Глава
8. «О,
я слышу этот звук. Звук
того, как атмосфера становится холоднее…» В
любом случае Лука плакал и обнимал Юдит
за талию так, словно мир вот-вот разрушится. – Кхм,
кхм, – Рюдигер с кашлем вмешался в эту
ситуацию, пытаясь хоть как-то разобраться
в запутанных мыслях. – Леди, вы же
представились тётей Луки, верно? «Неудивительно,
что Рюдигер подумал, что я увиливаю от
материнской ответственности.» – Это
правда, я тётя… – с сожалением пробормотала
Юдит. – Мама!
Мама! – словно боясь произносимого
слова «тётя», Лука повторял лишь слово
«мама», как чирикающая птичка. «Если
я продолжу отрицать, что я не его мать,
то стану матерью, которая легко бросает
своего ребёнка. Я
старалась быть хорошей тётей, но взамен
получила место матери?.. Когда
я хотела спастись, как утопающая, я не
просила отдать мне лодку. Лука, как ты…» –
Юдит посмотрела на мальчика, висящего
на её талии, с обидой и разочарованием. В
этот момент её взгляд встретился с
глазами Луки, который украдкой посмотрел
на неё. Голубые
глаза Луки горели упрямством и
одержимостью. «Почему,
чёрт побери? Чего
хочет Лука?.. Утверждать,
что я его мать, и думать о поездке в
Винтервальд со мной… Ха-ха!
Это невозможно! Растерянный
внезапным появлением дяди, он просто
испугался. Если
хорошо объяснить всё, Лука поймёт
ситуацию. Зачем
мне вместе с Лукой ехать в Винтервальд,
заявляя, что я его мать, если мы не так
близки? Это
нелепо, просто нелепо.» Однако
всё шло не так гладко, как Юдит надеялась. Рюдигер
нахмурился и, посмотрев на Луку, предложил: – Не
знаю, что случилось, но… Мадам… Нет,
если дама мать Луки, я не могу просто
забрать Луку с собой. Как я могу своим
вмешательством разорвать семью? Дама
просто поедет с нами в Винтервальд. «Н,
нет! Зачем
мне идти туда, где свершится месть?! Исключая
жалость к Луке, у меня нет никакого
желания следовать за ним в Винтервальд. Вполне
естественно, что поехать туда ничто
иное как подтверждение флага смерти. Моё
сочувствие и сострадание – это вещи,
которые ограничены моей жизнью.» Юдит
одновременно отрицательно замахала
руками и головой: – Нет,
мне нравится идиллическая обстановка… Идиллическая
– простая, безвкусная. – Раньше
ты говорила, что хочешь жить как принцесса
в замке, – внезапно расплакавшийся Лука
снова превратился в камень и опроверг
её слова. Глаза,
похожие на сверкающие голубые бусы,
ослепляли. Уловив
опровержение Луки, Юдит поспешно указала
причину, по которой ей следует остаться
в Эдмэне: – Мне
нравится эта простая жизнь. – Ты
говорила, что хочешь носить кольца с
драгоценными камнями на каждом из своих
десяти пальцев. – Это
дёшево. И можно заболеть, если часто
есть жирную пищу. – Если
один раз прикоснёшься ножом к бифштексу
из телятины, у тебя не возникнет такой
мысли. – … Мальчик
так много опровергал, что у Юдит не
осталось оправданий. «Лука
помнил каждое слово Юдит лучше, чем
ожидалось. Даже
я не помню столько…» До
этого момента женщина задавалась
вопросом, действительно ли Лука нарочно
назвал её мамой. Однако сейчас была
совершенно уверена. «Он
намеренно! Это
видно и спереди, и сзади, и даже с
расстояния в сто метров! Он
и правда пытается заставить меня тащиться
в Винтервальд.» Юдит
попыталась убедить Луку строгим голосом: – Лука,
конечно, я тоже человек, поэтому хочу
хорошо жить в достатке. Однако я прожила
в Эдмэне двадцать семь лет своей жизни.
