоре он принялся объяснять принцип работы какого-то большого штампа.
Элия лишь недоумённо затылок почесала.
Неужели что-то в крови делает детей Ланнистеров такими странными?
Обновлено: 02.02.2026