Глава 82

Глава 82 Юрина максимально старалась скрыть простуду, но это оказалось не так просто. Та пропустила завтрак, под предлогом усталости, но далее её ждал обед. Юрина спустилась в столовую на обед, потому что пропуск и обеда тоже мог вызвать у Рейнарда или же маркизы подозрения. Однако у неё все еще была сухость во рту и Юрина не ощущала вкуса, как если бы ела песок. Та попыталась съесть немного супа, но не смогла нормально его принять, потому что у неё горело горло. В конце концов, Рейнард посмотрел на Юрину, отложившую ложку, и на лице его явилось беспокойство. — Юрина, в чём дело? Юрина отпила воды, стараясь максимально спрятать боль. — У меня нет аппетита. — У тебя и цвет лица нехорош. Юрина укусила обугленный сырный тост, чтобы показать Рейнарду, что с ней все было в порядке. Поскольку у неё не было аппетита, ей показалось, что та жевала не сыр, а скорее крупицы песка. И пока та медленно двигала подбородком, Юрина внезапно засмеялась над собой и своими ухищрениями. «Вот, до чего я докатилась». Будь она всё ещё ребенком, та бы ни за что не стала скрывать боль. Но похоже, теперь она была в панике, боялась, что Рейнард всё раскроет. Внутри неё теперь почему-то защекотало. Обе щеки её стали горячими, как будто нарастала температура. Юрина выпила соку, чтобы покончить с тостом во рту. Раздался кашель, принесший острую боль в горле. Рейнард, наблюдавший за ней, приподнял бровь. — Ты простудилась? — Нет. Просто подавилась. — Но ты так кашляешь. — Даже если так, всё в порядке. Рейнард, изучавший красноватые щеки Юрины, поднялся с места. — Ты врёшь мне. Он схватил Юрину за руку и поспешно повёл её в комнату. Один из его слуг покинул виллу, чтобы вызвать врачевателя. — Думаю, всё из-за скопившейся усталости и морского бриза. Хоть солнце здесь и греет, с воды дуют холодные ветра. Есть небольшая температура, но не очень сильная. Поэтому, если вы примете лекарство и хорошо отдохнете, вам скоро полегчает. Врач средних лет, достаточно компетентный, чтобы служить семье Карфия, заверил маркизу, что беспокоиться было не о чем. Маркиза наконец вздохнула и расслабилась. — Мама, ну что я говорила? Я ведь сказала, что всё хорошо? Тебе не нужно так переживать. — Я знаю это, но как же мне не волноваться? Юрина полностью поняла слова маркизы. Её переживания носили хронический характер с момента, когда Юрине было десять лет, и та страдала от серьезной лихорадки. От одной мысли о тех временах им обеим стало горько на сердце. Юрина неловко улыбнулась и приподняла одеяло. — Ты очень бледная. Ты правда в порядке? Тебе не холодно? В отличие от маркизы, был кое-кто ещё, кого нельзя было утихомирить вот так просто. Рейнард все еще стоял у кровати со встревоженным лицом, несмотря на слова лекаря. — Кажется, Рейнард тревожится сильнее меня самой. Маркиза теперь рассмеялась, как будто это было абсурдно. — Мне было достаточно и матери. Маркиза поцеловала Юрину в лоб и вышла из комнаты, уверившись в её скором выздоровлении. Это немного отличалось от того, как маркиза прежде оставалась с Юриной в её комнате, когда той было хоть немного больно. Даже после того, как маркиза ушла, Рейнард ни минуты не сидел на месте. Откуда-то взялось огромное одеяло, в камине стало больше дров, появились игры и книги. В конце он даже заявил, что воздух в комнате слишком холодный, и наложил согревающую магию вокруг кровати. Согревающая магия - это магия, которая непрерывно поглощает ману и обычно используется с кристаллами маны. Если вы не использовали кристаллы маны, такая магия истощала бы ману внутри заклинателя. Когда Юрина сделала ему выговор по поводу такого расточительства, тот лишь небрежно ответил: — У меня полно маны. Ну что ж. Когда Дэйв впервые увидел его, тот и сказал, что Рейнард родился с невероятным количеством внутренней маны. Юрине думалось, такая трата была неразумной, но она не нашла, что и сказать. — Всё это — чрезмерная опека. Даже когда Юрина изложила своё недовольство, Рейнард продолжал суетиться тут и там. — Хочешь еще немного поднять температуру в комнате? Ты почти не обедала, ты голодна? Чтобы принять лекарство, нужно что-нибудь поесть. — Бетси. В конце концов, Юрина указала на Бетси и твердо сказала: — Убери его. У Рейнарда было лицо, которое выглядело так, будто его предали и бросили, но Юрина даже не притворилась, что её это заботит. — Ах, хочется пить. Юрина, заснувшая после приема лекарства, не могла теперь открыть глаза из-за жгучей боли в горле. Юрина вспомнила, что перед сном выпроводила Бетси из комнаты. В комнате не было бы никого помимо Бетси. Та попыталась было встать, чтобы пойти за водой, но снова рухнула на кровать. Даже после приема лекарства простуда усилилась, и если же она лишь немного шевелилась, все мышцы её тела ныли. «Может, ещё поспать?» Бетси оставила кувшин с водой на прикроватном столике, но поднять его оказалось в тягость. Подумав немного, Юрина подняла руку и пошарила в стороне. Каждый раз, как та делала