Все мои друзья также здесь. Я не хочу
уезжать отсюда куда-то ещё. «Я
боялась отъезда Луки в Винтервальд и
думала отправиться в столицу. Но никто
не знает моих намерений.» Поэтому
Юдит лгала без всяких сожалений. – Тё…
Нет, у мамы нет друзей. «Яй,
Лука. Ха,
кто ты такой, чтобы говорить такие
душераздирающие вещи? Что
за… Конечно
у Юдит нет друзей!» Когда
Юдит посмотрела на Луку обиженно-несправедливым
взглядом, мальчик торжественно вздёрнул
подбородок: – И
если так, то я тоже прожил здесь свои
десять лет и мои друзья тоже здесь,
поэтому я навсегда останусь в Эдмэне,
– боясь, что говорит слишком чётко, Лука
снова изменил своё отношение, схватившись
за неё и горько заплакав. – Ты делаешь
это, чтобы бросить меня и выйти замуж?
Из-за того, что я мешаю, ты пытаешься
продать меня подозрительному человеку,
который вот так появляется ни с того ни
с сего. Я всё знаю! Я не хочу! Не уйду! Я
буду жить с мамой всю оставшуюся жизнь! «А
его актёрские способности неплохи. Он
красивый и хорошо играет. Если
бы это был настоящий мир, его чувство
таланта потрясло бы мир в качестве
голливудского юного актёра.» Юдит
открыла для себя новый талант своего
племянника, но ей было очень грустно,
поэтому она не могла порадоваться этому. Лука
был в таком же отчаянии, как и она. Столкновение
двух отчаяний. Но
был ещё один отчаянный человек. Рюдигер
пытался каким-либо образом доставить
Луку в Винтервальд. Сейчас
глаза мужчины дрожали, словно он испугался
слов мальчика о том, что тот будет жить
в Эдмэне. В
одно мгновение глаза Рюдигера и Луки
встретились. В
этот короткий момент они обменялись
взглядами друг с другом, словно подписали
соглашение, исключая мнение Юдит. «Нет,
ты ведь не можешь быть так груб перед
чужими глазами?» Рюдигер
разбил эту картину своим кашлем: – Ну…
Если вы думаете о повторном браке, разве
не лучше найти сваху в Винтервальде,
чем в Эдмэне? Судя по внешности, вам нет
нужды торопиться выходить замуж прямо
сейчас… Кроме того, ребёнок волнуется
без вас, поэтому требуется поехать
вместе. При
слове «сваха» лицо Луки исказилось, а
затем он широко улыбнулся: – Т,
точно! Так и сделаем! Будет хорошо и
маме, и мне! «Нет,
мне будет не хорошо…» –
однако у женщины не было причин, по
которым она могла отказаться от объективно
хороших условий. «Кажется,
я сама завела себя в тупик.» Даже
если её действия ошибочно приняли за
попытку вытрясти больше денег, Юдит
было нечего сказать. Не
в силах побороть свой гнев и уныние от
приближающегося флага смерти, Юдит
обратилась к Луке голосом, полным слёз: – Что
мне делать, если я поеду туда, а меня не
примут? А? Если ты поедешь туда, то станешь
любимым внуком. Подумай, подумай. Сейчас.
Просто подумай. Я младшая сестра женщины,
которая родила незаконнорождённого
сына. Кто захочет принимать в своём доме
такую женщину? – Разве
не нормально быть женщиной, которая
воспитывает сына? «Как
долго ты собираешься выставлять меня
своей матерью?..» В
этот момент дело было близко к битве. Речь
шла о том, кто первый сломит своё
упрямство. Но,
как мы все знаем, это была нечестная
битва. Юдит
уступала по численности, объективным
причинам и весомости мнения. Её
«причиной не ехать в Винтервальд» было
знание будущего и собственная смерть,
что она не могла привести в качестве
своего основного аргумента. – Винтервальды
настолько богаты, что им не составит
труда обеспечить одного человека, –
торжественно сказал другой противник
Юдит, Рюдигер. И негромко добавил, чтобы
она не смогла опровергнуть его слова.
– Если вам нравится идиллическая и
простая обстановка, мы создадим такую
же в поместье. Если вы хотите жить как
принцесса в замке, мы сделаем это. Будь
то жирная пища или здоровая вегетарианская
диета – будет всё, что вам нравится. В
Винтервальде мы сможем обеспечить вас
всем. В
его словах звучала уверенность, что
деньги смогут остановить всё, какие бы
отговорки ни слетали с губ Юдит! В
конце концов у неё не было другого
выбора, кроме как кивнуть со слезами на
глазах на сильные аргументы этих двоих. «Хорошо.
