Глава 34 — Глава 16.2

«Какие отношения между наследным принцем и юной леди Любиче?!» «Репортер Элеонор, опубликовавшая специальную статью о юной дочери из семьи Любиче, помилована? Причина в угрозе принца!?» «Прошлое юной леди Любиче!  Давайте копнем глубже!» «Все о юной леди Серин и юной леди Любиче!» Глава Альпинской газеты Херед попросил Серин дать подробное интервью, и она клюнула на приманку. И она дала крайне интересное интервью.  Проблема была только в том, что мой отчим и Риоэль ничего не знали о происходящем. Прочитав интервью леди Серин, Риоэль был крайне возмущен. После этого он попытался вызвать Уинтерса, старшего сына маркиза Серина, на дуэль. Проблема заключалась в том, что Уинтерс был государственным служащим, а не военным офицером. Говорят, что он является помощником принца Верди, и Риоэль бесстрашно ворвался в кабинет Уинтерса во дворце принца и швырнул ему в лицо белые перчатки. Говорят, если бы Арган вовремя там не появился и остановил все, случилось бы что-то по-настоящему серьезное.  Конечно, обо всем произошедшем я узнала из уст моего милого бельчонка, Арманды. После этого случая все пытались избегать встречи со мной, но, к счастью, Арманде было все равно на сплетни, и она продолжила готовиться вместе со мной к экзамену. Оскорбления в адрес меня и До Хёка были настолько серьезными, что Император лично вызвал нас к себе в кабинет. - Я не знаю, когда Ваше Величество начало уделять подобным вещам столько внимания, - сказал Ча До Хёк, смело глядя в лицо Императору Император, сидевший напротив нас, глубоко вздохнул. Со стороны казалось, что он нормальный отец, которому приходится разбираться с проблемным ребенком. Но теперь я понимаю, что на самом деле это не так, но он просто хочет выглядеть «хорошим отцом». Я подозревала, что Император старался создать образ добродушного отца, который беспокоится о том, что «невестка» привлекает слишком много негативного внимания. - Вы двое. Я не знаю, какие у вас отношения, но вам лучше держаться друг от друга подальше. Между строк читалось что-то вроде: «Я против этого брака!» - Чем хуже обо мне общественное мнение, тем лучше, разве не так, Ваше Величество? - Клод. Император произнес имя Кронпринца ужасно сдавленным голосом. Я вдруг почувствовала себя ужасно некомфортно. Мне хотелось поскорее покинуть это место. - Но если пострадаешь не только ты, то станет только хуже.  Что за абсурд? В таком случае он согласен со словами Ча До Хёка? Ты признаешь, что чем хуже общественное мнение об этом бедном парне, тем лучше для тебя? - Интересно, ты действительно сейчас говоришь об Эне? Почему же ты хочешь, чтобы мы держались друг от друга подальше? Ча До Хёк отреагировал спокойнее, чем я ожидала. Однако слова его были резкими. Увидев, что мне неуютно, Ча До Хёк вздохнул и встал со своего места. - Если вас вызвали для подобных разговоров, мы просто уйдем.  Кронпринц потянулся ко мне. Я взглянула на Императора, посмотрела на служанок и помощников, которые стояли вокруг, а затем встала со своего места, держась за руку Ча До Хёка.. - Леди Любиче. Я дам вам совет. Император, расслабленно откинувшись на спинку дивана, сказал мне: - Вам лучше держаться подальше от Клода. Глаза, смотревшие на меня, были жестокими.  Он был хитрым и скользким, как змея, и это пугало. Казалось, он был готов охотиться на любого, кто перейдет ему дорогу. Интерес императора к Ча До Хёку был нездоровым. Мне показалось, что он смотрит на Ча До Хёка как на свою собственность, не как на личность. Кронпринц был инструментом в его руках. Что это за такая странная одержимость? Я нахмурилась и на мгновение задержала взгляд на угрюмом лице До Хёка. Я понятия не имела, о чем он думал. - Спасибо за совет. Хотя я чувствовала неприязнь к Императору, я была вынуждена склонить голову перед ним и вежливо попрощаться.  - Разве это не твой настоящий отец? – спросила я, выходя из Императорского дворца, и замолчала. - Прости. Это был грубый вопрос. - Я бы хотел это отрицать, но не могу. Мое сердце сжалось, когда я услышала горькое бормотание Ча До Хёка. - Я приношу извинения от своего имени. Не обращай внимания на слова Императора. Потом он улыбнулся и нежно погладил меня по волосам. Он быстро взял себя в руки, и на его лице больше не отражалась печаль и разочарование. Я даже не смогла найти подходящих слов утешения, поэтому все, что я могла сделать, это кивнуть в ответ. *** Каждую неделю мы с До Хёком ходили подавать завтрак беднякам, живущим на окраине трущоб. Репортеры из Альпинской газеты охотно фотографировали нас. Во всей Альпийской империи было разработано всего три камеры для портативного использования – одна для Императорской семьи, одна для Альпинской газеты и… Эх, я думаю, что последняя камера принадлежит семье Герцога Стефана. Я была впечатлена тем, сколько усилий приложила Альпинская газета, чтобы приобрести эту дорогую камеру. Это означало, что мы с До Хёком привлекли к себе очень много внимания со стороны народа Империи. Вполне естественно, что газета решила вложить средства в том, что обязательно принесет им прибыль.