вдох, ей казалось, что горло её вот-вот разорвется на части, и она чувствовала, что не сможет выжить без воды. И тогда, когда Юрина крепко зажмурилась и попыталась встать: — Хочешь воды? Сбоку послышался низкий мягкий голос. Это был голос Рейнарда. «Чего он здесь?» Рейнард дрожал при каждом её кашле и стонал, как будто сам был болен, поэтому Юрине пришлось выставить его из комнаты. Было очевидно, что его не было рядом перед сном, и теперь неизвестно, когда тот вообще пришел. Но у неё болело горло, и она не была в настроении рассуждать о том и этом. Когда Юрина кивнула, Рейнард осторожно приподнял её и поднес ей ко рту стакан с водой. — Прими еще таблетку и ложись. Ты даже не поужинала. Рейнард положил ей несколько круглых таблеток и снова поднёс стакан с водой. Юрина нахмурилась, ощутив ужасную горечь на языке, а затем быстро проглотила лекарство, запивая водой. Рейнард немедленно сунул ей что-то в рот. Это была сладкая карамель. Юрина не укусила, а размяла её языком и проглотила. Горький привкус, оставшийся на кончике языка, исчез, и во рту остался сладкий карамельный вкус. — Прямо как с ребенком. Но это было и не плохо. Юрина снова легла на кровать и осмотрелась вокруг. На столе стоял таз с водой и мокрое полотенце, вероятно, для протирания холодного пота, а рукава рубашки Рейнарда были закатаны по локоть. — Рэй. — Да, тебе нужно больше? — Нет. Но почему ты здесь? — Конечно же потому, что я беспокоюсь о тебе. Что вообще за вопрос такой? – добавил он совсем иным тоном. Затем он положил ладонь на лоб Юрины. Руки его, которыми он, должно быть, снова и снова черпал холодную воду, теперь были как лед. Однако внезапный холод скорее нёс облегчение, чем дискомфорт. — У тебя все еще температура. — У тебя холодные руки. — Знаю. Даже учитывая это, у тебя поднялся жар. — Не о чем беспокоиться. Сегодня же мне станет лучше после хорошего ночного сна. — Хотелось бы, чтоб так и вышло. На этот раз тыльная сторона руки Рейнарда коснулась щеки Юрины. — Так прохладно. Хорошо. Юрина невольно пробормотала, и Рейнард усмехнулся. — Хорошо? Значит, нужно больше. Он вытер руки, смоченные в холодной воде, полотенцем, а затем снова схватил Юрину за щеки. Его холодная рука скользнула по затылку и направилась к ключице. Всё, чтобы остудить лихорадку. Должно быть, у того не было никаких сторонних мыслей, но положение его рук было не очень удачным. Юрина скрестила руки, прикрыла область вокруг груди и выразила недовольство: — Какого черта ты вообще здесь в такой час? Здесь даже нет Бетси и других. Что ты здесь делал, пока я сплю? Её голос был игривым, но и наполовину искренним. Конечно, она знала, что он не собирается что-либо делать, но как же нужно было волноваться за неё, чтобы пробираться посреди ночи? Рейнард посмотрел на руку Юрины, прикрывавшую её грудь, и снова коснулся щеки. Когда он был просто невинным ребенком, он бы сошел с ума от стыда за такое. Сейчас же он нисколько не волновался и принял это спокойно. — Я ничего такого не делаю со спящими людьми. Юрина прищурилась ещё сильнее. — Если бы я не спала, что бы ты сделал? — Ну, как насчёт вот этого? Он опустился и поцеловал Юрину в губы. Его дыхание на губах было теплее, чем её щеки, горящие от жара. Он на мгновение приоткрыл губы, изучил выражение лица Юрины и на этот раз поцеловал её дольше. Его губы слегка прижали нижнюю губу Юрины, затем отпустили, а его язык коснулся ее сухих губ и увлажнил их. Тем не менее, от жара её разум опустел, а мозг, казалось, плавился. Юрина глубоко вздохнула и толкнула его в плечо. Рейнард на мгновение отстранился, но потом он прижался своим лбом ко лбу Юрины. Их кончики носа соприкасались, как будто они целовались, а губы оставались в положении, в котором они могли столкнуться в любой момент. Каждый раз, когда он медленно выдыхал, горячее дыхание продолжало щекотать губы Юрины. — Пахнет карамелью. — Ты дал мне карамель для этого? — Конечно нет. Но пахнет очень хорошо. — Разве я не всегда хорошо пахну? — Верно. Это очень хорошо, потому что это ты. Рейнард прижался носом к щеке Юрины и глубоко вздохнул. — У меня же простуда. Юрина снова толкнула его в плечо, но он не отступал. — Не двигайся. Насколько я по-твоему слаб, чтоб так простудиться? — Что, если заразишься? Он нежно погладил Юрину по щеке и прошептал: — Я бы предпочел такой исход. Эйден говорил, что, если ты заразишь кого-то простудой, самому тебе станет легче. Поэтому Эйден сказал, что, когда младшие простужались, он намеренно подходил к ним. Это была чушь. Ни Рейнард, ни Юрина уже не были в возрасте, чтоб верить в такие глупости. Тем не менее, глаза Рейнарда сейчас были искренними. И вместо веры в них было желание поверить в эту ерунду. Так что вместо того, чтобы рассмеяться, Юрина попросила его не нести бред. — И это возымело какой-то эффект? — Эйден сказал, что да. — Какая такая трогательная забота у них там. Юрина улыбнулась. — Если бы я только мог быть как Эйден, я бы предпочёл переболеть самому.