Я отправлюсь в Винтервальд, у-у.» – Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
8. «О,
я слышу этот звук. Звук
того, как атмосфера становится холоднее…» В
любом случае Лука плакал и обнимал Юдит
за талию так, словно мир вот-вот разрушится. – Кхм,
кхм, – Рюдигер с кашлем вмешался в эту
ситуацию, пытаясь хоть как-то разобраться
в запутанных мыслях. – Леди, вы же
представились тётей Луки, верно? «Неудивительно,
что Рюдигер подумал, что я увиливаю от
материнской ответственности.» – Это
правда, я тётя… – с сожалением пробормотала
Юдит. – Мама!
Мама! – словно боясь произносимого
слова «тётя», Лука повторял лишь слово
«мама», как чирикающая птичка. «Если
я продолжу отрицать, что я не его мать,
то стану матерью, которая легко бросает
своего ребёнка. Я
старалась быть хорошей тётей, но взамен
получила место матери?.. Когда
я хотела спастись, как утопающая, я не
просила отдать мне лодку. Лука, как ты…» –
Юдит посмотрела на мальчика, висящего
на её талии, с обидой и разочарованием. В
этот момент её взгляд встретился с
глазами Луки, который украдкой посмотрел
на неё. Голубые
глаза Луки горели упрямством и
одержимостью. «Почему,
чёрт побери? Чего
хочет Лука?.. Утверждать,
что я его мать, и думать о поездке в
Винтервальд со мной… Ха-ха!
Это невозможно! Растерянный
внезапным появлением дяди, он просто
испугался. Если
хорошо объяснить всё, Лука поймёт
ситуацию. Зачем
мне вместе с Лукой ехать в Винтервальд,
заявляя, что я его мать, если мы не так
близки? Это
нелепо, просто нелепо.» Однако
всё шло не так гладко, как Юдит надеялась. Рюдигер
нахмурился и, посмотрев на Луку, предложил: – Не
знаю, что случилось, но… Мадам… Нет,
если дама мать Луки, я не могу просто
забрать Луку с собой. Как я могу своим
вмешательством разорвать семью? Дама
просто поедет с нами в Винтервальд. «Н,
нет! Зачем
мне идти туда, где свершится месть?! Исключая
жалость к Луке, у меня нет никакого
желания следовать за ним в Винтервальд. Вполне
естественно, что поехать туда ничто
иное как подтверждение флага смерти. Моё
сочувствие и сострадание – это вещи,
которые ограничены моей жизнью.» Юдит
одновременно отрицательно замахала
руками и головой: – Нет,
мне нравится идиллическая обстановка… Идиллическая
– простая, безвкусная. – Раньше
ты говорила, что хочешь жить как принцесса
в замке, – внезапно расплакавшийся Лука
снова превратился в камень и опроверг
её слова. Глаза,
похожие на сверкающие голубые бусы,
ослепляли. Уловив
опровержение Луки, Юдит поспешно указала
причину, по которой ей следует остаться
в Эдмэне: – Мне
нравится эта простая жизнь. – Ты
говорила, что хочешь носить кольца с
драгоценными камнями на каждом из своих
десяти пальцев. – Это
дёшево. И можно заболеть, если часто
есть жирную пищу. – Если
один раз прикоснёшься ножом к бифштексу
из телятины, у тебя не возникнет такой
мысли. – … Мальчик
так много опровергал, что у Юдит не
осталось оправданий. «Лука
помнил каждое слово Юдит лучше, чем
ожидалось. Даже
я не помню столько…» До
этого момента женщина задавалась
вопросом, действительно ли Лука нарочно
назвал её мамой. Однако сейчас была
совершенно уверена. «Он
намеренно! Это
видно и спереди, и сзади, и даже с
расстояния в сто метров! Он
и правда пытается заставить меня тащиться
в Винтервальд.» Юдит
попыталась убедить Луку строгим голосом: – Лука,
конечно, я тоже человек, поэтому хочу
хорошо жить в достатке. Однако я прожила
в Эдмэне двадцать семь лет своей жизни.
