Том 1 Глава 13 — Глава 11: Эпическая Накидка и Суд Недоразумений

## Глава Одиннадцатая: Эпическая Накидка и Суд Недоразумений "Эпическая накидка Волшебника Гендальфа Забытого" оказалась проклятием в бархате. Она была не просто велика, дырява и выцветша до грязно-лилового оттенка. Она была **живой**. Вернее, обладала остаточным магическим эго своего предыдущего владельца. Она постоянно норовила: * **Зацепиться за все подряд:** Дверные ручки, углы столов, ноги ничего не подозревающих прохожих (особенно старушек с котомками), ветки колючего репейника по дороге в музей. Альберт шел, а накидка, как упрямый щенок, садилась на пятую точку, заставляя его спотыкаться и чуть не ронять Мартинуса. * **Самопроизвольно развеваться:** Даже в полный штиль в подвале музея ее "эпические" полы вдруг начинали колыхаться, как паруса призрачного корабля. Это пугало Меч-Заику до истеричного дребезжания, а Синий Чайник казался еще более ухмыляющимся. * **Издавать запах:** Не благородной старины или магии, а пыльных чердаков, кошачьей мочи и забытой бутылки с дешевым парфюмом. Этот аромат смешивался с вечным запахом Мартинуса (грязь, сусло, трясина), создавая уникальную ауру отчаяния. *«Сними это тряпье, идиот! – мысленно орал Мартинус каждый раз, когда Альберт, гордо драпируясь в накидку, пытался позировать перед единственным посетителем музея – глуховатой старушкой. – Ты похож не на героя, а на помойку, на которую накинули фиолетовый мешок! И этот ЗАПАХ!»* Но Альберт был счастлив. Он получил Награду. Он был Отмечен. Накидка стала его талисманом, символом великого (хоть и дырявого) подвига. **Проблемы Начинаются (Сверхурочно):** Невинные шалости накидки быстро переросли в проблемы: 1. **"Нападение" на мэра:** Когда Альберт, размахивая руками, рассказывал Пыльнику о подвигах в Пещерах, накидка внезапно взметнулась и накрыла с головой проходившего мимо мэра Трещины-на-Болоте, толстого и важного гнома Борборина. Гном, ослепленный фиолетовым бархатом, заорал "ПОМОГИТЕ! АССАССИН!" и швырнул в Альберта свой портфель, набитый налоговыми декларациями. 2. **"Кража" пирожка:** Накидка, развеваясь у лотка пекарни "У Мерри", будто невзначай смахнула свежий пирожок с вишней прямо в свои недра. Альберт, не заметив этого, пошел дальше. Пекарь Мерри, увидев исчезновение пирожка и фиолетовый шлейф, закричал: "Держите вора в накидке!" 3. **"Знак Тьмы":** Самый страшный инцидент. Местный полубезумный пророк Йогурт (да, просто Йогурт), увидев Альберта в накидке на закате, указал на него дрожащим пальцем и завопил: "ВОТ ОНО! ОТРЕПЬЕ ЗАБЫТОГО! ПЛАЩ ПРЕДТЕЧИ ХАОСА! ЗНАК НАДВИГАЮЩЕЙСЯ ТЬМЫ НАД ТРЕЩИНОЙ-НА-БОЛОТЕ!" **Суд Недоразумений (или Абсурд в Мантии):** Этого было достаточно. Альберта в его "эпической" накидке, с Мартинусом за спиной, схватила **Городская Стража Недоразумений и Мелких Проступков** (ГСНиМП). Их привели в здание Ратуши, в зал, где обычно судили гоблинов за мелкое хулиганство и барсуков за кражу яиц. Судью представляла **старая, высохшая, как пергамент, эльфийка в строгой (но выцветшей) мантии – Судья Примроуз Кривоусова.** Обвинения звучали грозно: "Нападение на персону мэра с применением магического предмета (накидки)! Мелкая кража выпечки! Ношение запрещенных символов, сеющих панику и могущих спровоцировать конец света (по версии пророка Йогурта)! И, как сопутствующий артефакт," – судья брезгливо ткнула пером в Мартинуса, – "этот... камень сомнительного происхождения и отвратительного запаха!" Альберт трясся. "Но... но это не я! Это накидка! Она живая! И Булыжник Верный – он не сомнительный! Он герой! Мы спасли Котел! Ну... почти!" *«Герой?! – мысленно фыркнул Мартинус. – Ты спасли ДЫРЯВЫЙ ЧАН! А теперь мы на скамье подсудимых из-за этого фиолетового кошмара! Признавайся! Свали все на накидку! И на пророка Йогурта – он и так полубезумный!»* Но Альберт был слишком честен (и напуган) для такой тактики. Он путался, оправдывался, пытался продемонстрировать "своевольность" накидки, которая в самый ответственный момент замерла, как обычная тряпка. Судья Кривоусова слушала, все больше хмурясь. Она достала огромную лупу и начала изучать Мартинуса. "Хм... Камень... – пробормотала она. – Следы древних... наслоений. Грязь топи... Остатки какого-то... сусла? И... и этот необъяснимый холодок исходит от него? И запах отчаяния?" Она поднесла лупу к "лицу" Мартинуса. *«Она что, пытается увидеть мою душу? Сквозь камень? Идиотизм!»