Слушая вопли и рыдания фанаток, Ли Куншань даже проникся к ним толикой сочувствия. Он с презрением посмотрел на Чу Тяня.
— А с виду приличный человек. Не думал, что под дорогим костюмом скрывается обычный головорез.
Чу Тянь презрительно фыркнул.
— Вы что, зря полицейскую форму носите? Верите им на слово? Этот, что на полу валяется, первым на меня напал. Сил не рассчитал, получил сдачи. Это называется самооборона, ясно?
Ли Куншань на мгновение опешил. Этот наглец ещё и пререкается? Он что, не видит звёздочек старшего инспектора у меня на погонах?
— Ишь, какой борзый нашёлся. Мне плевать на твои оправдания. Поднял руку — значит, виновен. А теперь веди себя тихо, хватит пререкаться!
За несколько дней дежурства на съёмочной площадке Ли Куншань успел наладить с её руководством прекрасные отношения. В съёмочной группе ему не раз совали конверты, и именно поэтому им позволили занять такой большой участок общественной территории, не заплатив ни копейки за аренду. Естественно, Ли Куншань без зазрения совести встал на их сторону.
«Да, парень в дорогом костюме, похож на богатея, — размышлял он. — Но что в наше время толку от денег? Вот попадёт он в участок... у камеры на форме вечно садится аккумулятор. А по закону сохранения энергии, если где-то убыло, значит, где-то прибыло. Например, в электрошокере. Очень логично, правда? И стулья у нас в отделении старые, бывает, током бьются из-за плохой проводки. Тоже очень логично».
— Хватит болтать, надеть на него наручники! — рявкнул инспектор. — Даже если это обоюдная драка, ты нанёс ему тяжкие телесные, а это уже превышение самообороны. Не говоря уже о домашнем насилии. Сейчас за это сажают, ты, ублюдок, законы вообще знаешь?
Ли Куншань ткнул дубинкой в грудь Чу Тяня, глядя на него с откровенной ненавистью.
Су Няньли, видя, как грубо обращаются с её мужем, спотыкаясь, бросилась к ним.
— Полегче! Не делайте ему больно... Это я первая его ударила! Я дала ему пощёчину, а он только ответил! — она вцепилась в руку Чу Тяня, которую ему уже заводили за спину. — У нас просто семейная ссора, это не домашнее насилие... Правда, не насилие...
Су Няньли и представить не могла, что всё зайдёт так далеко. Если Чу Тянь попадёт в полицейский участок, кто знает, что с ним там сделают. Она прекрасно видела, в каких тёплых отношениях этот инспектор Ли со съёмочной группой. А зная упрямый характер Чу Тяня, он точно не станет унижаться и просить пощады. Что, если его закроют в камере и изобьют? Он ведь никогда в жизни не испытывал такого унижения. К тому же у него слабый желудок, даже несколько дней в камере — и он будет подыхать от боли.
Но самое страшное — если в клане узнают, что Чу Тянь влип в такую историю, кто знает, как его накажут.
Су Няньли не хотела, чтобы это случилось.
Она жалела о содеянном так, как никогда в жизни. Если бы она с самого начала честно сказала мужу, что работает на съёмках, ничего бы этого не произошло.
Прижавшись к уху Чу Тяня, она прошептала:
— Милый, съезди потом в больницу, извинись перед Ифанем. Я с ним поговорю, он меня слушается. Договоритесь по-хорошему, и не придётся сидеть в участке.
При виде того, как жена за него заступается, гнев в душе Чу Тяня немного утих. Но её предложение извиниться вновь заставило его закипеть.
— Извиниться? Я?! Да я ни в чём не виноват! За что мне извиняться? Я его хоть насмерть забью — он это заслужил.
— Переступи через себя, ради меня! — голос Су Няньли стал на два тона выше. — Всего один раз!
— Ты этого не стоишь.
Пауза.
— Хватит лицемерить. Оставь свою жалость при себе.
Су Няньли не понимала. Почему, ну почему даже в такой ситуации он продолжает упрямиться? Неужели гордость так важна? Простое извинение избавит его от тюрьмы, почему он не может этого сделать?