Все мои друзья также здесь. Я не хочу
уезжать отсюда куда-то ещё. «Я
боялась отъезда Луки в Винтервальд и
думала отправиться в столицу. Но никто
не знает моих намерений.» Поэтому
Юдит лгала без всяких сожалений. – Тё…
Нет, у мамы нет друзей. «Яй,
Лука. Ха,
кто ты такой, чтобы говорить такие
душераздирающие вещи? Что
за… Конечно
у Юдит нет друзей!» Когда
Юдит посмотрела на Луку обиженно-несправедливым
взглядом, мальчик торжественно вздёрнул
подбородок: – И
если так, то я тоже прожил здесь свои
десять лет и мои друзья тоже здесь,
поэтому я навсегда останусь в Эдмэне,
– боясь, что говорит слишком чётко, Лука
снова изменил своё отношение, схватившись
за неё и горько заплакав. – Ты делаешь
это, чтобы бросить меня и выйти замуж?
Из-за того, что я мешаю, ты пытаешься
продать меня подозрительному человеку,
который вот так появляется ни с того ни
с сего. Я всё знаю! Я не хочу! Не уйду! Я
буду жить с мамой всю оставшуюся жизнь! «А
его актёрские способности неплохи. Он
красивый и хорошо играет. Если
бы это был настоящий мир, его чувство
таланта потрясло бы мир в качестве
голливудского юного актёра.» Юдит
открыла для себя новый талант своего
племянника, но ей было очень грустно,
поэтому она не могла порадоваться этому. Лука
был в таком же отчаянии, как и она. Столкновение
двух отчаяний. Но
был ещё один отчаянный человек. Рюдигер
пытался каким-либо образом доставить
Луку в Винтервальд. Сейчас
глаза мужчины дрожали, словно он испугался
слов мальчика о том, что тот будет жить
в Эдмэне. В
одно мгновение глаза Рюдигера и Луки
встретились. В
этот короткий момент они обменялись
взглядами друг с другом, словно подписали
соглашение, исключая мнение Юдит. «Нет,
ты ведь не можешь быть так груб перед
чужими глазами?» Рюдигер
разбил эту картину своим кашлем: – Ну…
Если вы думаете о повторном браке, разве
не лучше найти сваху в Винтервальде,
чем в Эдмэне? Судя по внешности, вам нет
нужды торопиться выходить замуж прямо
сейчас… Кроме того, ребёнок волнуется
без вас, поэтому требуется поехать
вместе. При
слове «сваха» лицо Луки исказилось, а
затем он широко улыбнулся: – Т,
точно! Так и сделаем! Будет хорошо и
маме, и мне! «Нет,
мне будет не хорошо…» –
однако у женщины не было причин, по
которым она могла отказаться от объективно
хороших условий. «Кажется,
я сама завела себя в тупик.» Даже
если её действия ошибочно приняли за
попытку вытрясти больше денег, Юдит
было нечего сказать. Не
в силах побороть свой гнев и уныние от
приближающегося флага смерти, Юдит
обратилась к Луке голосом, полным слёз: – Что
мне делать, если я поеду туда, а меня не
примут? А? Если ты поедешь туда, то станешь
любимым внуком. Подумай, подумай. Сейчас.
Просто подумай. Я младшая сестра женщины,
которая родила незаконнорождённого
сына. Кто захочет принимать в своём доме
такую женщину? – Разве
не нормально быть женщиной, которая
воспитывает сына? «Как
долго ты собираешься выставлять меня
своей матерью?..» В
этот момент дело было близко к битве. Речь
шла о том, кто первый сломит своё
упрямство. Но,
как мы все знаем, это была нечестная
битва. Юдит
уступала по численности, объективным
причинам и весомости мнения. Её
«причиной не ехать в Винтервальд» было
знание будущего и собственная смерть,
что она не могла привести в качестве
своего основного аргумента. – Винтервальды
настолько богаты, что им не составит
труда обеспечить одного человека, –
торжественно сказал другой противник
Юдит, Рюдигер. И негромко добавил, чтобы
она не смогла опровергнуть его слова.
– Если вам нравится идиллическая и
простая обстановка, мы создадим такую
же в поместье. Если вы хотите жить как
принцесса в замке, мы сделаем это. Будь
то жирная пища или здоровая вегетарианская
диета – будет всё, что вам нравится. В
Винтервальде мы сможем обеспечить вас
всем. В
его словах звучала уверенность, что
деньги смогут остановить всё, какие бы
отговорки ни слетали с губ Юдит! В
конце концов у неё не было другого
выбора, кроме как кивнуть со слезами на
глазах на сильные аргументы этих двоих. «Хорошо.
Я отправлюсь в Винтервальд, у-у.» – Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Обновлено: 12.01.2026