* – но Мартинус невольно напрягся. Холодок – это его сущность, его замерзшая спесь. Запах отчаяния – Альберта, но приписали ему! "Подсудимый Альберт," – произнесла судья торжественно. "Ваша накидка, хоть и отвратительна и дурно пахнет, не проявляет активной злой магии *в данный момент*. А вот этот камень..." Она указала пером на Мартинуса. "Он излучает... **пассивную агрессию и цинизм нечеловеческой силы!** Он отравляет атмосферу! Он – явный катализатор всех ваших бед! Возможно, даже источник злой воли этой накидки!" *«ЧТО?! – мысленный вопль Мартинуса потряс его каменную сущность. – ПАССИВНАЯ АГРЕССИЯ?! ЦИНИЗМ?! ЭТО НЕ МАГИЯ, ЭТО МОЯ СУТЬ! И ПРИ ЧЕМ ТУТ НАКИДКА?!»* "На основании вышеизложенного," – продолжила судья, не обращая внимания на немой ужас Альберта и мысленные крики камня, – "постановляю: Накидку Волшебника Гендальфа Забытого – конфисковать и сжечь как потенциально опасный и дурно пахнущий предмет. Камень, известный как "Булыжник Верный" – признать **источником пассивной угрозы городскому благополучию и моральному климату**. Его надлежит изолировать! Заключить под стражу в... **камеру для особо сомнительных артефактов** в подвале Ратуши! До выяснения его истинной природы!" **Обида Невидимки и Письмо Надежды:** Альберта, лишенного накидки (которую унесли со словами "на костер!"), отпустили с миром. Мартинуса же, под возмущенные (и саркастичные) мысли, уволокли два стражника. Камера для сомнительных артефактов оказалась сырой нишей в подвале Ратуши, где уже томились: кривой серебряный подсвечник, подозреваемый в самовозгорании; зеркальце, показывавшее всем уши чуть больше, чем они были; и потрепанный плюшевый медвежонок с одним глазом, обвиняемый в ночных шепотах. *«Камера для артефактов?! Я – не артефакт! Я – человек! Мартинус Вандербильт Четвертый! И меня посадили за... за ПАССИВНУЮ АГРЕССИЮ?! – Мартинус кипел. – Это верх идиотизма! Даже для этого мира! Где богиня?! Пусть явится! Пусть увидит, до чего довели ее "забавные" наказания!»* Он мысленно метал громы и молнии в адрес Аэлии, судьи Кривоусовой, пророка Йогурта и особенно – проклятой фиолетовой накидки. Его ненависть была такой концентрированной, что зеркальце в углу камеры вдруг показало отражение с огромными, как у осла, ушами, а плюшевый медвежонок тихо всхлипнул. В этот момент в щель под дверью камеры просунулся грязный конверт. Его протолкнула костлявая рука тюремщика-гоблина. На конверте было написано: **"Булыжнику Верному. Срочно. Тайно."** Мартинус, удивленно прекратив мысленную тираду, "посмотрел" на конверт. Кто мог ему писать? Альберт? Он бы написал "Булыжнику", а не "Булыжнику Верному". Пыльник? Сомнительно. Богиня? Слишком прямолинейно для нее. Стражи ушли. Мартинус, используя все свое каменное упорство и микроскопические неровности пола, сумел подкатиться к конверту. Он лег на него, и ему удалось мысленно "прощупать" содержимое. Внутри лежал листок, а на нем неровным, торопливым почерком было написано: > **"Булыжник!** > > **Они не поняли твоей истинной силы! Но я – понял! Судья Кривоусова – слепа! Она видит угрозу там, где светит искра великого предназначения!** > > **Твое заточение – несправедливость! Но я знаю, как тебя освободить и направить твой гнев в нужное русло!** > > **Жди. Скоро будет шанс. Большой шанс. Готовься к... ПЕРЕЗАГРУЗКЕ.** > > **Твой почитатель,** > **М.П."** *«М.П.? – Мартинус замер. – Мастер Пуплий? Этот шарлатан с ложкой и гоблинской грязью? Он... он следит за мной? И называет себя моим почитателем? "Перезагрузка"?»* Сомнения боролись с отчаянием. Пуплий был сумасшедшим. Но сумасшедшим, который нашел его в подвале музея и теперь – в тюрьме ратуши. И в этом безумном мире... разве сумасшедший не мог быть единственным, кто предлагал хоть какую-то надежду? Пусть идиотскую? Мартинус лежал на холодном полу камеры, на конверте от самого, возможно, безумного существа в Трещине-на-Болоте. Его цинизм шептал, что это ловушка или новый виток абсурда. Но его амбиции, запертые в камне, цеплялись за слова "великое предназначение" и "шанс". Даже если шанс исходил от целителя мочи и певца камням. *«Перезагрузка... – подумал он с ледяной решимостью. – Что бы это ни значило... Я готов. Любой шанс лучше этой камеры и соседства с шепчущим медвежонком. Даже шанс от М.П.»* Где-то в тени сырой стены подвала ратуши, костлявые пальцы потирались от предвкушения. План "Очищения Неблагодарного Камня через Огненное Просветление и Принятие Имени Булыжник Грозящий" вступал в решающую фазу. И Мартинус, сам того не ведая, только что дал свое молчаливое согласие.