— Чу Тянь, ты просто невыносим! Я не стою? Я лицемерю? Да я же ради тебя стараюсь! — в отчаянии выкрикнула она. — Раз ты такой крутой, так и сдохни в своей тюрьме! Я о тебе больше и пальцем не пошевелю!
С этими словами Су Няньли развернулась и пошла прочь.
Сделав несколько шагов, она замедлилась. Она ждала. Ждала, что он одумается, позовёт её.
Но она дошла до выхода из павильона, а он так и не произнёс ни слова.
Через несколько минут Чу Тяня вывели двое помощников инспектора. На голове у него был чёрный мешок, на руках — наручники.
Увидев его в таком виде, фанаты поняли — это он, тот, кто избил Ифаня!
Толпа взревела.
— Это он! Убийца, который напал на братца Ифаня!
— Мразь! Я убью тебя, чтобы отомстить!
Полицейские с трудом сдерживали натиск толпы, выставив перед собой противоударные щиты. Люди напирали, как приливная волна.
— Найти и слить в сеть всю его подноготную! Этот ублюдок и вся его семья должны умереть!
— Закажем ему посылку с лезвиями! Сливайте его адрес!
— Пробить его! И его родителей, дедушек, бабушек! Если с братцем Ифанем что-то случится, мы его семью до девятого колена из-под земли достанем!
Сидя в своём «Гелендвагене», Су Няньли смотрела, как Чу Тяня сажают в полицейскую машину.
В этот миг её охватило полное отчаяние. Крупные слёзы одна за другой падали на приборную панель. Меньше чем за полчаса двое самых важных для неё мужчин — один тяжело ранен, другой арестован.
— Чу Тянь, зачем ты меня доводишь? Ты будешь доволен, только когда я сойду с ума? — шептала она. — Извинись! Нужно было просто извиниться!
Она в отчаянии забарабанила по центральной консоли.
— Почему ты скорее сядешь в тюрьму, чем переступишь через свою гордость?!
— Милый... — прошептала она, прижавшись лбом к холодному стеклу. Дыхание оставляло на нём белый туман. — Они будут тебя бить? Заставят спать на бетонном полу?
— Нет, так нельзя, — пробормотала она себе под нос. — Нужно вытащить его. Обязательно вытащить. Точно...
— Его дедушка, папа и мама... их номера есть у меня в телефоне. Нет, нет, нельзя! Нельзя, чтобы они узнали, что ты подрался и попал в тюрьму. Узнав об этом, они же выгонят тебя из клана Чу!
Они с Чу Тянем были женаты всего год, и он ещё не успел рассказать ей о своём истинном статусе. Он сообщил семье об их браке лишь спустя полгода после росписи. Су Няньли знала, что он из столичного клана Чу, но он ещё не знакомил её с родными, они общались только по телефону. Поэтому она понятия не имела, какое положение он на самом деле занимает в семье.
Чу Тянь как раз собирался через несколько дней отвезти жену в столицу, официально представить её старшим и устроить грандиозную, романтичную свадьбу века.
Теперь, похоже, в этом не было никакой необходимости.
«К старшим из клана Чу обращаться нельзя, — лихорадочно соображала она. — Но Чу Тянь знакомил меня с несколькими чиновниками...»
Су Няньли открыла список контактов. Ху Цицзи, председатель Высшего суда Дунхая. Чжао Минь, заместитель прокурора города...
«Хватит ли их влияния, чтобы вытащить Чу Тяня?»
Су Няньли совершенно не интересовалась политикой и чиновниками, все её мысли были поглощены шоу-бизнесом и преподаванием. В этих вопросах она была полным профаном.
«Чу Тянь знакомил меня с ними всего один раз. Захотят ли они помочь? Нужно попробовать».
Су Няньли вытерла слёзы и взяла себя в руки.
— Алло, это председатель Ху? Это Су Няньли, жена Чу Тяня. Вы меня помните? Мне нужна ваша помощь. Вам удобно сейчас говорить?
Обновлено: 22.01.2026