Стреляю три раза. Две пули рассекли воздух, пролетая мимо плеча стрелявшего солдата. А третья попала ему в шею. Кровь выплескивается коротким фонтанчиком и рассеивается. Я задерживаю дыхание, полностью концентрируясь на стрельбе.
Адреналин бьет в голову. Зрачки расширяются, а сердце, казалось, гулко бьется в ушах. Мир движется так медленно. Я вижу смерть солдата. Его жизнь обрывается всего тремя выстрелами. Странное чувство.
Переместил прицел на следующего солдата. Все так же быстро и точно, на инстинктах. Солдат орет на меня, но я без колебаний нажал на курок. Снова три выстрела! Опять промахнулся, но последняя пуля попала ему точно в лоб. Остальные трое в замешательстве обращают автоматы на меня. Тело среагировало быстрее, чем я подумал.
Воздух прорезала автоматная очередь, и я отскакиваю в сторону, за дерево. Пули врезаются в то место, где я только что стоял. Воздух пахнет порохом, а я, кажется, немного оглох.
Дважды стреляет дробовик, и солдат падает. Пуля попала ему в ногу. Отчаянно дыша, я повернулся. Один, с простреленной ногой орал, а другие отскочили в стороны, испугавшись выстрелов дробовика. Им некуда прятаться. Солдат спешно перезаряжает оружие, а другой палит в сторону старика. Так, надо успокоиться. Эта ситуация нам на руку.
Снова поднимаю пистолет, прицеливаясь. Солдат, менявший патроны, кричит своему сослуживцу, но поздно. Я стреляю, попадая тому в спину. Оставшийся солдат кричит и бросает патроны. Он очень молод. И у него очень знакомое лицо.
— П-пожалуйста, пощадите!
Я вздохнул, вытирая рукой вспотевший лоб, а затем выстрелил ему в плечо. Он кричит и падает, пытаясь вставить патроны в оружие, но я быстро подбегаю и отпинываю его в сторону. Я узнал его.
— Так это ты тогда в меня стрелял!
Гнев и ненависть кипят в жилах, а ухо при воспоминании о том дне начинает болеть с удвоенной силой. Я сверлил солдата взглядом, а тот отчаянно молил его не убивать.
— Пожалуйста, пощадите! Я еще учусь в колледже, пожалуйста!
Он не помнил меня. Для него я был просто какой-то мужик, который хочет его пристрелить. Я спросил себя, сочувствую ли ему. И сам себе ответил: "Нет, это отвратительно".
— Помнишь меня? — спросил его не своим голосом.
Ненависть и злоба вырываются наружу с каждым выдохом. Он должен вспомнить. Как он бездумно выстрелил в безоружного и поднявшего руки человека. Солдат тупо смотрел на меня и ответил:
— Э-э-э, наверное...
— Ты должен был вспомнить.
Я нажал на курок, пустив пулю ему в голову. Стрельба прекратилась, и только слышно скулеж солдата с простреленной ногой. Пороховой дым рассеивается в воздухе. Я поковылял к корпусу юрфака.
В этот момент вдалеке раздались стрельба и крики. Рации солдат начинают трещать, наполняясь шумом и криками. Солдат с простреленной ногой так и лежал. У него болевой шок и скоро возникнут судороги. Умирать он будет мучительно.
Старый подошел ко мне.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально.
— Зачем пришел?
— Так надо. Только теперь жалею.
Старик расхохотался. Я смотрел на него и, сам того не ожидая, улыбнулся, говоря:
— Как ты можешь смеяться в такой ситуации?
Мы еще раз рассмеялись, и старый сказал:
— Спасибо, что спас меня.
Я вздохнул, глядя вперед. Комок в горле медленно исчезает. Слезы текут без причины, и я поднимаю глаза в небо. Необъяснимое чувство. Слова благодарности растопили мое сердце.
Старый, тем временем, повернулся к дверям и помахал. Из-за двери осторожно выглянула женщина. Он бросился к ней. Она была очень худая, в грязной одежде и с колтунами в волосах. Посмотрела на меня и медленно наклонила голову в приветствии. Я кивнул в ответ.
— Это внучка моя, — представил старый и, понизив голос, тихо спросил. — Девочку-то нашел?
Я кивнул.
— Да, она прячется недалеко.
— Ну и хорошо, — он улыбнулся.
Я сказал, несколько беспокойно:
— Только с нами еще дети. Я взял их с собой и...
Но старик хмыкнул, а я спросил:
— Все в порядке?
— Это так на тебя похоже, — он опять усмехнулся.
Я замолчал и неловко кашлянул. Вдруг что-то взорвалось, и снова раздалась пальба. Я тут же поднял пистолет. Старик схватил меня за плечо и сказал:
— Не думаю, что это солдаты.
Я только хотел спросить, а он взял рацию, покрутил громкость, и сунул мне. В рации вопли и взрывы. И еще стоны.
Твари здесь.
Я схватил пистолет и сказал старому:
— Бегите по той тропе, там будет канава. В ней спрятались девочки.
— А ты?
— Я сейчас приду.
Он кивнул и медленно двинулся с внучкой вперед. Я перевожу взгляд на здание юрфака. У меня здесь еще осталось дело. Кан Су Рен. Без ее подсказки я бы так и подох там от отчаяния, в приюте.
В здании темно, хоть глаз выколи. Достал фонарик и пошел вперед. Холл закидан стульями и столами, а на дверях аудиторий цепи с замками. Я быстро двигался по коридору, светя фонарем в окна на дверях классов.
Наконец, увидел что-то, свернувшееяся калачиком в углу одного из классов. Подошел к окну и постучал. Фигура загородилась рукой, ослепленная фонариком. Я разбил окно рукоятью пистолета. Протянул руку Кан Су Рен. Она схватилась за нее холодными дрожащими руками.
Она делала все возможное, чтобы защитить Че Ён. Лицо в порезах и синяках, а некогда длинные волосы коротко обрезаны. Она заплакала, склонив голову. Я разлепил сухие губы и прохрипел:
— Идем, Че Ён ждет.
— Да, — ответила она, рыдая.
Обновлено: 12.02.2026